— Мужчина?
Сердце Су Сяонань бешено заколотилось, и язык от волнения едва ворочался. Матушка Су окинула его взглядом человека, которого уже ничем не удивить, и презрительно фыркнула:
— Подумаешь! Целыми днями сидишь в интернете, а не знаешь элементарных вещей. Отстал от жизни сильнее, чем я, старая калоша. Ну любят мужчины друг друга, эка невидаль, чего глаза-то выкатывать?
— Да уж, вы у меня куда как современная...
Су Сяонань в качестве маскировки пот со лба и украдкой покосился на матушку Су. Судя по её виду, в будущем ему, пожалуй, придется легче, чем казалось. Но следующие слова матушки Су вмиг разрушили все его надежды, загнав в глухую тоску.
— Вообще-то, когда твой дедушка мне об этом рассказал, я сама сначала смириться не могла. Два мужика вместе — это ж как жить-то? Кто стряпает? Кто белье стирает? Кто по хозяйству хлопочет? А главное — кто детей рожает? Без ребенка какая жизнь? Ты не понимаешь, когда ты родился, мы с твоим отцом были на седьмом небе от счастья, мы каждый день за тобой какашки да мочу убирали, радовались безмерно, мы каждый день тебе...
— Стоп, стоп! Мам, мы же про Му Чжэланя говорили, тебя куда занесло-то?
Су Сяонань искренне восхищался способностью матери нести любую ахинею — стоило завести разговор о чём угодно, как её тут же уносило за тридевять земель.
— Ой, дедушка твой рассказывал, что в те годы Му Чжэлань был первой красотой на деревне: бровь соболиная, глаз ясный, к тому же грамотей каких поискать, изъяснялся изысканно, но с удалью — просто кумир всех местных девчат. Да, кстати, ты же когда в прошлый раз на могилки ходил, фотографию видел, как он тебе?
В матушке Су проснулся дух записной сплетницы, и она с надеждой уставилась на сына. Су Сяонань поморщился:
— Мам, среди тех девчат часом не ты ли была?
— Ой, да я к слову пришлось... Ну так что, Нань-Нань, симпатичный?
— ...Очень красивый. — Вспомнив внешность Му Чжэланя, честно признался Су Сяонань. Жаль только, такой человек — и умом, и лицом хорош, — а сгинул безвозвратно.
— Мм, я так и знала.
Матушка Су виновато и смущенно захихикала. Су Сяонань закатил глаза:
— Давай дальше рассказывай.
Поразмыслив, матушка Су продолжила:
— Из-за того, что Му Чжэлань ростом вышел, лицом пригож и речью сладок, о нем вся округа знала, и семья возлагала на него большие надежды. Много ли в наши времена было грамотных семей? Родня не жалела денег, нанимала для него частного учителя, чтобы учил только его. В те годы у семьи Му был огромный авторитет на деревне. Как бы тебе объяснить... Ну вроде помещиков при старом режиме. Сам подумай, как столь именитые и влиятельные люди могли позволить своему сыну полюбить мужчину?
Услышав это, Су Сяонань уловил явный душок мыльной оперы. Нахмурившись, он посмотрел на мать:
— Мам, только не говори мне, что Му Чжэланя уморил тот старик Му?
— Правильно, правильно! Сразу видно — мой сын, умница, весь в меня!
Матушка Су снова принялась любоваться собой, а Су Сяонань тяжело вздохнул:
— Разве это не излюбленный сюжет дешевых романов? Мам, ты уверена, что это чистая правда, а не плод твоей бурной фантазии?
— С чего бы мне такое выдумывать? — матушка Су широко раскрыла глаза. — Не зря же говорят, что все художественные произведения берутся из жизни.
Она взяла со стола чашку и сделала глоток воды. Су Сяонань немного подумал и спросил:
— А что, так до сих пор и неизвестно, от чего именно умер Му Чжэлань?
Матушка Су кивнула:
— Какая тогда наука была, далеко до нынешней. Никаких вскрытий и в помине не было: гроб сколотили, желтой землей присыпали — и в яму. Когда родные узнали о его смерти, у них в доме всё вверх дном пошло. Единственный наследник в семье! Ревели белугой, чуть с ума не сошли. Старик Му прямо на месте отдал Богу душу, а поговаривают, так до конца и не оправился — тоска его и свела в могилу.
— Знал бы приход — соломки подстелил, согласились бы вовремя, и ничего бы не было. Поделом им! Как ни крути, а отнимать человеческие жизни нельзя, это всё карма, воздаяние за грехи, — вполголоса пробормотал Су Сяонань.
Матушка Су грозно зыркнула на него:
— Ты что сказал?
— Да нет, ничего. Мам, продолжай.
— А что тут продолжать? — развела руками матушка Су. — Всё, что нужно, я уже рассказала. Дедушка говорил, что целый месяц после смерти Му Чжэланя в деревне было неспокойно. Кстати, помнишь те большие ворота, что раньше стояли у дома твоего деда?
Су Сяонань напряг память: кажется, что-то такое в детстве мелькало, но за давностью лет он помнил смутно.
— Это те, которые ярко-красные?
— Да-да, память у тебя всё-таки хорошая, — похвалила сына матушка Су и кивнула. — В те дни из-за деревенских суеверий все семьи держали ворота наглухо запертыми. Но почему-то, как говорил дед, сколько бы замков он ни вешал и как бы плотно ни запирал ворота, среди ночи их каждый раз распахивало ветром. Тогда вся семья так перепугалась, что нос на улицу боялась высунуть, народец сильно паниковал.
У Су Сяонаня по спине пробежал холодок:
— Мам, ты хочешь сказать, что распахивало только наши ворота? А как же остальные?
Матушка Су на мгновение замерла, её взгляд остекленел, а лицо переменилось. Су Сяонань почувствовал, как у него стынут руки. Неужели и впрямь всё было предопределено с самого начала?
— Не бойся.
Матушка Су глубоко вздохнула, собираясь с духом. Сейчас она не имела права показывать ни капли страха — ей нужно было защищать сына. Протянув руку, она похлопала Су Сяонаня по плечу и постаралась успокоить:
— Не бойся, сейчас я позвоню твоей бабушке, спрошу у нее деревенские способы отгонять нечисть. Не бойся, не бойся.
Су Сяонань посмотрел на её руку, которая дрожала, словно осиновый листок на ветру, затем перевел взгляд на седые пряди у висков матери, тяжело вздохнул, обнял её и прижал к себе:
— Мам, я не боюсь, ты не переживай. На самом деле всё не так страшно, правда?
Забота сына заставила матушку Су почувствовать еще большую вину и укоры совести. Она закусила губу и крепко обняла его в ответ.
Она прозвонила чуть ли не всем родственникам и друзьям и лишь к полудню, изучив испещренный записями листок бумаги, наконец вздохнула с облегчением. Внимательно поразмыслив над полученными советами, она отобрала несколько подходящих вариантов, схватила одежду и торопливо ушла из дома. Перед выходом она не забыла наказать сыну сидеть взаперти и никуда не выходить, чтобы снова не столкнуться с какой-нибудь нечистью.
Дай сейчас Су Сяонаню хоть десять жизней в придачу — и то бы не сунулся на улицу. Проводив мать, он включил телевизор и вообще все лампы в доме для храбрости. Вот только, глядя на развлекательную передачу по ТВ, мыслями он был совсем в другом месте.
Му Чжэлань...
Кто бы мог подумать, что у столь жизнерадостного призрака такая судьба...
Полюбить мужчину, умереть за любовь — в нынешние-то времена на это смотрят косо, что уж говорить о старом обществе.
Ему выпало вынести немало тягот. Стоит ли ему помогать?..
Но если не причинять никому вреда, этот плод в чреве...
Су Сяонань опустил взгляд на собственный живот и сглотнул слюну. Ладно, к чёрту, лучше прогнать его старым материнским методом. У него нет никакого желания становиться матерью, да и если матушка Су узнает обо всём, она просто сойдет с ума.
Как только начало смеркаться, матушка Су вернулась — уставшая, с дороги. Су Сяонань тут же бросился к ней и подхватил тяжелые пакеты:
— Что это?
Матушка Су налила себе стакан холодной воды и залпом осушила его:
— Ужас как жарко! Всё готово. Я специально сходила на птичий рынок за свежей петушиной кровью. Кровь красного петуха отгоняет злых духов: нужно всего лишь заострить с одного конца персиковую ветвь, обмакнуть в петушиную кровь и воткнуть в изголовье кровати.
— А это что? — Су Сяонань указал на два листа красной бумаги.
Матушка Су терпеливо пояснила:
— Это портрет Чжун Куя. Знаешь Чжун Куя? Он специализируется на ловле призраков.
— Ой, знаю, знаю, ой! — продолжая рыться в пакете, Су Сяонань от неожиданности дернулся и чуть не выронил его на пол. — Мам, а бумажные деньги ты зачем снова купила?
Матушка Су поспешно выхватила у него пакет и грозно зыркнула:
— Руки-крюки! Разве можно бросать на пол такие важные вещи! Ишь ты, деньги и демонов заставят крутиться!
— ...
Су Сяонаню ужасно хотелось рассказать матушке Су, что от одного упоминания денег у Му Чжэланя лицо вытягивается длиннее лошадиного. Но слово застряло в горле: если он выдаст такую мистическую жуть — мол, столько времени трепался с призраком во сне, — матушка Су точно упадет в обморок от страха.
Матушка Су сначала вымыла руки в ванной, затем обмакнула ветку персикового дерева в петушиную кровь и установила её у изголовья. Бросив косой взгляд на замершего в стороне сына, она скомандовала:
— Иди помой руки и повесь портрет Чжун Куя. Помни: делать это нужно с благоговейным трепетом.
— Ага, хорошо.
Су Сяонань послушно кивнул, вымыл руки, бережно расправил на столе бумажный портрет Чжун Куя, приклеил по четырём углам скотч и закрепил его на стене комнаты. Глядя на свирепого Чжун Куя с картины, он мысленно сопоставил его с улыбчивым и разговорчивым Му Чжэланем и сжал кулаки.
Нет уж, Су Сяонань, нельзя поддаваться жалости к призракам!
Наконец всё было готово, совсем стемнело. Матушка Су по-прежнему не доверяла сыну, поэтому без лишних слов перетащила свой матрас в спальню Су Сяонаня.
— Мам, ты чего удумала?
Су Сяонань удивленно уставился на неё. Матушка Су пояснила:
— Я слышала, что живая энергетика ян способна подавлять иньскую энергию. Я женщина дородная, ян у меня сильный, глядишь, и напугаю его.
— Мам, кто тебе вообще сказал, что полнота равна сильной энергетике ян?..
— Хватит болтать, ступай на улицу и сожги эти бумажные деньги.
Матушка Су протянула сыну пакет, но Су Сяонань затрясся, как погремушка:
— Не пойду! В прошлый раз всё из-за сжигания денег и началось. А сейчас ты меня опять отправляешь? Вдруг я опять подцеплю какую-нибудь дрянь?
— Трус несчастный, — презрительно бросила матушка Су. — Я уже всё разузнала. Перед тем как сжечь деньги, нужно начертить на земле круг, положить внутрь вещь, к которой прикасался покойный, и просто произнести его имя.
— Легко сказать! Где я тебе возьму вещь Му Чжэланя?
Су Сяонань всё так же наотрез отказывался идти: пережитый несколько дней назад ужас слишком глубоко врезался в память. Матушка Су тоже замолчала. Спустя долгое время она тяжело вздохнула:
— Ладно уж, пойду сама.
— Стой! — Су Сяонань в последний момент схватил её за руку.
Матушка Су обернулась:
— Не сжигать же их теперь.
— Давай я пойду.
Скрепя сердце согласился Су Сяонань — разве мог он позволить матери идти туда одной. Матушка Су украдкой улыбнулась: она изначально знала, что сын не отпустит её одну.
— Ты куда?
Удивленно спросила матушка Су, заметив, что он направляется в спальню.
Су Сяонань бросил через плечо:
— За телефоном. Тем самым, который ты велела выбросить, а я не стал.
— Ах да, телефон! Он ведь тоже попадал в руки Му Чжэланю.
— Точно...
Вновь зажав в ладони злосчастный телефон, Су Сяонань чувствовал себя так, будто держит раскаленный картофельный клубень, и на душе у него было тревожно и боязно.
http://bllate.org/book/30632/3735030
Готово:
