В этот момент оттуда выскочило какое-то перепуганное маленькое чудовище.
К счастью, это оказались не те кобольды, так что Цяо Му задал вопрос чудовищу довольно мягким тоном: — Ты к какому виду принадлежишь?
— Отвечаю господину, я всего лишь раб, — маленькое чудовище даже не осмеливалось взглянуть на Цяо Му.
Самые низкоранговые рабы в Серебряном Городе не имели никакой принадлежности к видам и годились лишь на самую грязную и тяжелую работу.
Но перед ним стояло чудовище, способное с легкостью справиться с человеком — оно просто не смело этого делать.
Хотя даже низшие чудовища могли по своему желанию ловить и тискать людей, раз уж этот человек удостоился благосклонности доктора, маленькое чудовище не смело своевольчать и применять грубую силу.
Этот чудовищный раб не решался даже выпустить когти, а голос старался делать как можно тише, выказывая предельно почтительное удержание и умоляя Цяо Му вернуть ему шланг.
Цяо Му не понимал, почему в мире чудовищ до сих пор существовало рабство, однако у него не возникало всплеска благородного порыва спасать монстров.
Подумать только: он обладал здоровым самосознанием и прекрасно понимал, что это маленькое чудовище наверняка с легкостью могло бы прихлопнуть его самого, а если оно и проявляет к нему почтение, то лишь ради Лоэрлла.
Цяо Му всё-таки прочитал ту книгу Лоэрлла и прекрасно осознавал разницу в боевой силе между людьми и чудовищами — без огнестрельного оружия ему было бы крайне сложно нанести хоть какой-то урон монстрам с их толстой шкурой.
Бросив шланг маленькому чудовищу, Цяо Му вдруг вспомнил одну идиому: собака лает — хозяин ведает; прямо сейчас он как раз и пользовался авторитетом Лоэрлла.
Буквы проплыли в воздухе меланхолично: [Мой хозяин, если у тебя пробелы в культуре, не стоит бездумно разбрасываться идиомами.]
Правда о полуграмотности Цяо Му была безжалостно вскрыта его собственным навыком, и он полустыдливо-полусердито смахнул текст рукой.
Зеленое чудовище бережно прижало шланг к груди и осведомилось: — У господина есть любимые цветы? Я могу срезать их для вас.
Оно по-прежнему не смело поднять голову, уставившись в землю — таковы были правила для низкоразрядных рабов. Тем не менее, полоска открытой щиколотки невольно привлекла внимание чудовища.
В свете ламп человеческая кожа казалась еще более белой и невероятно соблазнительной. Зеленое чудовище не удержалось и бросило на нее еще несколько взглядов, украдкой сглатывая слюну.
Цяо Му потер нос: — Нет.
С этими словами он чихнул — ночная прохлада давала о себе знать.
Зеленое чудовище собиралось было сказать что-то еще, как в следующее мгновение его зрачки, похожие на мелкие зерна бобов, задрожали, и оно нарушило рабский договор, подняв голову.
Хозяин поместья, чей статус в Серебряном Городе был необычайно высок и к которому обращались исключительно с почтением как к доктору, стоял за спиной человека и с предельной заботой набрасывал ему на плечи верхнюю одежду.
Доктор даже не взглянул на монстра, но от одного его присутствия зеленое чудовище словно провалилось в бездну, не способное ни на что, кроме страха и дрожи.
Оно даже забыло опустить голову.
Цяо Му вернул одежду Лоэрллу: — Спасибо, но мне не холодно.
— Человеческие тела хрупки, — бесстрастно произнес монстр. — Я не хочу, чтобы ты умер от простуды.
— ...Я не до такой степени хлюпик, — потерял дар речи Цяо Му.
Услышав слова Цяо Му, зеленое чудовище словно очнулось от оцепенения: оно спешно отвесило поклон Лоэрллу, а затем бросилось наутек, неуклюже спотыкаясь.
— Оно тебе нравится? — холодно поинтересовался Лоэрлл, который неотрывно следил за Цяо Му.
Цяо Му почувствовал себя крайне озадаченным: — С чего бы? — Зачем ему нравилось это мелкое зеленое чудище?
[Стопроцентная ревность!] — всплыли подсказкой сияющие буквы.
— ... — Цяо Му потрясенно запрокинул голову. Этот весьма недурно выглядящий монстр слегка склонил голову, вглядываясь в него, а в его глубоких синих глазах клубились водовороты: — Ты ревнуешь?
— Что это значит? — услышав незнакомое слово, мрачное выражение лица Лоэрлла едва заметно изменилось, и он переспросил Цяо Му.
Ему было известно лишь то, что уксус — это приправа, поэтому, немного подумав, он добавил: — Я ничего не ел. Если хочешь поесть, я велю приготовить на кухне.
— Не знаю, как и объяснить, можешь понимать это по-своему. — Цяо Му поленился что-либо растолковывать чудовищу и перевел взгляд на большой сад монстра.
И тут он увидел, как растение с бутоном красной розы на макушке выдернуло из почвы корни и, используя их вместо ног, обошло вокруг цветочной клумбы, направляясь к какому-то желтому цветку.
Бутон раскрылся, ощетинившись зазубринами, и целиком проглотил желтый цветок. Издав что-то вроде отрыжки, он занял место съеденного растения и снова погрузил корни в землю.
В саду этого монстра и цветы росли чудовищные.
Обретя надежду вернуться домой, Цяо Му чрезвычайно дорожил своей жизнью. Испугавшись, что если он останется здесь хоть дольше, то рискует быть сожранным цветами Лоэрлла, он тут же распрощался с хозяином и поспешил укрыться в своей комнате.
А Лоэрлл так и остался стоять со странным, мерцающим взглядом. Из-за его внутреннего волнения на пальцах и шее вновь проступили бесчисленные глаза, которые теснились друг к другу, бешено вращаясь в поисках скрывшегося из виду человека.
На следующий день Цяо Му проснулся ровно в шесть утра.
Лицо его стало серьезным, и он не стал распахивать дверь наугад, как делал это раньше.
— Пх-ха, пх-ха... О-о-о...
За дверью раздавалось тяжелое звериное дыхание, а когти скребли по дереву, издавая противный скрежещущий звук.
Монстр возбужденно царапал дверь, явно горя желанием пробраться внутрь. Обычная дверь едва ли смогла бы долго противостоять такому натиску — еще пара минут, и монстр разнесет ее в щепки, лишив всякой преграды.
Цяо Му тут же схватил подвернувшийся под руку табурет, решив использовать его как оружие. Прятаться было бессмысленно, оставалось только драться.
Стиснув покрепче ножку табурета, он замахнулся и опустил его на голову монстра ровно в тот момент, когда в проломанной двери показалась чудовищная морда.
— Оу! — взвизгнуло чудовище, судя по всему, от боли.
Стульчик разлетелся в щепки, а руки Цяо Му онемели от отдачи. Но он не мог позволить себе рассинхронизироваться из-за боли и впился взглядом в монстра, протиснувшегося головой в проем.
Это была та самая собака-монстр.
Пес жалобно заскулил, однако его прочный череп ничуть не пострадал — мощный удар взрослого мужчины не смог сбить даже клочка шерсти.
Цяо Му тихо выругался. Эта собака-монстр еще вчера в лаборатории выглядела так, будто жаждет его сожрать, и теперь непонятно как умудрилась выбраться на свободу.
Он невольно заподозрил, что это чудовище по имени Лоэрлл специально выпустило пса.
Буквально за пару минут собака проломила в двери огромную дыру и, протиснувшись сквозь нее своим не самым мелким телом, радостно подпрыгнула.
Цяо Му попытался отпихнуть ее ногой, но щупальца наоборот обвились вокруг его лодыжки, а пес, тяжело высунув язык и пылая жаром, услужливо вывалил свою толстую пасть и лизнул человека.
Его язык, усыпанный шипами, в мгновение ока оставил огромную пробоину на новых брюках Цяо Му.
Прáвый глаз Цяо Му задергался от бешеных спазмов.
К счастью, он понял, что эта собака-монстр не собирается причинять ему вреда.
Погладив пса по голове, Цяо Му от напряжения едва не сорвался на фальцет: — Хороший мальчик, лежать.
Пес нехотя подчинился, но принялся тереться о Цяо Му шкурой, усеянной теми же колючими шипами, превратив в лохмотья и вторую, целую штанину. Только после этого он наконец отступил и плашмя рухнул на пол.
Его светло-синие глаза излучали чистейшую радость.
Усмирив пса на первое время, Цяо Му получил возможность осмотреть свою руку: мизинец во время удара стульем о собаку получил повреждение и теперь выглядел неестественно вывернутым.
В следующую секунду его ладонь перехватила другая рука — бледная, исчерченная серебристыми узорами.
В другой руке Лоэрлл держал розу. Заметив искривленный мизинец, он холодно прищурился: — Ты ранен.
Серебряная цепь обвила ничего не подозревающего пса, и острие на ее конце нацелилось прямо ему в голову.
Собака-монстр и Лоэрлл на дух не переносли друг друга, и даже перед лицом неминуемой гибели пёс свирепо и злобно зыркнул на Лоэрлла.
Цяо Му отдернул руку: — Я сам это сделал.
Пытаться ударить собаку и в итоге покалечиться самому выглядело довольно нелепо, но вздумай он повторить это снова, он поступил бы точно так же.
Нельзя было винить его за излишнюю нервозность: в мире, кишащем чудовищами, кто мог знать, не хочет ли очередной монстр прикончить тебя? Цяо Му оставалось защищать себя лишь теми скудными силами, что у него были.
Цяо Му не собирался улыбаться Лоэрллу. Недолгое потепление в их отношениях испарилось без следа из-за того, что тот намеренно выпустил собаку.
С точки зрения Цяо Му, Лоэрлл либо пытался скормить его псу, либо просто забавлялся над ним, и ожидать от него после этого теплого отношения было бы безумием.
Мизинец тупо ныл.
У Цяо Му имелся богатый опыт травм, так что в этом не было ничего фатального — он и сам мог вправить палец на место, просто пришлось бы потерпеть боль.
На глазах у монстра он обхватил пальцами изуродованную фалангу и, собравшись с духом, приготовился встретить боль.
— Что ты делаешь? — Лоэрлл перехватил запястье Цяо Му, и на его обычно лишенном всяких эмоций лице проступило недовольство.
Цяо Му огрызнулся: — Конечно, вправляю обратно, мне что, так и ходить с ним?
Ладонь человека была испещрена четкими суставами, сине-зеленые вены проступали сквозь мертвенно-белую кожу, а пальцы отличались изящной длиной. И этот поврежденный мизинец, словно уродливый шрам, портил всю гармонию.
Владыка Очей, знающий обо всем на свете, почему-то оказался не в силах распознать собственные чувства. Он должен был оставаться безучастным наблюдателем — как и все предыдущие эпохи, — просто позволяя человеку делать то, что он хочет.
Бесчисленные глаза бесстрастно фиксировали искаженное болью лицо Цяо Му и его сдавленный стон при вправлении пальца; капли пота скатывались с красивого надбровья на прямой нос и падали на закушенные губы, увлажняя их розоватой влагой.
Но Лоэрлл нарушил это правило.
Его истинное тело, затерянное где-то в пустоте, заволновалось и сокрушило несколько формирующихся поблизости звездных систем.
А аватар на Земле выбросил щупальце, крепко обхватив запястье Цяо Му. Глаза на конце щупальца выделили особую вязкую жидкость, которая покрыла место травмы.
Жидкость впиталась в кожу, в мгновение ока возвращая смещенные кости на место, и палец чудесным образом восстановил прежнюю форму.
Боль исчезла мгновенно. Цяо Му изумленно замер, но в следующий миг его глаза широко раскрылись от шока.
Этот всегда державший себя свысока монстр легонько сжал его ладонь; его холодные, твердые пальцы скользнули по загрубевшим от мозолей подушечкам, после чего он наклонился и коснулся губами кончика поврежденного пальца Цяо Му.
Это был... поцелуй?
Очень легкий, нежный, соприкосновение человекоподобных губ с только что исцеленным пальцем.
Бум — мозг Цяо Му окончательно взорвался.
[!] Три огромных восклицательных знака вспыхнули в углу его поля зрения.
Цяо Му заикался: — Т-т-ты что творишь?!
Пускай ему и требовалось повышать уровень благосклонности монстра, но ведь они оба были мужчинами — по крайней мере, внешне чудовище выглядело как мужчина. А у самого Цяо Му, чья личная жизнь была абсолютной пустотой, до этого случая в повседневности возникал опыт проявления симпатии только со стороны противоположного пола.
С самого начала Цяо Му даже не догадывался, что́ на самом деле означало неуклонно растущее к нему расположение чудовища — он воспринимал это исключительно как награду за выполнение задания по возвращению домой.
Он избегал думать о том, что рост благосклонности — это зарождающаяся любовь и постепенно разгорающееся вожделение.
Точно так же, как и Цяо Му, Лоэрлл понятия не имел, что именно он творит. Только что случившееся прикосновение было продиктовано лишь тем, что ему захотелось это сделать — и чудовище просто сделало это.
http://bllate.org/book/30638/3735654
Готово:
