Её день рождения и день рождения Е Цинси разделял всего один день. Восемнадцатое сентября у одной, девятнадцатое сентября — у другой.
Вчера она целый день приводила в порядок звёздные карты в Сытяньтай. Старший соученик Лу Хэнчжи заметил её поблекшее лицо и спросил, что случилось, но она ответила, что всё в порядке. Старшая соученица Бай Чжи сунула ей сверток с отваром для восполнения ци и крови, и она приняла его, поблагодарив.
Никто не знал, что вчера была её церемония совершеннолетия.
И никто не придавал этому значения.
Цзи Циань никогда не считала совершеннолетие чем-то важным. Всего лишь пустая формальность: с этой шпилькой или без неё, она оставалась собой. И всё же сегодня, сидя здесь, в Саду Фужун, наблюдая, как полная гостиная гостей празднует пятнадцатилетие Е Цинси, и видя, как Шэнь Сичжи смотрит на Е Цинси с безграничной нежностью и трепетом, она всё равно ощутила в глубине души лёгкую, невыразимую горечь.
Не из-за той простой серебряной шпильки.
А из-за того, что…
Она и сама не знала, из-за чего именно.
— Циань?
Голос вырвал её из воспоминаний.
Она подняла голову и увидела, что Линь Тинвань смотрит на неё с легким беспокойством во взгляде.
— У тебя неважный вид, ты плохо себя чувствуешь? — тихо спросила Линь Тинвань, протягивая руку и касаясь её лба. — Лоб совсем холодный.
— Всё в порядке, — Цзи Циань покачала головой и выдавила улыбку. — Наверное, просто плохо спала ночью.
Линь Тинвань окинула её взглядом, в котором таилось что-то недоступное её пониманию. Расспрашивать дальше она не стала, а лишь подвинула стоявшую перед ней тарелку с пирожными в сторону Цзи Циань.
— Поешь немного.
Цзи Циань посмотрела на угощение: клейкие рисовые пирожные с османтусом, сдобное печенье в форме цветков гибискуса, лепёшки с семенами лотоса — всё то, что она так любила.
— Спасибо. — Она взяла один кусочек с османтусом и положила в рот.
Очень сладко.
Но в мыслях крутилось совсем другое.
После церемонии совершеннолетия Е Цинси станет законной невестой старшей великой княжны.
Это было очевидно для всех.
И это было… тем, что она давно уже должна была понять.
К моменту окончания банкета уже совсем стемнело.
У входа в Резиденцию премьер-министра горели яркие огни, кареты одна за другой отъезжали прочь, их колеса шуршали по усеявшему землю ковру из гинкговых листьев. Слуги освещали дорогу фонарями, и их янтарное свечение покачивалось в сумерках, вытягивая тени каждого из присутствующих.
Цзи Циань попрощалась с Вэнь Шиянь и Линь Тинвань. Перед уходом Вэнь Шиянь снова сунула ей в руки сверток с пирожными, сказав, что захватила их попутно, и Цзи Циань приняла подарок обеими руками, спрятая его за пазуху. Линь Тинвань же развязала свой лунно-белый плащ и без лишних слов набросила его на плечи Цзи Циань.
— Ночью веет холодом, а ты одета легко, — Линь Тинвань завязала завязки, и её голос прозвучал мягко, но непреклонно. — Вернёшь, как-нибудь зайдя ко мне.
Цзи Циань хотела отказаться, но, встретившись с решительным взглядом Линь Тинвань, так и не смогла настоять на своем.
— Будь аккуратна в дороге, — тихо произнесла Линь Тинвань, легонько похлопав её по тыльной стороне ладони.
Цзи Циань кивнула и повернулась, направляясь в обратный путь по тому же переулку, по которому пришла.
Деревья гинкго шелестели под ночным ветром, усыпав землю золотистыми листьями, которые глухо шуршали под ногами. Лунный свет сочился сквозь сплетение ветвей, рисуя на земле причудливые узоры светотени.
Пройдя несколько шагов, она внезапно остановилась.
Под старой софорой у развилки переулка стояла чья-то фигура.
На человеке было бордовое платье с круглым воротом, талия стянута золотым поясом с нефритом, а тёмные волосы подобраны белой нефритовой шпилькой — это была Шэнь Сичжи. Без служанок, она одиноко стояла под деревом, и лунный свет вытягивал её силуэт, сливая его воедино с тенью раскидистой софоры.
— Высочество? — удивилась Цзи Циань. — Вы ещё не ушли?
Шэнь Сичжи повернулась, держа в руках лакированную коробочку для еды. Лунный свет пал на её лицо, смывая с черт благородную надменность и обнажая мягкое выражение.
— Ждала тебя, — просто ответила Шэнь Сичжи, протягивая коробочку вперед. — Захватила для тебя, не голодай.
Цзи Циань замерла.
Она опустила взгляд на этот ларец из сандалового дерева с вырезанным узором из лотосов — такие специальные коробочки для сладостей использовали только на банкетах в Резиденции премьер-министра. Она знала, что внутри: хрустящие пирожные с крабовым мясом, с османтусом и лотосовые лакомства — всё то, что подавали на сегодняшнем пиру.
— Высочество…
— Не зови меня так, — перебила её Шэнь Сичжи с лёгкой ноткой беспомощности в голосе. — Мы же вдвоем, зови просто по имени.
Цзи Циань на мгновенье умолкла, а затем взяла коробочку.
Та была тёплой. Оставалось только гадать, сколько времени Шэнь Сичжи прождала здесь, раз лакомства внутри до сих пор не остыли.
— Спасибо, — тихо произнесла она.
Шэнь Сичжи посмотрела на неё и неожиданно улыбнулась. Улыбка была едва заметной, но невероятно красивой, словно лунный свет, упавший на водную гладь и пустивший рябь. Её взгляд задержался на Цзи Циань, словно изучая что-то, после чего она заговорила:
— Вчера из-за церемонии совершеннолетия я задержалась во дворце и не смогла прийти.
Цзи Циань слегка опешила, не ожидав, что та заговорит об этом.
— У Вашего Высочества много забот, не стоит переживать об этом, — она опустила глаза, отвечая ровным голосом. — Всего лишь пустая формальность.
Шэнь Сичжи слегка нахмурилась, словно желая что-то добавить, но в конце концов лишь легко вздохнула. Достав из рукава какой-то предмет, она протянула его Цзи Циань.
Это была белая нефритовая шпилька.
Цельная, матово-гладкая, на её кончике был вырезан бутон османтуса, в сердцевине которого сверкала жемчужина размером с рисовое зернышко, мягко переливаясь в лунном свете. Тончайшая работа — с первого взгляда было понятно, что вещица бесценна.
— На совершеннолетие, — бросила Шэнь Сичжи так небрежно, будто речь шла о какой-то мелочи. — Возьми.
Цзи Циань посмотрела на шпильку, чувствуя, как горло словно сдавило что-то тяжёлое.
— Высочество, это слишком дорогой подарок…
— Бери, — Шэнь Сичжи без лишних церемоний сунула шпильку ей в руку, не терпя возражений. — Когда совершеннолетие справляла Цинси, я подарила ей целый набор украшений. На твоё торжество я попасть не смогла, так что эта шпилька — возмещение. Ничего особенного, не забивай себе голову.
Она замолчала на мгновение, а затем добавила, и в её голосе прозвучала старшая забота:
— Ты ведь даже младше Цинси на один день. В моих глазах вы обе — те, о ком нужно заботиться, точно так же, как и она. Если в будущем что-то случится, не пытайся справляться со всем в одиночку.
Цзи Циань сжимала в пальцах белую нефритовиую шпильку, чувствуя лёгкую дрожь в кончиках пальцев.
Оказывается, в глазах Шэнь Сичжи она и Е Цинси — совершенно одинаковы.
Обе нуждаются в заботе.
Обе для неё — словно младшие сестры.
Она должна была радоваться. Шэнь Сичжи помнила о её дне рождения, не забыла преподнести подарок, и это внимание уже намного превосходило отношение всех остальных в Поместье генерала. Она должна была быть благодарной, счастливой, должна была…
Но в глубине души почему-то поднималась непонятная томительная кислинка.
Потому что взгляд, которым Шэнь Сичжи смотрела на неё, и взгляд, которым она смотрела на Е Цинси, различались.
Когда Шэнь Сичжи смотрела на Е Цинси, в её глазах сиял свет, радость и жаркое пламя, которое невозможно скрыть.
Когда же она смотрела на неё, в её глазах были лишь мягкость, участие и сдержанное, идеально выверенное доброжелательство.
Словно она смотрит на младшую сестру, о которой нужно позаботиться.
И не более того.
— Благодарю Вас, Ваше Высочество, — произнесла она, аккуратно убирая шпильку за пазуху, а её голос звучал так спокойно, что в нём нельзя было расслышать ни единой ряби.
Шэнь Сичжи кивнула, а затем перевела взгляд на накинутый на её плечи плащ:
— Это вещица Тинвань?
— Угу, она испугалась, что ночью я замёрзну.
— И впрямь внимательна, — улыбнулась Шэнь Сичжи. — Возвращайся и ложись спать пораньше, завтра ещё заступать на дежурство в Сытяньтай.
— Угу.
— Тогда пойдём. — Шэнь Сичжи развернулась и пошла с ней плечом к плечу вглубь переулка. — Я провожу тебя до ворот.
— Высочество… Сичжи, не нужно…
— Мне по пути, — не меняя выражения лица, ответила Шэнь Сичжи.
Цзи Циань бросила на неё быстрый взгляд и больше не стала возражать.
Они шли бок о бок по переулку, а луна отбрасывала на землю их тени — одну длинную, другую короче, — которые время от времени переплетались друг с другом. Ночной ветерок приносил сладковатый аромат османтуса и терпковатый запах листьев гинкго, принося прохладу.
Никто из них ничего не говорил, но эта тишина вовсе не казалась неловкой.
Добравшись до задних ворот Поместья генерала, Шэнь Сичжи остановилась.
— Пришли, — сказала она.
— Угу. — Цзи Циань стояла на ступеньках, в одной руке держа коробочку с едой, с наброшенным на плечи плащом Линь Тинвань, с пирожными Вэнь Шиянь за пазухой и белой нефритовой шпилькой от Шэнь Сичжи. Лунный свет пал на её тёмно-синее одеяние, придавая простому походному наряду оттенок холодной отрешённости.
— Заходи внутрь, — Шэнь Сичжи кивнула ей и собиралась развернуться.
— Сичжи, — неожиданно окликнула её Цзи Циань.
Шэнь Сичжи обернулась.
Цзи Циань стояла на ступенях, а лунный свет падал ей со спины, погружая лицо в тень и скрывая выражение эмоций. Яркими оставались лишь глаза, похожие на две затерянные в глубокой воде звезды.
Сегодня… — она замолчала, и её голос прозвучал так тихо, что его едва не унесло ветром. — Церемония совершеннолетия Цинси прошла прекрасно. Ты… ты ведь счастлива, верно?
Шэнь Сичжи на мгновение замерла, а затем улыбнулась. Эта улыбка была глубже прежней, а в уголках её глаз искрилась ничем не сдерживаемая нежность.
— Да, — ответила она с непреклонной, абсолютной радостью в голосе. — Очень счастлива.
Цзи Циань кивнула.
— Вот и хорошо, — произнесла она.
Шэнь Сичжи окинула её ещё одним взглядом, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов просто взмахнула рукой и скрылась в ночной темноте. Бордовый силуэт быстро растворился в лунном свете и тенях деревьев, оставив в переулке лишь затихающий гул шагов — всё дальше и дальше.
Цзи Циань долго стояла на ступеньках, глядя в ту сторону.
Луна поднялась прямо над головой, и её холодный свет осветил лицо девушки, выхватив во взгляде тончайшую пелену влаги.
Она не плакала.
Она просто прижала к груди тёплый ларец и тихо-тихо опустилась на ступеньки у задних ворот Поместья генерала.
Осенняя ночь в Чанъане принесла с собой настоящий холод. Плащ Линь Тинвань укутывал её плечи, лакомства от Вэнь Шиянь по-прежнему надёжно грелись за пазухой, а коробочка Шэнь Сичжи согревала ладонь, передавая своё тепло капля за каплей.
Иногда она думала: если бы в тот год ей не исполнилось восемь и ничего бы не произошло, разве тянулись бы все эти долгие годы после?
Но разве бывают в этом мире сослагательные наклонения?
http://bllate.org/book/30669/3738607
Готово:
