Вэй Тинъинь с улыбкой смотрел на них, и его выражение лица казалось мягким, словно весенний ветерок.
Но в этот момент эта улыбка вовсе не давала ощущения тепла или расслабления — от неё веяло лишь жуткостью.
Адепты не смели ответить. Переглянувшись, они опустили головы ещё ниже.
За что именно они измывались над человеком, сказать вслух они, конечно же, не смогли бы.
Их молчание вполне отвечало ожиданиям Вэй Тинъиня.
— Полагаю, вам и самим нечего сказать, — всё с той же лучезарной улыбкой произнёс Вэй Тинъинь. — Ладно, этот случай я запомню. В следующем месяце, когда Учитель выйдет из затворничества, я обо всём доложу.
Стоило прозвучать этим словам, как адепты резко подняли головы, а на их лицах отразились паника и ужас.
— Пока Учитель находится в затворничестве, целая группа внешних учеников устраивает подобное — толпой измывается над новым адептом. Узнав об этом, Учитель, пожалуй, так обрадуется, что аж расплачется.
Вэй Тинъинь протянул слова, заговорив неторопливо и непринужденно, а в его голосе сквозила усмешка:
— Пусть все вы — лишь внешние ученики, а не личные преемники Учителя, и он не уделяет вам слишком много внимания, но из-за подобных выходок, когда вы издеваетесь над людьми и нарушаете правила, Учитель, разумеется, не станет делать вид, будто ничего не заметил.
В конце концов, все вы носите звание адептов Горы Шанцин.
При этих словах лица адептов совершенно потеряли краски.
— Старший соученик Вэй! Старший соученик Вэй, только не докладывайте Главе секты!
— Мы знаем, что были неправы, старший соученик! Старший соученик, мы знаем свою вину! Больше мы никогда так не поступим!
— Как бы старший соученик ни решил нас наказать, мы целиком и полностью подчинимся вашей воле! Что угодно! Только умоляем, не тревожьте Главу секты!
Группа адептов заволала и запричитала, их голоса дрожали. Они разом рухнули на колени, а некоторые даже начали отбивать Вэй Тинъиню поклоны, так что послышались глухие удары лбов о землю.
Сцена вмиг приобрела крайне причудливый вид.
Цзян Цзы ничего не понимал и растерянно наблюдал за происходящим.
Затем он перевёл взгляд на Вэй Тинъиня, а тот по-прежнему улыбался.
С мягкой улыбкой сложив руки на груди, он долго смотрел, как толпа бьёт ему поклоны. Лишь когда адепты выбились из сил, все мольбы были исчерпаны и они перешли на непрерывное тихое всхлипывание, он заговорил снова:
— Прекрасно знаете правила бессмертных путей, и всё равно умудряетесь вытворять такое. Сами всё сделали, а теперь испугались, что Учитель узнает?
Думаете, поклонившись мне и позволив мне разобраться, вы отделаетесь?
И правда, отделаетесь же! Если разбираться буду я, не тревожа Учителя, вам в худшем случае грозит полмесяца домашнего ареста, несколько дней стояния в наказание, пара трактатов для раскаяния, немного магических кар и пара ударов плетью, а после вы снова станете чистыми и славными адептами Шанцина!
По сравнению с тем, что Учитель, узнав об этом, задумается, не выгнать ли вас вон из секты, отбыть наказание у меня — это поистине куда безопаснее!
Нарушили правила, измывались над человеком, а теперь не выносите последствий в виде изгнания из секты? А когда творили это, о чём вы думали?
Знал бы, чем кончится, не начинал бы! — улыбнулся Вэй Тинъинь. — Хватит бить поклоны. Если расшибёте лбы до крови, искать вам лекарей я не собираюсь.
Адепты лишились дар речи от таких слов, их лица стали бледными, как бумага, а по щекам текли слёзы и сопли.
Даже на бессмертном пути умудряетесь измываться над людьми, совсем мозгов нет. — произнёс Вэй Тинъинь. — Ой, сколько живу, а еще не видел тех, кто сам так усердно урезает себе заслуги. Чего только не встретишь на свете, поистине нет ничего невозможного.
Лица адептов побелели ещё сильнее.
Больше никто не бил ему поклонов. Вэй Тинъинь стряхнул пыль с рукавов и бросил:
— Эй, тот водяной демон, пошли.
Вэй Тинъинь указал на Цзян Цзы.
Цзян Цзы словно очнулся от сна и только тогда сообразил, что это прозвище водяной демон относилось к нему.
Его лицо залилось краской до самых ушей от такого обращения, но аура Вэй Тинъиня была слишком пугающей, и возражать он не смел. Ему оставалось лишь подняться с земли и последовать за Вэй Тинъинем.
Вэй Тинъинь развернулся и зашагал прочь, уводя его за собой.
Адепты еще долго оставались в молчании позади.
Когда те двое отошли на некоторое расстояние, кто-то в толпе внезапно сломался и громко, навзрыд заревел.
Следом за этим тут и там раздались новые рыдания.
Вэй Тинъинь снова рассмеялся.
Шагая позади него и услышав этот смех, Цзян Цзы ускорил шаг, чуть ближе пододвинулся к нему и украдкой бросил на него пару взглядов.
На лице Вэй Тинъиня играла игривая улыбка, а сам он выглядел совершенно непринужденно, ни капли не заботясь о доносящихся сзади жутких воплях, похожих на визг резаных свиней.
Пройдя еще немного, они наконец оставили громогласный плач позади, и звуки затихли вдали.
Вэй Тинъинь внезапно почувствовал на себе чей-то взгляд, скосил глаза и заметил, что Цзян Цзы смотрит на него.
Вэй Тинъинь приподнял бровь:
— Чего тебе?
— Ничего… — робко отозвался Цзян Цзы. — Спасибо, старший соученик.
Его одежда всё ещё была мокрой насквозь, и когда он произносил слова благодарности, его голос звучал гораздо тише.
Запнувшись, Цзян Цзы ещё и опустил голову. Сейчас он походил на потрепанного бурей бездомного котенка, который, раздобыв лакомство, хоть и не до конца смирился, но послушно опустил голову.
Довольно мило.
Вэй Тинъинь вдруг почувствовал себя неплохо, ведь нынешняя цель выглядела крайне отрадно для глаз — мир из его прошлого задания оказался не только дырявым произведением с кучей сюжетных дыр, но ещё и сплошным бредом.
Та цель вечно задирала нос и воображала о себе невесть что, а хуже всего было то, что он являлся злодеем, плевавшим на любые законы.
Предыдущая цель никогда не благодарила его и уж тем более не извинялась, сохраняя напускной вид властного генерального директора, и Вэй Тинъиню несколько раз хотелось просто придушить его к чертям.
По сравнению с тем типом, этот мальчишка казался куда более милым.
Мысленно размышляя об этом, Вэй Тинъинь вслух ответил:
— Пустяки, так и должно быть.
Цзян Цзы кивнул и снова спросил:
— Второй старший соученик, почему они… так испугались? Неужели Глава секты… и вправду может прогнать их?
— Разумеется, — ответил Вэй Тинъинь. — Те, кто ступил на бессмертный путь, идут по пути Дао. А идущий по пути Дао должен не иметь зла в сердце, обращать помыслы к простому народу и хранить справедливость в душе.
Хотя пути Дао тоже делятся на множество разновидностей, отсутствие дурных помыслов в сердце — вещь обязательная. Раз те парни сотворили столь гнусные дела, Учитель ни за что не позволит им оставаться на горе.
Разговаривая, они поднимались по горной тропе.
Под ногами раздавался тихий шорох шагов. Выслушав эти слова, Цзян Цзы хранил молчание.
Вэй Тинъинь повернулся к нему:
— Кстати говоря, с чего это они вообще вздумали к тебе приставать?
— Ничего особенного, — ответил Цзян Цзы. — Когда я несколько дней назад поднялся на гору, некоторые старшие соученики и соученицы сказали, что я прошел через Барьер, а значит, обладаю большим талантом… После этого кое-кому из них я пришлся не по душе.
Завидуют гениям, только и всего.
— А еще… когда я поднимался на гору, моя одежда была очень рваной, — продолжил Цзян Цзы. — Мои родители умерли рано, потом мне пришлось многое пережить, полжизни скитаться, и в конце концов я скатился до положения бродяжки… Старший соученик и соученицы узнали об этом и многие стали смотреть на меня с презрением.
Вэй Тинъинь и так уже догадался обо всем и лишь протянул:
— Вот как, теперь понятно. А какой у тебя Духовный Корень?
— Я пока не знаю… — Цзян Цзы на мгновение замолчал. — Одна соученица сказала, что Духовный Корень должен лично проверять сам хозяин горы, Глава секты.
Вэй Тинъинь припомнил, что всё так и было.
Прибывших на гору учеников хозяин горы должен был проверять с помощью сокровища горных чертогов — Небесного Духовного Зеркала.
Цзян Цзы поднялся на гору слишком не вовремя — как раз в тот момент, когда Се Цзысюэ уединился в затворничестве, из которого выйдет лишь в следующем месяце.
Поэтому до сих пор никто понятия не имел, какой у него Духовный Корень.
Но судя по всему, этот парень уже хлебнул здесь изрядную долю презрения и холодных взглядов.
Просто сегодня кто-то впервые перешел от слов к делу.
Однако Вэй Тинъинь знал, что это лишь начало.
В следующем месяце, когда Се Цзысюэ выйдет из затворничества, у Цзян Цзы обнаружат Духовный Корень Дерева — тот самый корень, который идеально подходит для целителей и алхимиков, но для мечника полезен не больше, чем его отсутствие.
Тогда Се Цзысюэ жутко разочаруется и бросит его на произвол судьбы.
Из-за этого никчемного духовного корня Цзян Цзы будут еще сильнее насмехаться и третировать в секте, и его жизнь станет только хуже.
Парнишку ждет еще долгая полоса невзгод.
Пока он размышлял об этом, Вэй Тинъинь остановился.
— Ну вот, теперь жди, когда Учитель выйдет из затворничества, — произнес он, поворачиваясь. — Пришли, дальше я провожу тебя только досюда.
Цзян Цзы оглянулся и понял, что Вэй Тинъинь привел его к жилым дворам внешних учеников.
Во внешнем отделе горы состояло множество адептов, и жилых дворов насчитывалось несколько.
Над входом в тот двор, перед которым они стояли, красовалась дощечка с высеченными на ней тремя иероглифами: Двор Айсюэ. Именно там он и был поселен.
— Раз уж тебя обижают, я могу помочь разобраться лишь с тем, что видел сам, — сказал Вэй Тинъинь. — Если тебя станут обижать там, где мои глаза не видят, тут уж я тебе не помощник.
— Ничего страшного, спасибо, старший соученик, — ответил Цзян Цзы. — Я привык, ничего страшного.
Когда я скитался у подножия горы… меня часто гоняли и били.
Говоря это, он опустил голову и принялся тереть руки, перепачканные водяными брызгами.
Его просквозившая насквозь одежда ещё не высохла, и за ним по пути тянулся мокрый след из капель.
Он бормотал себе под нос:
— Сейчас уже намного лучше, по крайней мере, не нужно ломать голову над тем, где ночевать сегодня.
Вэй Тинъинь молча смотрел на него.
Цзян Цзы стоял с опущенной головой, и Вэй Тинъинь видел лишь его макушку. Цзян Цзы был еще совсем мал, а годы скитаний превратили его в кожу да кости, отчего он выглядел поистине жалко.
Вэй Тинъинь протянул руку, вцепился ему в голову и яростно взъерошил волосы.
Его мокрые волосы вмиг превратились в птичье гнездо, и Цзян Цзы взвизгнул, прикрывая голову руками и вскинув взгляд:
— Ты чего делаешь?!
Вэй Тинъинь громко рассмеялся:
— Никогда не видел такого любителя потерпеть зазря, дай хоть поглажу.
— Чего?! — лицо Цзян Цзы залилось краской. — Кто это любит терпеть! Кто тут любитель потерпеть зазря!
— Да ты и любишь, а кто же еще, — обронил Вэй Тинъинь. — Что значит «сейчас уже намного лучше», ты что, этим доволен? С таким складом ума, если не тебе терпеть обиды, то кому же? Будь я на их месте, я бы тоже с удовольствием тебя поколотил.
— Ты что сказал?!
— Всё, ладно!
Вэй Тинъинь протянул руку и притянул его за локоть.
Цзян Цзы испуганно вскрикнул и даже раскрыл рот, собираясь укусить его.
— И не думай даже, халявщик чертов.
Вэй Тинъинь закатил глаза и, не церемонясь, отвесил ему лёгкую оплеуху.
Цзян Цзы возмутился и только было собрался продолжить кричать, как Вэй Тинъинь крепко перехватил его за руку.
http://bllate.org/book/30673/3738962
Готово:
