Полагаться только на собственные силы, чтобы изменить всё это, было поистине слишком тяжело. Окружающие люди не заслуживали никакого доверия, и он попросту не мог совершать опрометчивых поступков.
Что же касается Цзян Синчжоу, то и для Жуань Яна это была вовсе не первая встреча с ним.
В прошлой жизни Жуань Ян, скитавшись на чужбине целых семь лет, вернулся в Столицу с твердым намерением забрать всё, что потерял, но в итоге всё равно не смог противостоять козням клики Императора Хун.
Перед самой казнью Цзян Синчжоу, занимавший пост Помощника министра суда Дали, принес ему последнюю трапезу.
Цзян Синчжоу сидел прямо на земле, и хотя они виделись впервые, оба болтали обо всём на свете, словно старые добрые друзья.
Тогда Жуань Ян спросил его, неужели этот мир уже никогда не станет прежним.
Он прекрасно помнил ответ, который дал ему тогда Цзян Синчжоу.
— Для того, кто идет в авангарде, даже если суждено погибнуть, всё содеянное не будет напрасным, — Цзян Синчжоу налил ему чашу вина, и его взгляд был невероятно глубок. — Это я бессилен и не смог тебе помочь.
В глазах посторонних Жуань Ян был остатком презренного вана, смутьяном и бунтовщиком, однако в глазах Цзян Синчжоу дело обстояло совсем иначе.
Глядя в те глаза, Жуань Ян горько усмехнулся про себя, лишь сожалея, что под его началом не оказалось столь способного чиновника.
Как было бы хорошо, если бы он познакомился с Цзян Синчжоу пораньше.
В тот момент, когда от него отвернулись все близкие, лишь незнакомый с ним ранее Цзян Синчжоу, не обращая внимания на чужие сплетни и злословие, прошел с ним самый последний путь. Они сидели в тюремной камере и болтали до самого рассвета.
Если бы всё могло повториться сначала.
Жуань Ян потягивал вино, опьянев настолько, что глаза едва открывались, но засевшая в голове мысль никак не отступала.
Если бы всё можно было начать сначала, если бы рядом был этот человек, неужели он предал бы его?
Думая об этом, когда всё и впрямь началось заново, он задолго до срока принялся поджидать Цзян Синчжоу у пределов уезда Цзянъань. Он не знал точного дня, когда тот прибудет, поэтому целыми днями ночевал в лесу за городской стеной, питаясь подножным кормом и ночуя под открытым небом, страшась лишь упустить выпавшую возможность.
Словно тонущий человек, ухватившийся за последнюю соломинку, в этой жизни он хотел идти с Цзян Синчжоу одной дорогой.
Жуань Ян вот так запросто забрался в повозку Цзян Синчжоу, ничуть не заботясь о том, не испачкает ли его окровавленный вид чужие сиденья.
Слуга всё еще опасался Жуань Яна и несколько раз пытался заговорить, но Цзян Синчжоу обрывал его на полуслове, так что тому пришлось замолчать.
Повозка вновь направилась в уездный город, и все трое в тишине уселись в кузове, во все глаза глядя друг на друга.
Только теперь Цзян Синчжоу принялся внимательно разглядывать Жуань Яна. Он заметил на теле юноши множество ран, а его телосложение было излишне хрупким и слабым. Однако держался тот весьма непринужденно, покачиваясь в такт движению повозки, и на его лице даже блуждала едва заметная улыбка — судя по всему, настроение у него было прекрасное.
По сравнению с тем, как решительно и жестко он действовал только что, сейчас юноша аккуратно сложил обе руки на коленях и сидел тихо и благовоспитанно, что показалось Цзян Синчжоу весьма забавным.
Цзян Синчжоу не понимал, чему тот радуется, но парень и впрямь был донельзя тощ, и если бы не увиденное собственными глазами, трудно было бы поверить, что столь тхилое создание в мгновение ока лишило жизни больше десятка здоровенных мужиков.
Жуань Ян всё пытался вытереть кровь на волосах, но она уже засохла, спутав пряди, и счищалась с трудом. Заметив взгляд Цзян Синчжоу, он попросту посмотрел в ответ.
Сочтя свое поведение бестактным, Цзян Синчжоу мягко улыбнулся:
— Только что я видел, как молодой герой Юань продемонстрировал непревзойденное боевое искусство, позвольте узнать, из какой вы школы?
Жуань Ян слегка поджал губы, подумав про себя: из школы великого полководца Императорской гвардии Юйлинь.
Но ответить так он не мог: раскрывать свое истинное лицо перед Цзян Синчжоу так рано он пока не планировал, поэтому произнес:
— Самоучка.
— …
— Не верите? — Жуань Ян оставил попытки привести волосы в порядок и принялся тереть засохшие пятна крови на руках. — У меня нет ни отца, ни матери, с детства я скитался на чужбине, случайно встретил некоего искусного мастера, который передал мне трактат с тайными техниками боевых искусств, и лишь благодаря усердным тренировкам я добился успеха.
Эта история жизни очень напоминала сюжеты из дешевых книжек, однако Цзян Синчжоу видел, что парню и впрямь приходится несладко, и тот, пожалуй, сполна хлебнул лиха, поэтому в его сердце невольно шевельнулось сострадание.
Цзян Синчжоу спросил:
— Молодой герой, есть ли у вас в этом уезде Цзянъань знакомые?
Жуань Ян покачал головой — откуда у него здесь знакомые? Единственным его знакомцем был сам Цзян Синчжоу.
— Те, кого я знал… все мертвы. — Это утверждение было отчасти ложным, но не совсем.
Услышав это, Цзян Синчжоу проявил тактичность и свернул тему разговора. Он решил сначала отвезти юношу к себе в резиденцию, а когда тот устроится, подыскать ему спокойное местечко для службы — в качестве ответной благодарности за помощь.
Повозка со скрипом и раскачиванием добралась до городских ворот, и при виде стражников лицо Жуань Яна внезапно омрачилось.
По идее, Император Хун должен был давным-давно обнаружить, что он жив, и в этот момент поднять на поиски всю страну; в уезде Цзянъань наверняка тоже расклеили приказы о его розыске. Если гарнизонная стража раскроет его личность, то ему-то с его высоким уровнем боевых искусств ничего не грозит, но не навлечет ли это беду на Цзян Синчжоу?
Цзян Синчжоу посмотрел на него.
— Я… — Жуань Ян слегка замялся, не зная, стоит ли ему выходить из повозки.
Пока он колебался, стражники уже подошли ближе и постучали по стенке повозки.
— Кто там сидит внутри?
Послышался звонкий голос слуги:
— Это повозка господина уездного судьи, заступающего сегодня на должность.
— Ах, так это господин судья, — вновь раздался голос стражника. — Позвольте осведомиться, сколько человек в повозке? Имеются ли дорожные подорожные грамоты?
Слуга бросил взгляд на Жуань Ян, затем перевел его на Цзян Синчжоу и замялся.
Воспользовавшись моментом, Жуань Ян произнес:
— У меня нет подорожной грамоты.
Без подорожной грамоты войти в город было невозможно, и Цзян Синчжоу всё понял:
— Ничего страшного. — С этими словами он обратился наружу: — Внутри только я сам и двое моих слуг.
Стражник отозвался мычанием, после чего послышался шорох, и занавеску отдернули.
Жуань Ян инстинктивно отвел взгляд. Стражник окинул салон беглым взглядом, и его внимание закономерно привлек с ног до головы перемазанный кровью Жуань Ян:
— Этот тоже слуга господина?
Слуга взглянул на Жуань Яна:
— Да.
— Почему он опустил голову? — стражник наклонился, силясь разглядеть лицо Жуань Яна.
Жуань Ян опустил голову еще ниже, а Цзян Синчжоу пояснил:
— Это слуга, которого я купил перед выездом из Столицы. По дороге мы столкнулись с горными разбойниками, он получил тяжелые ранения и сейчас спешно нуждается в лекаре, прошу вас, проявите милосердие и пропустите нас.
— Ранен, значит… — стражник, словно чересчур любопытный ребенок, всё еще не собирался пропускать их. — А что стало с теми разбойниками?
http://bllate.org/book/30658/3737574
Готово:
