Бумажный лист тонкий, прижат к груди, греет, словно маленький костер. Она свернулась калачиком, лежа на боку, и прижала бумагу еще сильнее. На сердце стало так тесно и сладко, что даже кости, казалось, размякли.
Мамочка думает обо мне.
Она закрыла глаза, уголки их покраснели, а губы растянулись в улыбке.
Я тоже думаю о мамочке.
Ты во мне, я в тебе.
Мы — единое целое, и рано или поздно мы станем им окончательно.
Прижимая к себе этот листок и вдыхая аромат, исходящий от подушки, она в полудреме провалилась в сон.
Ночью, заслышав шум ворот во дворе, А Сян резко проснулась.
Она поспешно сложила бумагу, сунула в рукав, поправила постель и только успела сесть, как Тань Цяоинь толкнула дверь и вошла. Женщина скинула туфли на каблуках и босиком ступала по каменным плитам; от нее пахло вином вперемешку с прохладой осеннего ветра.
— Почему еще не спишь? — Она заметила А Сян и на мгновение замерла.
— Тебя жду. Если мамочки нет дома, я не могу уснуть, мне нужно чувствовать твой запах, тогда становится не так страшно.
Тань Цяоинь улыбнулась, подошла ближе и обхватила ее за шею:
— Прилипала, чего тебе бояться?
А Сян закусила губу.
Взгляд Линь Ваньи, спрятанный шелковый платок, листок под подушкой — всё это застряло у нее в горле.
Она опустила голову и принялась теребить пальцы:
— Я беспокоюсь о тебе. Мне кажется, мамочке так тяжело.
Тань Цяоинь подняла ее с кровати:
— Глупышка, у каждого свои трудности, не нужно волноваться о мамочке. Сходи разогрей бульон из постного мяса, составишь мне компанию, выпьем еще по чашке.
Когда А Сян вышла с супом, Тань Цяоинь уже приняла ванну и сидела за столом, листая ее тетрадь с заданиями.
Кончиком пальца указав на иероглиф в последней строке, она взглянула на А Сян:
— Опять написала с ошибкой. Сколько тебе лет? Я же говорила тебе столько раз: в иероглифе любовь нет этой черточки.
А Сян заглянула в тетрадь. Палец Тань Цяоинь замер на бумаге — этот лишний штрих в слове любовь выглядел чересчур вызывающе.
— Я не ошиблась, — А Сян упрямо вскинула подбородок. — Моя любовь просто чуточку больше, чем у других.
Та самая лишняя черточка — вся она в тебе.
— Ослиное упрямство, — Тань Цяоинь тихо фыркнула и легла обратно в кресло-качалку, ее голос звучал лениво: — На экзаменах так не пиши, смотри, как бы учитель не снизил балл.
Она говорила так, но на самом деле не переживала за успехи А Сян на экзаменах, ей не нужно было, чтобы ребенок был выдающимся. Она уже приготовила для дочери солидную сумму: захочет ли А Сян учиться за границей или заняться делом — она легко сможет ее обеспечить.
Если та решит выйти замуж, она также даст за ней огромное приданое. Но ей не хотелось, чтобы А Сян уходила из дома; она хотела, чтобы девочка всегда была рядом, максимум, на что она могла бы согласиться — это на примака в дом.
Войдя в комнату и увидев, как девушка сидит на ее кровати, с растрепанными волосами и чем-то крепко зажатым в руках, она почувствовала, как сердце смягчается до предела.
Думая об этом, Тань Цяоинь перевела взгляд на А Сян. Лунный свет падал на ее маленькое личико, такое мягкое, с сияющими глазами, которые неотрывно смотрели на нее.
А Сян поднесла чашку с супом к губам, подула и протянула маме. Тань Цяоинь, держась за ее руки, медленно отпила глоток.
За окном пышно цвели магнолии, их аромат просачивался в гостиную, смешиваясь с теплым запахом бульона из постного мяса и цедры.
Тань Цяоинь полулежала в кресле-качалке, воротник ее халата слегка распахнулся, и маленькая родинка на ключице то появлялась, то исчезала в лунном свете.
Взгляд А Сян скользнул туда, но тут же быстро отвелся.
Она достала баночку с мазью, которую днем принесла Линь Ваньи, открутила крышку, набрала немного средства на кончики пальцев и мягко надавила на колено Тань Цяоинь:
— Мамочка, давай я помогу тебе намазать мазь.
А Сян опустила голову, ее пальцы медленно втирали мазь в ногу женщины.
Она продвигалась все выше и выше, приближаясь к подолу халата.
Во дворе царила тишина, слышался лишь скрип покачивающегося кресла. А Сян смотрела вниз, а на дне ее глаз бушевали волны, которые становилось все труднее скрывать.
Глава 7. Такая большая, а все еще сосет молоко
Прошел тайфун.
А Сян проснулась от шума ветра. За окном магнолия клонилась под порывами, слышался шелест листвы, а капли дождя барабанили по черепице, словно рассыпающийся жемчуг.
Она перевернулась, пытаясь уснуть дальше, но холодная капля упала ей на лицо, а за ней другая — прямо на кончик носа. Она открыла глаза: на потолке расплылось пятно, и вода просачивалась сквозь балки.
Девушка села и потянула одеяло, но его край уже промок и холодной тряпкой прилип к лодыжке.
Крыша протекала не впервые. В прошлом году во время тайфуна было то же самое, Тань Цяоинь обещала починить черепицу, когда прояснится, но завертелась в делах и забыла. А Сян съежилась в сухом уголке кровати, обхватив колени руками, и не двигалась.
В коридоре послышался стук деревянных сандалий, дверь отворилась. Тань Цяоинь стояла в дверях с масляной лампой, накинув старую кофту поверх простого домашнего халата, волосы распущены. Она окинула взглядом пятно на потолке, затем посмотрела на сжавшуюся в комок А Сян, и ее брови нахмурились:
— Негодная девчонка, в комнате течет, а позвать нельзя?
Она поставила лампу и в несколько шагов подошла к кровати, потрогав край одеяла. Почувствовав мокрую ткань, она нахмурилась еще сильнее.
— Вставай. — Она потянула А Сян за руку, заставляя подняться.
А Сян хотела что-то сказать, но чихнула, и тело ее содрогнулось. Тань Цяоинь сорвала сухое покрывало в ногах кровати и накинула ей на плечи:
— Холодно, а ты даже звука не издала. Иди за мной.
Она взяла А Сян за руку и повела в свою комнату, достала из шкафа сухое полотенце, накрыла им голову девушки и принялась энергично растирать:
— Глупая свинка, обычно такая пронырливая, неужели не могла прийти ко мне, когда комната протекла?
Затем она вытащила еще одно одеяло, взбила его, застелила постель и добавила:
— Если что-то случается, говори, понятно? К чему эта гордость? Я не припомню, чтобы ты была такой.
А Сян стояла у кровати, кутаясь в полотенце, и смотрела на спину Тань Цяоинь, наклонившуюся над постелью. Слова женщины пролетали мимо ушей, все ее внимание было приковано к завязкам нижнего белья, видневшимся на задней стороне шеи женщины — узелок был завязан слабо. Пальцы А Сян сжались на полотенце.
— Чего застыла? Залезай. — Тань Цяоинь отогнула край одеяла.
А Сян нырнула внутрь, в постели еще оставалось немного тепла. Она свернулась на боку, лицом к лицу с Тань Цяоинь:
— Мамочка, я просто боялась тебя разбудить.
Свет масляной лампы падал сзади, очерчивая профиль Тань Цяоинь. А Сян смотрела на нее, голос звучал глухо, с нотками простуды:
— Мамочка, так холодно.
Тань Цяоинь, не открывая глаз, притянула ее к себе, положив ладонь ей на спину:
— Поняла, что холодно? В следующий раз, если что случится и промолчишь — заморожу тебя.
А Сян уткнулась лицом в ее шею, кожа была теплой.
— Больше не буду, впредь буду обо всем рассказывать мамочке.
Тань Цяоинь положила подбородок ей на макушку и легонько похлопала по спине:
— Все, спи.
А Сян закрыла глаза, вдыхая запах мыльных орехов и легкий аромат цветов.
*
Неизвестно, сколько прошло времени, А Сян очнулась.
Масляная лампа на столе погасла, она прижималась лицом к чему-то мягкому, сквозь ткань чувствуя тепло кожи.
Она замерла, хотела отстраниться, но испугалась разбудить Тань Цяоинь.
— Чего ты все время тычешься в меня? — раздался над головой хриплый смешок. — Такая большая, а все как ребенок.
А Сян резко подняла голову и встретилась с полуоткрытыми глазами Тань Цяоинь. Лицо девушки моментально вспыхнуло. Ладонь женщины все еще лежала на затылке А Сян, она не убрала ее, но отвела взгляд, ее голос звучал немного смущенно:
— Все, хватит ерзать, спи давай.
А Сян промолчала, снова опустила голову и потерлась лицом о воротник ее одежды. Рука, спрятанная под одеялом, осторожно поползла вверх, зацепила развязавшуюся завязку женского белья, слегка потянула, тут же отпустила и вернулась обратно. Она ровно задышала, на ее лице не дрогнул ни один мускул.
Только когда дыхание женщины снова стало глубоким и спокойным, она медленно подняла голову и, вглядываясь в едва заметный свет из окна, долго смотрела на лицо Тань Цяоинь.
С той ночи, закончив вечерние процедуры, А Сян каждый раз без стука толкала дверь в комнату Тань Цяоинь.
Тань Цяоинь чаще всего читала книгу или просматривала бухгалтерские книги, опираясь на изголовье кровати. Услышав звук двери, она лишь на мгновение поднимала взгляд и снова склонялась над бумагами.
А Сян молча ныряла под одеяло и ложилась на спину. Тань Цяоинь, не глядя, протягивала руку и поправляла одеяло на ее плечах. А Сян подбиралась ближе, поворачивалась на бок к ней и закрывала глаза, притворяясь спящей.
Каждое утро, просыпаясь в объятиях Тань Цяоинь, она тихонько выбиралась из кровати. Тань Цяоинь ворочалась, и ее щека задевала подушку А Сян. А Сян наклонялась и шептала:
— Мамочка, я пошла в университет.
Тань Цяоинь что-то невнятно мычала в ответ и снова засыпала.
Во время обеденного перерыва А Лин, склонившись над партой, наблюдала за ней:
— Лин Цзяньсян, с тобой что-то не то.
— Что именно?
— Ты в последнее время постоянно улыбаешься. Учишь уроки — улыбаешься, решаешь задачи — улыбаешься, даже когда тебя заставляют переписывать текст в наказание — и то улыбаешься. — А Лин прищурилась и подалась вперед. — У тебя что-то случилось?
А Сян оттолкнула ее лицо:
— Чепуха. — Тон был строгим, но уголки губ предательски дрожали.
А Лин легонько похлопала ее по щеке, хитро улыбаясь:
— Ой-ой-ой, от меня ничего не скроешь.
— Кстати, — А Лин постучала по ее парте. — Чэн Имей из соседнего класса просила передать тебе письмо, я положила его в твой ящик. А еще Чжоу Яньчжи из соседней мужской школы вчера караулил тебя у ворот, но так и не дождался.
А Сян открыла ящик, там лежал конверт из крафтовой бумаги, запечатанный красным воском. Она взяла его, взвесила в руке и положила обратно.
— Не откроешь?
— Нечего там смотреть.
А Лин схватила письмо, вскрыла его, пробежала глазами и прочитала:
— Дорогая однокурсница Цзяньсян, когда я в прошлый раз видел в библиотеке, как ты стоишь у окна с книгой, и солнечный свет падал на твои волосы, мне показалось, будто я увидел саму весну...
А Сян фыркнула:
— Весну? Кто же, пожив в Сигуане во время сезона дождей, может радоваться весне?
А Лин, дочитав до фразы сердце любит тебя, но ты об этом не знаешь, подняла на нее глаза:
— Если бы они узнали, что ты теперь каждую ночь делишь ложе с тетушкой Ба, боюсь, даже луна бы пролила слезы.
А Сян поспешно закрыла ей рот рукой.
По дороге домой после занятий А Лин спросила:
— Решила, куда будешь поступать?
— Еще нет.
— Я хочу на педагогический факультет в Линнаньский университет, он здесь, в Гуанчжоу, рядом с домом. — А Лин пинала камушки на дороге. — Отучусь, буду работать учителем, как господин Фан.
А Сян посмотрела на нее:
— Из-за господина Фана?
А Лин тихо пробормотала что-то утвердительное. А Сян похлопала ее по плечу.
Дойдя до переулка, А Сян подняла голову и взглянула на их двор. На втором этаже горел свет, и у окна стоял знакомый силуэт.
А Лин проследила за ее взглядом, повернулась к ней и сказала:
— Удачи тебе, мой друг.
http://bllate.org/book/30666/3738243
Готово:
