Янь Фүшэн выслушал пару фраз, нахмурился и остановил собеседника, после чего достал из внешнего кармана визитку:
— Свяжись с ней, но сразу предупреди: я не стану доводить всё до конца от и до, лишь дам пару советов, к тому же мои *idea* стоят дорого.
— Спасибо, большое вам спасибо!
Выражение искренней благодарности на лице юного певца несколько смутило Янь Фүшэна, и он поспешно отмахнулся:
— Хватит, хватит, хватит.
Затем он бросил на Хэ Инаня взгляд, говорящий сам за себя: «ты мне должен», поднялся с дивана и, случайно скользнув взглядом по первому этажу, заметил знакомое лицо. Бросив напоследок «продолжайте без меня», он уверенно вышел из ложи.
— Эй, ты куда?
— А куда он ещё может направиться? — Как один из владельцев *FLAMEi*, Морэн с предвкушением и привычной лёгкостью перевёл взгляд на танцпол внизу.
Остальные невольно последовали за ним и тоже подошли к ограждению, глядя, как высокая фигура, словно явившийся на свой трон монарх, спускается по лестнице на танцпол и среди разгорячённой танцами толпы безошибочно выцепляет самую яркую сегодня «рыбку».
Стоило широкой ладони лечь на затылок, двадцатилетний парень инстинктивно обернулся и радостно выпалил:
— Привет! Я всё ждал...
Не успел он договорить, как губы Янь Фүшэна уже накрыли его в поцелуе.
И пусть заполучить желанное сию же минуту не выйдет — какая разница? Рыба, на которую он положил глаз, рано или поздно окажется в его сетях, от него ещё никто не уходил.
Цзин Юньань — не исключение.
Он действительно всегда так чертовски притягателен, — не удержался от вздоха Морэн. — Пожалуй, даже сексапильнее, чем тогда, когда мы только познакомились.
Хотя Морэн был наполовину французом, он родился и вырос во Франции, и до сих пор отчётливо помнил, как во время путешествия в страну А случайно встретил Янь Фүшэна в одном из местных клубов.
В тот момент Янь Фүшэн покачивался в ритм музыки на танцполе — казалось бы, так непринуждённо и расслабленно, но от него невольно хотелось держаться ближе, постепенно образуя вокруг него плотное кольцо из людей.
Его дерзкий, безумный, пылающий искрами темперамент манил абсолютно всех вокруг, однако в уголках глаз и изгибе бровей читалось такое небрежное презрение и скрытая агрессия, что никто не смел сделать первый шаг.
Оставалось лишь, подобно мотыжкам, зачарованным пламенем, то приближаться, то отдаляться, то замирать, то кружить вокруг в томительном круговороте.
Всего одного взгляда хватило, чтобы Морэн был поражен наповал. Плевать на неловкость и стыд возможного отказа, он решительно пробился сквозь толпы людей, заговорил с ним и в конце концов стал его другом.
Именно благодаря ему у Морэна появилась мысль открыть клуб: от концепции *FLAMEi* до самого названия — всё было навещено образами того человека, и даже само решение перенести дело на родину было принято из-за его переезда.
Одно время Морэн никак не мог разобраться в собственных чувствах к Янь Фүшэну: было ли это одержимостью, восхищением или банальным влечением к его уникальной сексуальной энергетике? Казалось, в нём заложено какое-то магическое свойство с лёгкостью контролировать абсолютно всё, заставляя окружающих терять над собой контроль.
Но постепенно Морэн начал понимать: этот человек может войти в чьи угодно сны и сердце, но никогда и никого не подпустит к собственному.
Он не принадлежал ему и не принадлежал никому другому.
— Твою ж мать, я ведь собирался поговорить с ним о другом деле, а теперь снова придётся откладывать.
Хэ Инань проводил взглядом силуэт, который уже обнимал кого-то на ходу, направляясь к выходу, и молча цыкнул языком.
Затем он повернулся к юному певцу и с поистине триумфальным видом похвастался:
— Ну что, говорил я тебе, что всё получится?
Выведя своего спутника за главные двери *FLAMEi*, Янь Фүшэн остановился у обочины в ожидании парковщика, который должен был подогнать машину.
Весенний ночной ветерок, коснувшись обнажённых рук, казался обманчиво прохладным, и Янь Фүшэн набросил на плечи пиджак, который держал в руке.
То ли потому, что он пробыл на танцполе совсем недолго, но тело всё ещё ощущалось как спичка, которую никак не чиркнуть о коробок — даже наброшенный на плечи пиджак не спасал от лёгкого озноба.
— Куда мы едем? В отель или к тебе?
Голос двадцатилетнего парня вырвал его из раздумий, а подоспевший парковщик как раз вовремя подкатил автомобиль.
Приняв ключи, Янь Фүшэн направился к водительскому сидению, жестом предлагая спутнику садиться:
— Не люблю гостиницы.
Услышав это, парень тут же забрался на переднее пассажирское сиденье.
Интеллектуальная система климат-контроля в салоне сразу создала приятную атмосферу. Пристегнувшись, Янь Фүшэн завёл мотор.
Однако не успел он тронуться с места, как в поле зрения мелькнула до боли знакомая тень.
Всего несколько часов назад он упорствовав, неотрывно пялился на задний бампер этой же машины, пока она окончательно не скрылась из виду, так что теперь, заметив её хотя бы краем глаза, он мгновенно узнал автомобиль.
Янь Фүшэн инстинктивно глянул в зеркало заднего вида: машина ехала небыстро, но уже приближалась к выходу из перекрёстка. Он тут же выкрутил руль, развернулся и бесшумно пристроился следом.
К счастью, проехав перекрёсток, автомобиль не стал прибавлять скорость, а плавно затормозил у восточного участка улицы Банчунь.
Убедившись по фонарям в правильности номерного знака, Янь Фүшэн воспользовался включившимся красным светом светофора и затаился за поворотом в северной части.
Он никак не ожидал встретить машину Цзин Юньаня на перекрёстке, и это мгновенно разожгло в нём сильнейшее любопытство.
— Что такое?
Сидящий на пассажирском сиденье парень недоумённо проследил за его взглядом, устремленным на улицу:
— Знакомого встретил?
Янь Фүшэн пропустил вопрос мимо ушей, лишь прищурившись, наблюдая, как из машины неподалёку выходит знакомый силуэт.
На нём по-прежнему был тот же дневной костюм-тройка, но фасон выглядел более расслабленным и повседневным; пиджак он снял, очки в золотой оправе не надел, а волосы казались куда более растрёпанными.
Всё это в один миг стирало дневной академичный ореол недоступности и высокомерного целомудрия, источавший презрение к окружающим с головы до ног, делая его и без того утончённые черты лица ещё более рельефными и чувственными. Вдобавок к ровной, ладной фигуре, тонкой талии, округлым бёдрам и длинным ногам это превращало его в сущий соблазн, способный пожрать любого без остатка.
Было очевидно, что перед выходом из дома этот человек основательно над собой поработал.
Янь Фүшэн не удержался от короткого презрительного смешка. Днём перед ним он строил из себя воплощение недосягаемой, неприступной и чистокровной интеллектуальной элиты, а ночью являет миру столь развратное обличье.
Лицемер до мозга костей, двуличный ублюдок — называть его ходячим зверем в человеческом обличье было бы абсолютно справедливо, и Янь Фүшэн в очередной раз убедился, что его чутью можно доверять.
Стоило тому, не прошло и пяти минут с момента появления в баре, выйти оттуда в сопровождении мужчины сомнительной внешности и комплекции и сразу же сесть в машину, как Янь Фүшэн сплюнул про себя: «Сука, шлюха конченая».
— Безвкусно.
— Что? — Смысл брошенной невпопад реплики озадачил парня на соседнем сиденье.
— Заткнись. — Янь Фүшэн нахмурился.
Изначально улица Банчунь представляла собой широкий проспект, идущий с севера на юг, но из-за того, что его среднюю часть пересекал небольшой рукав реки, тянувшийся с запада на восток, эту магистраль прозвали проспектом Юаньань.
Проспект Юаньань кишел фешенебельными ночными клубами и в своё время славился как культовый район ночной жизни Каньхая.
Позже водный рукав по тем или иным причинам засыпали, превратив в дорогу широтного направления, которая, пересекаясь с проспектом Юаньань, образовала перекрёсток на улице Банчунь. В результате старое название проспекта постепенно ушло в прошлое, трансформировавшись в северный и южный отрезки улицы Банчунь, а перпендикулярный им засыпанный речной участок стал её восточным и западным отрезками.
Поскольку старый проспект Юаньань пользовался бешеной популярностью, городские власти менять изначальную планировку не стали. Вслед за этим вдоль восточного и западного отрезков засыпанной реки тоже начали один за другим открываться бары, караоке и прочие развлекательные заведения.
Однако где люди — там и цыганский табор, а где цыганский табор — там неизбежные пересуды, деление на сорта и кастовость. На перекрёстке улицы Банчунь тоже установились свои негласные правила и шкала презрения.
В итоге статус старого проспекта Юаньань (его северного и южного отрезков) незримо возвысился над восточным и западным отрезками бывшей реки.
Янь Фүшэн, годами пропадавший на проспекте Юаньань, никогда особо не придавал значения подобным дискриминационным предрассудкам о престижности или низкосортности мест — в конце концов, и на восточном, и на западном отрезках хватало заведений с вполне приличным стилем, способных угодить его вкусу.
Но сегодня, увидев, как Цзин Юньань выцепил в баре на восточной улице какую-то серую безымянную посредственность, Янь Фүшэн вдруг отчётливо понял всех закоренелых обитателей проспекта Юаньань.
В тот момент его собственная шкала предрассудков и снобизма взлетела до предела.
Стоп-сигналы впереди стоящей машины вспыхнули ослепительным красным светом. Янь Фүшэн вдавил педаль газа, неотступно следуя по пятам.
Автомобиль не спеша выехал с восточного отрезка, миновал пару кварталов и направился к отелю с неброской вывеской, чей интерьер, тем не менее, казался довольно изысканным.
Янь Фүшэн проводил глазами переднюю машину: оба пассажира вышли наружу, и Цзин Юньань, по-хозяйски положив руку спутнику на спину, увлекая его за собой, переступил порог главного входа.
Он не удержался и поднял взгляд на название отеля: вывеска гласила «усадьба Юйтинлань» — вычурно, нелепо и избито донельзя, он о такой сроду не слыхивал.
Судя по всему, от силы четырёхзвёздочная ночлежка.
Жалкое зрелище.
— Говорят, здесь неплохие сашими, — бросил парень на пассажирском сидении, глядя на отель. — И цены кусаются.
— Что, бывал тут? — Янь Фүшэн по-прежнему сверлил взглядом точку, где скрылся тот силуэт.
— Нет, но мой друг захаживал.
Янь Фүшэн никогда не останавливался в отелях ниже пяти звёзд.
Однако руль в его руках резко качнулся, и машина припарковалась прямо у парадного входа.
— Вылазь.
Бросив это, Янь Фүшэн без колебаний отстегнул ремень безопасности, толкнул дверь и швырнул ключи портье.
— А? Ты же говорил, что не любишь отели?
Растерянно моргая, парень поспешно вывалился из салона.
— Ты же сам сказал, что здесь приличные сашими, а я как раз люблю сырую рыбу.
Янь Фүшэн решительно шагнул во вращающиеся двери и направился прямо к стойке регистрации.
— Добрый вечер, чем мы можем вам помочь?
— Те двое, что вошли перед нами, — Янь Фүшэн кивнул в сторону лифтов, — мои друзья. Дайте мне номер рядом с ними.
— Простите, сэр, мы обязаны уточнить у тех постояльцев...
— Ладно тебе, ладно, — Янь Фүшэн изначально на это не рассчитывал и тут же выудил карту. — Оформляй любую свободную.
— Уточните, пожалуйста, какой класс ном...
— Какой у них, такой и мне, — брови Янь Фүшэна сошлись на переносице, а раздражение на лице источало предельную агрессию. — Только не говори мне, что типы номеров у вас тоже под гребаным секретом.
— Хорошо, сию минуту всё оформим. — Сотрудник с трепетом на лице и нервной улыбкой принял его карту.
Получив электронный ключ, Янь Фүшэн вгляделся в номер и не удержался от холодного фырканья.
Бизнес-класс... как раз в духе кое-кого: даже потрахаться заваливаются с таким напыщенным, благопристойным видом.
http://bllate.org/book/30634/3735155
Готово:
