— Ни полглоточка не дам.
А Сян капризно протянула гласные, позвав мами, и, резко сдвинувшись, протиснулась в узкий зазор между стеной и Тань Цяоинь. Она приподнялась, прижала ладонью плечо Тань Цяоинь и легким движением перевернула ее со спины набок, а затем на спину.
Тань Цяоинь еще не успела опомниться, как ее воротник уже задрали вверх. А Сян наклонилась, и ее губы безошибочно накрыли ту сторону, что так долго была обделена вниманием.
Тань Цяоинь всем телом судорожно выгнулась, а пальцы инстинктивно вплелись в волосы девушки.
А Сян жадно припала к ней, делая пару глубоких взысующих движений, и почувствовала, как тело женщины под ней мелко дрожит. Из горла Тань Цяоинь вырвался тихий стоп, который она тут же до боли закусила зубами.
Вскинув взгляд, А Сян увидела, что уголки глаз Тань Цяоинь порозовели, влажный блеск затуманил взгляд, а в глазах читались досада и стыд, с которыми та сверлила ее взглядом.
А Сян склонила голову набок и лукаво улыбнулась:
— Мами, достаточно? Или еще хочется?
Тань Цяоинь лежала на постели, ее грудь тяжело вздымалась под растрепавшимся подолом. Она отвернулась, заслонив тыльной стороной ладони пол-лица — наружу виднелись лишь раскрасневшиеся донельзя уши и едва подрагивающий подбородок.
Тань Цяоинь процедила:
— Лин Цзяньсян, хочешь есть — ешь, а нет — вали отсюда.
— Ем, конечно ем, но только левую. А правая... — ты же не соизволила пригласить меня, как я могу сама проявить инициативу.
А Сян продолжала:
— Мами сама учила меня: человек должен быть вежливым. Хозяин не приглашал — гость не должен сам браться за палочки. Попроси меня.
Она склонила голову еще ниже, легко коснувшись губами шеи Тань Цяоинь:
— Скажи три слова: я хочу. Скажешь — и я поем.
Видя ее самоуверенный вид, Тань Цяоинь от стыда и злости прикусила нижнюю губу и выругалась:
— Мечтать не вредно!
А Сян и не думала злиться: она снова опустилась губами к левой стороне, а другой рукой тем временем принялась выписывать круги на том месте, что так долго оставалось без внимания — круг за кругом.
Тело Тань Цяоинь снова судорожно вздрогнуло.
А Сян легко прикусила ее порозовевшую мочку уха:
— Неприятно? Тогда... мне продолжать?
Заметив, что женщина по-прежнему стискивает зубы и не собирается сдаваться, А Сян только собралась прибавить усердия, как ее запястье внезапно перехватили.
Чья-то рука протянулась вперед, подхватила ее за подбородок и заставила вскинуть голову. Тань Цяоинь полулежала на изголовье кровати, распустив по плечам длинные пряди волос. Мочки ее ушей горели так сильно, что казалось, будто с них сейчас закапает кровь, а нижняя губа была искусана до белизны.
Ее спина по-прежнему оставалась прямой, подбородок слегка вздернут, а другая рука опустилась вниз, чуть приподнимая эту обнаженную мягкость.
Кончики пальцев надавили на затылок А Сян, притягивая ее ближе, прямо к самой груди, а голос звучал одновременно свирепо и чувственно, с ноткой отчаянной решимости:
— Если я не зря сержусь, ты и впрямь решила, что твоя старая мать из глины слеплена и уселась мне на голову!
А Сян опешила.
При тусклом свете лампы женщина, сохраняя благопристойную осанку той, что привыкла вести счета и собирать арендную плату, занималась столь постыдными вещами.
Она послушно приоткрыла рот и легко взяла ее.
Пальцы Тань Цяоинь скользнули от подбородка к затылку, и подушечки тоже принялись выводить круги — круг за кругом. Ритм повторял движение А Сян до малейшего нюанса, возвращая ей всё то же самое без утайки.
Лишь спустя долгое время А Сян подняла голову, чуть подалась вперед и уткнулась лицом в углубление плеча Тань Цяоинь, а руку легко положила ей на талию.
Голос Тань Цяоинь донесся сверху, с ленивой хрипотцой:
— Наелась?
А Сян глухо отозвалась:
— Мм.
Она зарылась еще глубже в плечо, жадно вдохнув полной грудью. Терпкая свежесть мыла с ароматом лесного ореха, послевкусие чая Те Гуаньинь и этот присущий только ей одной, теплый родной запах.
— Тань Цяоинь, от тебя так вкусно пахнет.
Тань Цяоинь закрыла глаза, ее пальцы рассеянно перебирали пряди на затылке девушки:
— Это мыло, ты ведь и сама им пользуешься. Завтра сама сходи в лавку и купи два бруска, хватит принюхиваться ко мне.
А Сян возразила:
— Не только оно, это твой собственный запах. Я столько лет его вдыхаю, ни за что не перепутаю. Мыло — холодное, а ты — теплая.
Тань Цяоинь с закрытыми глазами протянула — «м-м» — и рука ее, лежавшая на спине девушки, вновь задвигалась, размеренно похлопывая.
Лунный свет просачивался сквозь оконную решетку, ложась полосой на профиль Тань Цяоинь. А Сян подняла взгляд на ее спящее лицо, а в голове у нее снова и снова проносилась только что увиденная картина: как та, покраснев и отвернув голову, сама протянула себя навстречу.
Девушка про себя усмехнулась: о, Тань Цяоинь, Тань Цяоинь, во всем твоем теле твердым остался разве что один язык.
Она уставилась на эти плотно сжатые губы, и в груди нестерпимо защипало.
— Такая твердость, а так и тянет попробовать.
Она медленно подалась вперед. Чем ближе становились губы, тем сильнее ощущалось теплое дыхание, тем отчетливее улавливался легкий чайный аромат, оставшийся на губах.
Ресницы Тань Цяоинь чуть дрогнули, и она открыла глаза.
Она молча смотрела на А Сян взглядом, полным глубокого смысла. Когда А Сян приблизилась еще на цунь, женщина чуть отклонила голову, и этот поцелуй в итоге пришелся лишь на самый уголок губ.
Пальцы Тань Цяоинь нежно поглаживали ее затылок, а голос звучал очень мягко:
— Сян-эр. Будь умницей, не надо так. Я ведь твоя мама. Мм?
А Сян мысленно хмыкнула: Тань Цяоинь снова читает сама себе заклинание против головной боли. И после всего того, что было, еще смеет... Тьфу.
Она послушно уткнулась обратно в плечо женщины и тихо позвала:
— Мами.
— Мм, — отозвалась Тань Цяоинь и, наклонившись, легко коснулась губами макушки девушки. — Спи. Завтра еще в школу.
Глава 15. Ты сидишь за главным столом
В последнее время Тань Цяоинь в партнерстве с госпожой Линь занялась швейным бизнесом: они возили ткани из Сучжоу в Гуанчжоу, шили там готовую одежду и отправляли на продажу в Гонконг и Макао.
Госпожа Шэнь, приехавшая из Сучжоу, забронировала стол в чайной, чтобы лично обсудить контракт на следующий год.
Тань Цяоинь переоделась в черное ципао, накинула сверху тонкое шерстяное пальто того же цвета и, пристраивая у зеркала серьги, заметила в отражении, как А Сян лежит плашмя на краю кровати, подперев подбородок сложенными ладонями, и во все глаза смотрит на нее.
Тань Цяоинь бросила:
— Чего уставилась? — Кончиками пальцев она легко повернула жемчужную серьгу в виде листочка гинкго с перегородчатой эмалью, и та заблестела на белой мочке.
— На красавицу смотрю, — с чистой совестью отпарировала А Сян.
Тань Цяоинь с наигранным упреком глянула на нее из зеркала и достала из шкафа платье, бросив его на постель:
— Переоденься, сегодня пойдешь со мной.
А Сян развернула наряд — это было совершенно новое светло-желтое ципао фасона с измененным кроем, с вышитым серебряной нитью узором по вороту. Ткань оказалась плотной и хорошо держала форму, выглядя куда наряднее привычной ей синей ученической формы.
Она подняла глаза на Тань Цяоинь: женщина уже повернулась к зеркалу, поправляя пряди у висков.
— Мы идем в чайную вести дела, идти туда в школьной форме неуместно.
Когда А Сян вышла в новом ципао, Тань Цяоинь уже ждала ее у верха лестницы. Окинув девушку взглядом с головы до ног, она подошла и застегнула верхнюю тесемку-пуговицу на ее воротнике поплотнее:
— Великовато.
А Сян опустила голову; с этого ракурса отлично были видны опущенные ресницы женщины и покачивающиеся серьги у нее на ушах:
— Что велико? Платье велико?
Застегнув последнюю пуговицу, Тань Цяоинь отступила на полшага, оценивающе оглядела ее и направилась вниз по лестнице:
— Кроме платья, все остальное велико.
Чайная стояла прямо на берегу реки Чжуцзян, у самой Дамбы. Из окон были видны мачты кораблей у причала и проплывающие вдали баржи.
Тань Цяоинь провела А Сян внутрь. Расторопный чайный мастер почтительно встретил их возгласом — Хозяйка Тань! — и проводил на второй этаж к отдельным столикам у окна.
Когда вошла Шэнь Юэру, над Дамбой моросил мелкий дождь. Ей было чуть за сорок, лицо ее не трогала косметика, черты отличались чистой красотой. Она была одета в темное ципао из шелка с набивным рисунком сянъюньша. Крой поражал безупречностью: линия талии подчеркнута ровно настолько, чтобы сочетать в себе решительность и присущую женщинам Цзяннани мягкость.
Шэнь Юэру протянула руку для рукопожатия, и хватка у нее оказалась в меру крепкой:
— Хозяйка Тань, наслышана.
Усевшись за стол, Шэнь Юэру первым делом взяла пиалу с только что поданным чайным мастером Те Гуаньинем и сделала небольшой глоток:
— Хороший чай, — в конце ее фразы звучал мягкий, певучий акцент жителей земель У.
Поставив пиалу, она на мгновение задержала взгляд на А Сян, а затем снова повернулась к Тань Цяоинь:
— Это?..
Тань Цяоинь бросила взгляд на девушку:
— Моя дочь.
Шэнь Юэру кивнула и больше расспрашивать не стала. Достав из лежавшего рядом бумажного пакета контракт, она пододвинула его к Тань Цяоинь на полдюйма и сразу перешла к делу.
Она имела привычку во время разговора чуть склонять голову, легко постукивая кончиком пальца по краю договора. Когда Тань Цяоинь отклоняла какой-то пункт, она просто молча дослушивала до конца, а затем отвечала на каждый довод по порядку. Даже когда заходил разговор о том, что от этого пункта она не откажется ни за что, на ее губах играла мягкая улыбка, но в глазах не было и намека на уступку.
А Сян маленькими глотками потягивала чай из пиалы, исподлобья переведя взгляд с одной женщины на другую.
Ей доводилось видеть, как Тань Цяоинь стучит кулаком по столу, споря с хозяином Ляо на причале, и как играючи отбивает назойливые ухаживания господина Вана за игорным столом, но она никогда не видела, чтобы та вела дела с другой столь же грозной женщиной в столь утонченной манере. Каждое движение казалось гибким и мягким, но скрывало в себе остроту клинка.
Эти двое казались ей удивительно похожими: внешне они непринужденно улыбались и соблюдали все правила светской вежливости, а про себя уже давным-давно просчитали карты друг друга до последней.
Обсудив все условия, обе женщины поставили подписи.
Шэнь Юэру убрала контракт в сумочку и, поднявшись, чтобы попрощаться, снова перевела взгляд на А Сян и с улыбкой обратилась к Тань Цяоинь:
— Какая же вы счастливица, хозяйка Тань, дочь растет писаной красавицей, да еще и повсюду сопровождает вас, набирается опыта. Не то что моя — вечно где-то бегает, а стоит открыть амбарную книгу на третьей странице, как у нее уже начинает болеть голова. У вашей барышни цепкий и спокойный взгляд, в будущем она сможет перенять ваше дело.
Тань Цяоинь улыбнулась:
— Хозяйка Шэнь преуспевает в комплиментах.
Шэнь Юэру махнула рукой и направилась вниз. Ее ципао из шелка сянъюньша мелькнуло у поворота лестницы и скрылось из виду.
А Сян выглянула в окно, наблюдая, как та, раскрывая однотонный промасленный зонт, выходит из чайной и неторопливой походкой растворяется в дождливой дымке над Дамбой.
Голос Тань Цяоинь раздался прямо за спиной:
— Нагляделась?
А Сян обернулась: Тань Цяоинь держала пиалу, даже не подняв век.
— Да так... просто подумалось, что она в чем-то похожа на тебя.
Тань Цяоинь опустила пиалу и подняла глаза:
— Чем же?
А Сян задумалась:
— Обе мягкие снаружи, но несгибаемые внутри сильные женщины.
Тань Цяоинь погладила виющиеся пряди у виска, взяла ридикюль и просунула руку под локоть А Сян:
— Будем считать, что у тебя есть глаз на людей.
А Сян легко оперлась головой о ее плечо:
— Мне повезло родиться с такой мами.
Тань Цяоинь улыбнулась и легонько шлепнула ее по щеке:
— Язык без костей. Ты случайно не выросла еще?
Торговля тканями постепенно входила в привычное русло, дни текли по мощеным улочкам Маши, и вот незаметно подступил Праздник Середины Осени, а в школе начались занятия.
В классе появился новый ученик по фамилии Чжан, с именем Мин, приехавший переводом из Фошаня. Чжан Мин выглядел миловидным, разговаривал тихо, а когда учитель вызывал его к доске отвечать на вопросы, его голос звучал едва слышно, словно писк комара.
http://bllate.org/book/30666/3738250
Готово:
