Он примерно подсчитал: одного портативного аккумулятора его телефону и компьютеру хватило бы на неделю. А с двумя, если чередовать их, повседневные нужды были бы полностью обеспечены.
Для Ма Цяоэр это было проще простого, и живая, жизнерадостная девушка согласилась на его просьбу почти без колебаний.
Она отказалась от переводов денег от У Туна и лишь с немалым любопытством спросила:
— С телефоном ладно, но зачем тебе заряжать компьютер?
У Тун молча открыл свой отчёт по практике, в котором пока был написан только заголовок, и задания по другим предметам, заставив этого Духа воробья, всё ещё учившуюся в старшей школе, погрузиться в молчание.
— ...Ну ты даёшь, я аж прослезилась.
Подхватив два портативных аккумулятора, Ма Цяоэр уже собиралась домой, но на полпути вдруг замерла, сделала шаг назад, повернула голову и сказала Цин Мину:
— Кстати, господин, кто-нибудь из Управления нелюдей случайно не упоминал при вас о Международной школе Юньюэхай?
Выглядевший весьма расслабленным мужчина подпер подбородок рукой и небрежно ответил:
— Нет.
Ма Цяоэр протянула «а», а затем продолжила:
— В последние дни в нашу школу одно за другим переводятся множество учеников из Международной школы Юньюэхай. Говорят, там что-то произошло и школу временно закрыли.
Международная школа Юньюэхай закрылась?
Котёнок слегка наклонил голову и посмотрел на Ма Цяоэр.
Он кое-что слышал о слухах, ходивших вокруг Международной школы Юньюэхай: примерно полгода назад там бесследно пропала молодая учительница, и с тех пор по школе поползли странные истории о призраках.
Раньше У Тун ко всем подобным слухам относился с позиции твёрдого материализма, но теперь...
Он опустил голову, посмотрел на свои розовые кошачьи лапки и молча испустил кошачий вздох.
Вот вернет себе человеческий облик — тогда и будет думать, материалист он или нет.
Цин Мин, развалившийся в старинном кресле-качалке, совершенно не интересовался тем, что происходило в человеческом мире. Вид у него был явно скучающий, но поскольку заговорила Ма Цяоэр и дело, возможно, было связано с нелюдями, он всё же проявил терпение и махнул ей рукой.
— К делу.
Он зевнул, а затем перевёл взгляд на У Туна.
Заметив, что маленький пушистый котёнок сосредоточенно стучит по клавиатуре, он слегка нахмурился, протянул руку и снова подхватил кота.
Испуганный У Тун отвёл уши назад, а хвост задрал столбом. Но очень быстро он взял себя в руки и бросил сопротивляться.
Кота, в конце концов, всегда будут тискать.
А добро, в конце концов, всегда нужно как-то возвращать.
Ма Цяоэр с завистью наблюдала, как Цин Мин тискает и мучает котёнка. Девушка поджала губки и продолжила:
— В последние дни в нашу школу одно за другим переводятся немало учеников из Международной школы Юньюэхай, и на всех них в той или иной степени лежит след какой-то обиды и злобы.
В этот момент Цин Мин тыкал пальцем в кончик носа Котика У Тун, которого это доводило до белого каления, так что тот изо всех сил отталкивался кошачьей лапкой. Услышав слова маленького воробья, мужчина неожиданно заинтересовался. Продолжая шуточный бой с кошачьей лапой, он приподнял веки и взглянул на неё:
— Обиды и злобы?
Прихватив кошачью лапку У Туна, он боль указательным пальцами слегка потёр подушечки и задумчиво произнёс:
— Суметь сделать так, чтобы такое количество людей одновременно оказалось овеяно злобой... Мастерство у того существа немалое.
Внезапно подвергавшийся тирании и издевательствам У Тун издал звук:
— Мяу-мяу-мяу...
Ты делаешь мне больно.
Цин Мин опустил голову и увидел, как несчастный крошечный котёнок отчаянно пытается вытянуть лапку из-под его пальцев. Мягкие кончики ушек подёргивались в такт движениям. Неизвестно, что взбрело в голову Цин Мину, но ему вдруг безумно захотелось узнать, каков этот кончик ушка на вкус.
И он тут же это сделал.
— Мяу!
Внезапно приблизившиеся лицо мужчины и ощущение лёгкого трения какого-то твёрдого предмета о кончик уха вместе с болью заставили У Туна испугаться, что Цин Мин причиняет ему вред. Он тут же забился, пытаясь сбежать, но Цин Мин накрепко зажал его в руках, заставив смириться с извращёнными укусами.
К счастью, Цин Мин действительно просто хотел попробовать ухо на вкус и не собирался есть кота. Но когда он с чувством полного удовлетворения поднял голову и увидел перепуганный вид маленького котёнка, в его сердце мгновенно зародился новый злодейский замысел.
Этот рослый мужчина расплылся в зловещей улыбке и принялся угрожать и запугивать:
— Вкус вполне неплох, отлично подойдёт на роль НЗ.
Ма Цяоэр: «...»
У Тун: «...»
Ма Цяоэр, уже научившаяся с полным спокойствием относиться к извращениям их господина, сослалась на необходимость делать домашнее задание и покинула Павильон Хэн. А претерпевший жестокие страдания У Тун, наконец благополучно завершив сегодняшнюю отработку доброго дела, с растрёпанной шерстью продолжил стучать по клавиатуре.
Так наступил вечер. Потратив последние силы на то, чтобы настучать текст кошачьей лапой, У Тун сообразил, что пора спать, закрыл ноутбук и собрался идти в комнату, чтобы лечь в постель.
Но стоило ему спрыгнуть со стола, как в воздухе его на лету перехватила широкая, плотная ладонь. В следующее мгновение всё закружилось перед глазами, и, придя в себя, У Тун обнаружил, что его прижали к плечу Цин Мина.
— Мяу? — вопросительно издал чистый звук У Тун и склонил голову набок, разглядывая его.
На лице Цин Мина застыла крайне тревожная улыбка; скосив глаза, он бросил на него взгляд и произнёс:
— Держись крепче.
С этими словами он резко рванул вперёд и шагнул прямо со второго этажа павильона вниз!
Снизу вверх пахнул мощный порыв ветра, и У Туна едва не сдуло. К счастью, Цин Мин частично загородил его от сильного ветра, да и сам он вцепился изо всех сил, так что им удалось кое-как удержать равновесие.
У Тун изо всех сил вытаращил глаза и воочию наблюдал, как Цин Мин пронёсся по воздуху над мрачным внутренним двором. Прошло всего мгновение — и они уже стояли перед тяжёлыми багровыми воротами на парадном крыльце.
Если издали всё выглядело вполне обычно, то при ближайшем рассмотрении исходящее от багровых ворот ощущение давления мгновенно навалилось на У Туна.
В его голове даже невольно промелькнуло словосочетание: врата преисподней.
Давление и дурнота достигли пика, когда Цин Мин вальяжно шагнул сквозь багровые ворота. Прижав уши к голове, У Тун болезненно уткнулся носом в плечо Цин Мина, чувствуя, как у него кружится голова.
Цин Мин, казалось, почувствовал это: он поднял руку и легко погладил его по голове, после чего дурнота мгновенно рассеялась.
Когда У Тун поднялся на его плече, он обнаружил, что пейзаж перед ними изменился.
Пустынная улица казалась давно заброшенной, уличные фонари по обеим сторонам дороги непрерывно мигалии, источая суровую, нелепую и зловещую атмосферу.
http://bllate.org/book/30649/3736660
Готово:
