Династия императоров Сюань-юаня носила имя Хуэй и являлась самым крупным государством на этом континенте. Сюань-юань И, правивший в нынешнюю эпоху, был лишь третьим императором на троне. Предшественницей Хуэй была династия Цинь, которой управлял род Луу. К сожалению, поскольку Цинь правила слишком долго, императорская семья погрязла в праздности, а при дворе царил полный беспорядок, в конце концов государство пало. Однако Цинь правила несколько столетий, поэтому у неё оставалось немало сторонников. Эти приверженцы одновременно разыскивали оставшихся в живых членов императорского рода Цинь и непрестанно поднимали мятежи. Самым страшным из них стал тот, что прогремел десять лет назад: совпав с невиданной за сто лет засухой, он перерос в настоящее крестьянское восстание.
Впрочем, война не для всех несёт лишь зло. Например, победа в этой войне укрепила императорский трон Сюань-юань И, а Лю Цзинянь за выдающиеся боевые заслуги в ходе тех сражений был удостоен титула великого генерала.
Под крылом у Лю Цзиняня росли два сына: старший Лю Ань, рождённый законной женой, и младший Лю Фэн, рождённый наложницей. Десять лет назад Лю Фэн отправился странствовать и с тех пор не подавал никаких вестей. Когда все в клане Лю уже решили, что он погиб, Лю Фэн внезапно вернулся домой. К тому же он овладел боевыми искусствами столь высокого уровня, что даже превзошел Лю Цзиняня. Лю Цзинянь, изначально не возлагавший на этого младшего сына никаких надежд, пришел в дикий восторг и, сияя от радости, порекомендовал Лю Фэна императору.
В Императорском саду Сюань-юань И неспешно попивал чай, сидя в беседке.
— Ха-ха! — серебристый смех донесся из-за искусственной горки.
Услышав знакомый голос, Сюань-юань И невольно улыбнулся уголкам губ. Жестом велев остальным не шуметь, он с любопытством направился к горке. В этот момент оттуда выскочила кошка, а следом за ней вылетел малыш в небесно-голубой шёлковой верхней одежде и с разбегу со всего маху врезался прямо в объятия Сюань-юань И. Сюань-юань Цзиньтянь обиженно потёр ушибленный нос и, подняв голову, встретился взглядом с лицом императора, сияющим от улыбки.
— Э? Отец?
Растерянное и неповинное выражение лица вновь позабавило Сюань-юань И.
Для Сюань-юань И этот ребёнок был совершенно особенным. В отличие от других принцев, которые испытывали перед императором благоговейный трепет и страх, Сюань-юань Цзиньтянь оставался просто маленьким сыном, умевшим капризничать и хитрить. Сюань-юань И доставалось это с большим трудом, а потому он питал к мальчику особую слабость. Например, когда Сюань-юань И находился рядом, Сюань-юань Цзиньтянь мог спокойно играть в Императорском саду без нужды удаляться — такочной была дарованная императором привилегия.
Сюань-юань И приподнял малыша так, чтобы их лица оказались на одном уровне:
— Цзиньтянь, что ты здесь делал?
Сюань-юань Цзиньтянь послушно ответил:
— Ловил кошечку.
Затем он с досадой посмотрел в ту сторону, куда убежало животное.
— Хе-хе... — глядя на Сюань-юань Цзиньтяня, у которого всё было написано на лице, Сюань-юань И почувствовал, как напряжение отступило.
Он усадил малыша в беседке, и стоявшая рядом дворцовая служанка торопливо наполнила чашку чаю. Сюань-юань Цзиньтянь осушил её одним духом. Император уже собирался немного позабавить кроху, как кто-то доложил о прибытии Лю Цзиняня и Лю Фэна. Только тогда Сюань-юань И вспомнил, что сегодня вызывал Лю Фэна во дворец.
— Ваш покорный слуга / простой народ приветствует императора и Пятого принца! Да здравствует мой император, долгих лет ему, десяти тысяч лет! Да здравствует Ваше Высочество, долгих лет!
— Встаньте, — махнул рукой Сюань-юань И.
— Благодарю императора.
Сюань-юань Цзиньтянь с любопытством посмотрел на Лю Цзиняня и Лю Фэна. Лицо Лю Цзиняня было самым обычным, квадратным, а от многолетнего командования войсками от него исходила суровая, убийственная аура. Лю Фэн выглядел немного привлекательнее отца: с прямой осанкой и складной фигурой, его вполне можно было назвать красивым молодым человеком. Однако он держал глаза опущенными, так что невозможно было понять, о чём он думает.
— Отец, Цзиньтянь пока удалится, — решив, что император собирается обсуждать государственные дела, мальчик собрался уходить.
Видя, как Сюань-юань Цзиньтянь с видом крайнего достоинства прощается, хотя на его лице так и читалось: я иду ловить кошку, — Сюань-юань И не удержался от желания подразнить его:
— Ничего страшного, это касается и тебя. Останься послушать.
— Э? — не понимая, какое отношение к нему имеют дела при дворе, Сюань-юань Цзиньтянь с крайне недовольным видом устроился на месте.
— Ты и есть Лю Фэн? — спросил Сюань-юань И.
— Отвечая императору, простолюдин зовется Лю Уфэном, — бесстрастно ответил тот.
Сюань-юань И перевел взгляд на Лю Цзиняня, безмолвно вопрошая, почему это он вдруг стал Лю Уфэном.
На лице Лю Цзиняня промелькнуло смущение:
— Ваше Величество, это...
— Прошу императора о снисхождении, — заговорил Лю Уфэн. — В юности я покинул дом, и во время странствий меня спас наставник. Поскольку все ученики нашего поколения принадлежат к роду со словом У в имени, я сменил имя на Уфэн. В знак глубокого уважения к учителю я хотел бы и впредь использовать это имя.
Ни униженная, ни заносчивая речь вызвала у Сюань-юань И толику одобрения. Приподняв брови, он посмотрел на Лю Уфэна. В этих словах отчетливо слышалось затаенное недовольство кланом Лю — неужели тот намекал, что уже порвал с семьей? Ходили слухи, что биологическая мать Лю Уфэна скончалась ровно десять лет назад, и в таком свете его тогдашний уход из дома на странствия выглядел далеко не столь простым. Что ж, так даже лучше. В последние годы влияние Лю Цзиняня росло, и Сюань-юань И как раз подумывал урезать его власть. Этот Лю Уфэн вполне мог стать прекрасным инструментом для сдерживания Лю Цзиняня. Сохраняя невозмутимый вид, император уже всё обдумал про себя.
Сюань-юань И произнес:
— Чтить учителя и следовать его заветам — это долг каждого. Слышал, ты также овладел прекрасным боевым искусством? Должно быть, этому тебя научил тот самый наставник?
— Отвечая императору, именно наставник передал мне свои знания.
— Тогда позволь Мне взглянуть на твои успехи.
Не дожидаясь ответа Лю Уфэна, император подозвал командующего императорской стражей и знаком велел ему сразиться с Лю Уфэном.
— Прошу, — Лю Уфэн принял вежливую стойку, однако это лишь разозлило слишком высокого о себе мнения командующего стражей, который с размаху обрушил ладонь прямо на лицо соперника.
Лю Уфэн даже не испугался: подняв одну руку, он заблокировал удар, а второй, сжатой в кулак, нанес прямой удар в грудь и живот противника. Командующий стражей тоже не был мальчишкой для бивня: он отбросил кулак Лю Уфэна ударом ноги, а затем, пригнувшись, совершил подсечку в прыжке. Но Лю Уфэн, словно легкая птица, взмыл ввысь, не задерживаясь ни на мгновение, взмахнул ногой назад и сбил командующего стражей с ног, а пролетая мимо, попутно сломал древесную ветку и приставил её к горлу поверженного противника еще до того, как тот успел подняться.
Хлоп-хлоп-хлоп. Сюань-юань И с улыбкой захлопал в ладоши.
А зачарованно наблюдавний за битвой Сюань-юань Цзиньтянь остался крайне недоволен ее завершением. Дернув императора за полу одежды, он заныл:
— Отец, Цзиньтянь хочет посмотреть еще.
Сюань-юань И опустил взгляд на мальчика:
— Тебе понравилось, Цзиньтянь? Хотел бы и ты научиться боевым искусствам?
— А какая польза от боевых искусств?
От сладкого и нежного голосишка выражение лица Сюань-юань И невольно смягчилось:
— Овладев боевыми искусствами, Цзиньтянь сможет больше не бояться обидчиков.
— Раз рядом отец, никто не посмеет обидеть Цзиньтяня.
Искреннее доверие в словах мальчика вновь заставило уголки губ Сюань-юань И приподняться.
Поразмыслив еще немного, Сюань-юань Цзиньтянь спросил:
— Значит, если Цзиньтянь научится драться, он сможет поймать кошечку?
— Ха-ха, верно, — Сюань-юань И не удержался от смеха, подумав, что этот малыш, должно быть, положил глаз на то легкое движение цигун, которое только что продемонстрировал Лю Уфэн.
— Тогда Цзиньтянь будет учиться у него! — мальчик указал пальцем на Лю Уфэна.
Это как раз было на руку Сюань-юань И.
— В таком случае отныне обучать принцев боевым искусствам будет Лю Уфэн.
Лю Уфэн не стал отказываться и тут же выразил благодарность. А вот сердце Лю Цзиняня уже ликовало: стоило Лю Уфэну заслужить расположение императора и стать наставником принцев, как это сулило огромные выгоды всему положению клана Лю.
Как гласит пословица: богомол ловит цикаду, не подозревая о таящейся позади иволге. Только вот не стоит всегда считать себя той самой иволгой — вполне возможно, что ты всего лишь цикада, возомнившая себя хищником.
В мгновение ока багряный закат залил небо за кронами укутанных листвой тунговых деревьев. Каждый, вынашивая собственные мелкие замыслы, разошелся своей дорогой. Сюань-юань Цзиньтянь бросил взгляд на небо:
— Старший брат ведь уже должен был вернуться?
http://bllate.org/book/30677/3739307
Готово:
