Заточенная в глубине дворца, изнуренная тяжелейшим ядом, лишенная тех, кому можно верить…
Она ведь сойдет с ума, верно?
Думала Линь Ваньфэн. Жить в одиночку в таком мире — разве не сойдешь с ума?
Линь Ваньфэн все еще пребывала в оцепенении и не заметила, как Ло Юньчжи, сидевшая у нее на руках, подняла голову и уставилась на нее.
Ло Юньчжи, разумеется, не знала, о чем думает Линь Ваньфэн. Она внимательно разглядывала Линь Ваньфэн: с тех пор как она себя помнила, это был первый раз, когда ее кто-то обнимал, и, конечно же, впервые кто-то осмелился приблизиться к ней на столь близкое расстояние.
В объятиях Линь Ваньфэн привычная, невыносимая боль отступила на редкость быстро. Ло Юньчжи снова перевела дыхание, чувствуя, как к ней возвращаются силы.
Видя, что Линь Ваньфэн все еще витает в облаках и даже ее собственное недовольное ерзание не способно вернуть ту к реальности, Ло Юньчжи почувствовала, как в сердце поднимается какое-то странное, незнакомое чувство. Тряхнув головой, Ло Юньчжи с холодным видом протянула руку, ухватила Линь Ваньфэн за ухо и сбросила с кровати, но, заметив ее раскрасневшиеся щеки, отдернула пальцы так, будто ее ударило током.
Дрянь дело. Совсем плохо. Ло Юньчжи поняла, что дала слабину.
Однако она по-прежнему упрямо процедила сквозь зубы:
— Лекарь Линь, почему ты больше не пытаешься меня обмануть?
У Линь Ваньфэн защипало в глазах, тело невольно задрожало: Принцесса осталась совсем одна. Если, если даже она, лекарь, станет ее обманывать, то кому еще той верить?
Никакой лжи, нужно сказать ей правду.
Мысленно повторила себе Линь Ваньфэн и, отползнув на коленях назад, опустилась перед Ло Юньчжи на колени. Больше всего на свете она терпеть не могла дворцовую власть и тягостные правила, но сейчас Линь Ваньфэн от всего сердца поклонилась Ло Юньчжи, а ее голос дрожал:
— Простите, я не должна была ничего скрывать, умоляю Принцессу о снисхождении.
Глубоко вздохнув, Линь Ваньфэн выложила Ло Юньчжи всю правду о себе и обо всем, что ей было известно, включая то, что она проникла во дворец ради редких лекарств из императорской сокровищницы, необходимых для исцеления матери.
— Принцесса тяжело больна из-за того, что ее отравили двумя сильнейшими ядами.
— Шрам в уголке глаза Принцессы оставлен ядом скорпиона. В тот раз скорпион сидел прямо у вас на лице, яд непрерывно сочился из его тела, разъедая вашу кожу, — только так и мог образоваться столь пугающе реалистичный рубец.
— …
— Лекарства, которые мне нужны, хранятся исключительно в императорской сокровищнице, находятся под особой охраной, и каждый их выдах строго фиксируется.
— Ни у кого не хватит смелости использовать эти снадобья, чтобы угрожать простой простолюдинке или навредить Принцессе.
Линь Ваньфэн почти взмолилась:
— …Поэтому, умоляю, поверьте мне. Я здесь, чтобы спасти вас, я смогу вас вылечить.
Не забывая о своей главной цели, в завершение она снова низко поклонилась, припав к земле:
— Простите, но позвольте мне, простолюдинке, взять у вас капельку крови.
Ло Юньчжи хранила молчание, словно вновь превратившись в капризную, непредсказуемую Принцессу, очевидно, еще не до конца поверившую Линь Ваньфэн. Лениво приподняв веки, она приоткрыла алые губы:
— А если я отвечу отказом?
Линь Ваньфэн отозвалась:
— Тогда мне придется искать другой выход.
Ло Юньчжи заинтересовалась:
— Какой же?
Линь Ваньфэн ничего не стала утаивать. Она разжала правую ладонь: на ней лежала прядка волос — волосы Ло Юньчжи. Когда у Ло Юньчжи только начался приступ, за ее волосы что-то зацепилось. Хотя Линь Ваньфэн успела вовремя защитить девушку, крошечная прядь все же оторвалась, и Линь Ваньфэн бережно ее подобрала.
Изначально она думала, что если Ло Юньчжи откажется делиться кровью, она сможет тайком испытать на этой прядке яды по очереди. Конечно, эффект будет не тот, что от крови, но попытаться стоило. Однако теперь Линь Ваньфэн больше не собиралась ничего скрывать от Ло Юньчжи.
Честно призналась Линь Ваньфэн:
— Даже в волосах отравленного человека сохраняются следы яда, и я могу использовать их, чтобы распознать вашу хворь.
Ло Юньчжи решила проверить границы дозволенного и злорадно бросила:
— А что, если я все равно скажу нет?
Линь Ваньфэн бессовестно ответила:
— Тогда мне придется приходить и умолять вас каждый день.
Ло Юньчжи неопределенно усмехнулась, похожая на ребенка, чья шалость удалась:
— Ну хорошо-хорошо, тогда и приходи каждый день упрашивать меня.
Линь Ваньфэн, абсолютно не ожидавшая от Ло Юньчжи такого ответа:
— …
Ло Юньчжи, конечно же, не упустила случая задеть ее заминку:
— Что, пожалела?
Коких только пациентов не повидала Линь Ваньфэн за годы практики! С какой-то там Ло Юньчжи она точно справится!
Сохраняя невозмутимость, ответила Линь Ваньфэн:
— Разумеется, нет. Я не упущу ни единой возможности спасти Принцессу.
Ло Юньчжи наседала дальше:
— Тогда о чем ты только что раздумывала?
В голове у Линь Ваньфэн мысленно раздвоилось: в одной половине возникала картина дальнейших попыток убедить Ло Юньчжи, а в другой — ежедневные визиты во Дворец Чаннин с той же целью.
Один окрик прозвучал как острая игла, проткнувшая фантазии Линь Ваньфэн и разорвавшая тишину Дворца Чаннин.
Из-за пределов покоев донесся зычный голос:
— Император прибыл!
Обе — и Линь, и Ло — замерли, словно застигнутые врасплох на чужом ложе, и синхронно уставились на дверь. На дворе стоял час кролика, время раннее. Неужели Император явился проведать Принцессу сразу после утренней аудиенции?
Не дав им времени прийти в себя, порог перешагнул человек в еще не снятых драконьих одеждах. Миновав ширму, он предстал перед ними. Похоже, Император только что вернулся с собрания чиновников, потому что налет державной мощи еще не сошел с него, и в один миг тяжесть императорской власти нависла над всем Дворцом Чаннин.
Линь Ваньфэн отродясь не любила церемонии с коленопреклонениями. По ее разумению, для лекаря спасение жизней стояло на первом месте, а когда больному требуется помощь, кому есть дело до чужих высоких титулов?
Но сейчас Император был превыше всего: даже если он пришел лишь навестить больную, пациентка была обязана выказать ему почтение.
Линь Ваньфэн едва заметно скривила губы. Она и так стояла на коленях, ей требовалось лишь развернуться, но она нарочно устроила целое представление: сначала поднялась на ноги перед самой Ло Юньчжи, а затем, снова опускаясь на колени, принялась аккуратно расправлять складки одежды под коленями, выбирая поудобнее позу, чтобы схалтурить. В детстве за провинности в школе Линь Ваньфэн тайком освоила немало подобных трюков и отточила их до совершенства — стоящий рядом человек ни за что не догадался бы о ее маленьких хитростях.
В другое время Линь Ваньфэн ни за что бы так не поступила. Император правил страной мудро, и хотя сама она не жалела сил на критику излишней церемонности, этого просвещенного монарха она глубоко уважала. Поступая так, она словно подавала пример больной Ло Юньчжи.
В отличие от Линь Ваньфэн, Ло Юньчжи поднялась с постели и по всем правилам приветствовала Императора. Слегка кашлянув, она произнесла слабым голосом:
— Чаннин приветствует Ваше Величество.
Император не стал останавливать поклон дочери, лишь поддержал ее одной рукой и промолвил:
— Принцесса хворает, так что можешь не соблюдать церемонии.
Ло Юньчжи с трудом выпрямилась:
— Благодарю Императора.
Линь Ваньфэн искренне жалела слабое тело Ло Юньчжи и, когда Император велел той вернуться в постель и отдохнуть, непроизвольно поддержала Принцессу под локоть.
Этот жест, разумеется, привлек внимание Императора. Невозмутимо усевшись на край кровати, он велел Линь Ваньфэн поднять голову и оценил ее словами:
— Ты дворцовая служанка Принцессы? Лицо у тебя весьма миловидное.
Линь Ваньфэн невольно бросило в дрожь от того, как Император смотрел на нее — словно на собственную вещь. Она тут же поспешила объясниться:
— Ваша подданная — лекарь, прибывшая исцелить Принцессу.
Внешность девушки привлекла внимание Императора, и он окинул ее оценивающим взглядом:
— Вторая дочь из Медицинской лавки семьи Линь, чьи родители — самые известные в Столице целители, а брат — служащий во дворец Императорский лекарь Линь. Линь Ваньфэн, неплохо. Я слыхал лишь о выдающемся мастерстве лекарей из семьи Линь, но и представить не мог, что ты обладаешь красотой лотоса, выходящего из воды.
Сам ты лотос, выходящий из воды!
Безупречный образ монарха в сознании Линь Ваньфэн дал трещину. Девушка пребывала в полнейшем недоумении: раз уж вам известно, что я здесь ради исцеления Принцессы, почему вы не справляетесь о ее здоровье, а вместо этого оцениваете привлекательность лекаря?
Император поинтересовался:
— Ты просила о встрече вчера, зачем?
Наконец-то Император вернул беседу в нужное русло, и Линь Ваньфэн мысленно перевела дух.
Покинув вчера Дворец Чаннин и Императорскую медицинскую академию, Линь Ваньфэн сперва добивалась аудиенции у Императора, но тот был всецело поглощен государственными делами и оставил ее прошение без внимания. Тогда Линь Ваньфэн сменила тактику и занялась поисками придворных, расследовавших это дело.
Хотя отравившего скорпиона те люди так и не нашли, им удалось сузить круг подозреваемых: как только стало известно об отравлении Принцессы, новая Императрица установила жесточайший контроль за всеми, кто входил и покидал Дворец Чаннин, так что скорпиону никак не удавалось выбраться за пределы внутренних покоев. Обычную утварь доставляли во дворец под строгим досмотром, и ни у кого не хватило бы безумия прятать в ней ядовитое создание; с тех пор как Принцесса поселилась здесь, всех приближенных — за исключением двух служанок, присланных новой Императрицей и покойной императрицей Бай Линъи, чьи перемещения было трудно проверить, — уже допросили, но никаких следов скорпиона обнаружить не удалось…
Линь Ваньфэн доложила:
— Докладываю Вашему Величеству, я прошу тщательно обыскать весь внутренний дворец и отыскать ядовитого скорпиона. Благодаря заботе Императрицы, это создание непременно все еще находится на территории задних покоев. Для содержания скорпиона требуются особые условия, к тому же его яд смертельно опасен; если бы его просто выбросили в пруд или клумбу, даже мертвое тело отравило бы рыбу, цветы и травы. Однако во дворецких прудах и садах не всплывало отравленной живности, а значит, скорпион по-прежнему у убийцы. Если перевернуть дворец вверх дном и не оставить без внимания ни единого уголка, мы обязательно его отыщем.
Про себя Линь Ваньфэн досказала то, что не осмелилась произнести вслух: Если и после этого скорпион не найдется, единственным истинным злодеем останется нынешняя Императрица Шэнь Чжици.
Слушал ли ее Император — оставалось загадкой. Одной рукой он по-прежнему удерживал ладонь Ло Юньчжи, не сводя при этом глаз с Линь Ваньфэн:
— Такая юная, а уже обладаешь столь острым умом — превосходно. Я прикажу провести тщательное расследование.
Линь Ваньфэн мысленно вздохнула с облегчением и поблагодарила:
— Благодарю Ваше Величество.
Погладив руку дочери, Император вновь обратился к лекарю Линь:
— Как состояние Принцессы?
Линь Ваньфэн подумала, что он наконец-то вспомнил о дочери, кратко обрисовала симптомы и причину недуга, а затем наказала:
— Принцессе необходим полный покой. К тому же ее вещи, трехразовое питание и любые предметы обихода желательно проверять лично мне.
— Добро! — Император хлопнул себя по бедру.
Линь Ваньфэн вздрогнула от его зычного голоса. Не успела она удивиться такой внезапной императорской радости, как услышала:
— Отныне оставайся во Дворце Чаннин прислуживать Принцессе и отвечай головой за все, что касается ее ухода, пока она полностью не поправится.
Что?!
Линь Ваньфэн и Ло Юньчжи одновременно вытаращили глаза. Ло Юньчжи резко приподнялась на локте и вцепилась в рукав Императора:
— Ваше Величество.
Погладив дочь по руке, Император успокаивающе произнес:
— Мастерство лекаря Линь безупречно, пусть она заботится о тебе день за днем. Я знаю, что тебе нужен покой, так что считай, будто у тебя просто появилась еще одна служанка для компании.
Хотя в глубине души Ло Юньчжи противилась этому всеми фибрами души, ей пришлось подчиниться:
— Благодарю за заботу о Чаннин, Ваше Величество.
Пока Линь Ваньфэн внутри себя все еще пребывала в шоке от того, как это она вдруг превратилась в простую служанку Принцессы, ее тело уже рефлексивно опустилось в поклоне:
— Благодарю Ваше Величество.
http://bllate.org/book/30664/3738109
Готово:
