Слуга отроду не видел подобной бойни и от страха плюхнулся на землю. Нащупав что-то рукой, он обнаружил, что та испачкана в крови, и тут же истошно завопил.
Цзян Синчжоу, однако, было некогда обращать внимание на потерявшего рассудок слугу. Дождь неизвестно когда прекратился, и посреди лужи крови стоял юноша — худощавый, с растрёпанными чёрными волосами, в насквозь прорванной, заляпанной грязью одежде, которая сейчас полностью пропиталась кровью.
Истощённый до крайности, он только что в одиночку перебил больше десятка людей, но на его лице не читалось ни малейшей усталости. Юноша небрежно держал на весу железный тесак, с которого то и дело капала кровь, глухо шлёпая о землю.
Он направился с ножом к последнему выжившему разбойнику. Тот выглядел совсем ребёнком — от силы лет тринадцати-четырёх, тщедушным, словно цыплёнок. Сейчас он сидел на земле, смертельно бледный, с дрожащими губами, и трясся всем телом, точно решето: похоже, от пережитого ужаса у него душа ушла в пятки, и он не мог вымолвить ни звука.
Цзян Синчжоу всё ещё не оправился от потрясения. Проследив взглядом за остриём ножа, он увидел съёжившегося под лезвием паренька, похожего на закланного ягнёнка.
Лёгкий ветерок пронёсся над землёй, унося с собой запах крови. Юноша молча, опустив голову, с минуту смотрел на юного бандита, а затем медленно приподнял клинок.
Цзян Синчжоу внезапно произнёс:
— Постойте.
Юноша в ответ повернул голову, и под дуновением ветра Цзян Синчжоу наконец смог отчетливо разглядеть его лицо.
У него были правильные, тонкие черты лица, которые можно было назвать даже ослепительными, но взгляд источал такую лютую злобу и жажду убийства — дерзкую и в то же время сдержанную, — что бледные губы были плотно сжаты в нитку.
Перепуганный слуга тоже отвлёкся и бросил взгляд на незнакомца. Одного этого взгляда хватило, чтобы его поразила живописная красота юноши. На мгновение он даже растерялся: то ли восхищаться невероятным боевым мастерством этого человека, то ли дивиться его неземному лику, который казался куда более прелестным, чем у любой женщины.
Впрочем, Цзян Синчжоу было не до того: ему с чего-то показалось, что этот парень выглядит смутно знакомым.
Где-то они уже встречались?
— Чего тебе? — наконец подал голос юноша. Голос его звучал хрипловато, но чисто, а тон был ровным, однако отчего-то звучал очень приятно.
Цзян Синчжоу сделал два шага вперёд, приблизившись к юноше и малолетнему разбойнику:
— Глядя на него, я вижу, что он совсем ещё мал. Не лучше ли пощадить его? Считай это возможностью дать ему шанс встать на путь истинный.
Юноша слегка качнулся, чуть приподнял подбородок и встретился взглядом с Цзян Синчжоу:
— ...Встать на путь истинный?
Цзян Синчжоу кивнул:
— В конце концов...
Он не успел договорить, как юноша отвернулся и плашмя ударил заляпанным кровью лезвием по щеке малолетнего бандита. От каждого шлепка мальчишку колотила крупная дрожь.
Опустив веки, юноша свысока бросил:
— Жить хочешь?
Мальчишка закивал так усердно, будто заколачивал сваи, а по лицу ручьями катился пот размером с горошину.
Стоявший перед ним юноша казался всего на пару лет старше его самого. Одет он был в лохмотья, но, возможно, из-за того, что мальчишка воочию увидел, как хладнокровно тот убивает людей, парень казался ему самой настоящей асурой, от одного вида которого по ночам плачут дети — до ужаса жутким.
Юноша беспристрастно оглядел паренька, по его лицу невозможно было понять, рад он или опечален. Затем он перевёл взгляд на Цзян Синчжоу. Переведя глаза туда и обратно несколько раз, юноша наконец со звоном бросил нож на землю.
Мальчишка словно заново родился. Цзян Синчжоу достал из кошелька две медные монеты и протянул ему, но тот, закусив губу, наотрез отказался их брать.
— Бери, — сказал Цзян Синчжоу.
Мальчишка едва не до крови прикусил губу, но монеты так и не взял. Опустившись на колени, он отвесил обоим земной поклон, а затем бросился бежать со всех ног.
— Благодарю за спасение жизни, — Цзян Синчжоу проводил взглядом убегающего разбойника, затем повернулся к юноше.
Судя по всему, этому парню едва исполнилось семнадцать-восемнадцать лет, но боевое искусство его превосходило всякие ожидания, да и людей он убивал без малейшего колебания — явно не простой человек.
Юноша как раз пытался стереть кровь, струящуюся по лицу, но его руки тоже были сплошь в крови, так что от таких попыток он становился только грязнее, и вскоре на его красивом лице стало трудно различить даже черты.
Заметив это, Цзян Синчжоу протянул платок, но юноша, увидев его движение, инстинктивно отпрянул назад.
— Я не причиню вреда.
Цзян Синчжоу вовсе не смутился и просто опустил протянутую руку.
— Не нужно... Спасибо, — тихо проговорил юноша, словно чувствуя некоторую неловкость.
А он довольно вежливый, подумал про себя Цзян Синчжоу.
— Как тебя зовут?
— ...
Подождав немного и не дождавшись ответа, а также заметив, что небо начинает темнеть, Цзян Синчжоу осторожно заговорил, намереваясь спросить, не хочет ли тот отправиться с ним в город. Во всяком случае, судя по всему, враждебности юноша к нему не питает, да к тому же в какой-то мере выручил его.
Он уже собирался произнести эти слова, как из уст юноши вновь раздался хриплый, но звенящий голос:
— Юань Жуань.
— ...Что?
— Моя фамилия Юань, имя Жуань, — произнеся это, юноша чуть повёл бровью.
Цзян Синчжоу улыбнулся: парень думал добрую минуту, а в итоге выдал имя, похожее на выдуманное на ходу.
Впрочем, он вовсе не собирался допытываться, почему юноша скрывает правду — в конце концов, времена нынче суровые, и у каждого найдётся что скрыть.
— Ты только что сказал, что хочешь меня отблагодарить? — продолжил юноша.
Цзян Синчжоу опешил:
— Верно...
Юноша перебил его:
— Мне негде жить. Возьми меня с собой.
Произнося это, юноша всё ещё ронял капли крови с кончиков волос, выглядя крайне жалко.
Он был чуть ниже Цзян Синчжоу, и когда говорил, слегка приподнимал голову, глядя прямо в глаза Цзян Синчжоу с настойчивостью и долей непонятного пыла, от которого Цзян Синчжоу почувствовал себя не в своей тарелке.
Однако юноша не мог поступить иначе: такой благородный муж, как Цзян Синчжоу, просто не мог отказать в просьбе своему спасителю.
Ему непременно нужно было отправиться в путь вместе с Цзян Синчжоу.
На самом деле его звали вовсе не Юань Жуань.
Его фамилия была Жуань, а имя — Ян. Он носил ту же фамилию, что и нынешний Сын Неба — Император Хун, поскольку приходился Императору Хун родным племянником, а Ван Цзи — кровным сыном.
Жуань Ян уже однажды умирал, но возродился в шестнадцатилетнем возрасте.
Вскоре после перерождения его отец угодил в тюрьму, и Император Хун вознамерился предать казни весь его род. Ему удалось бежать лишь благодаря помощи старого евнуха, с которым они скитались на чужбине. Вскоре после выезда из столицы старый евнух заболел и скончался, и почти целый год он бродил в одиночестве, сполна познав все тяготы и лишения.
Когда-то Ван Цзи обладал огромной властью при дворе, но в начале прошлого года он лишился опоры и угодил в темницу. Император Хун воспользовался столь удачной возможностью, чтобы тщательно очистить окружение от неугодных, и потянувшиеся за этим делом аресты затронули множество чиновников. Эта чиновника потребовала задействовать слишком много людских ресурсов, из-за чего императорская казна опустела, и Император Хун издал указ о повсеместном повышении налогов на десять процентов.
В прошлой жизни всё это произошло гораздо позже. Падение Ван Цзи должно было случиться, когда ему исполнилось восемнадцать. Он надеялся, что знание истории поможет ему изменить ход событий, но никак не ожидал, что его собственные действия после перерождения лишь ускорят их неизбежное наступление.
http://bllate.org/book/30658/3737573
Готово:
