Мо Янь просто не верил в собственную трусость: он сбежал в тот самый момент, когда Гарри вот-вот должен был его заметить!
С молниеносной скоростью он перевёл взгляд на книгу «История Хогвартса», а его сердце колотилось так громко, что закладывало уши.
Вдруг кто-нибудь услышал?
Он смущенно бросил косой взгляд по сторонам и увидел, что его мороженое уже растаяло в стаканчике, а шоколад и сливки смешались в абстрактные серые полосы.
О нет. Мо Янь застонал про себя: неужели мало того, как сильно он только что опозорился?
Внезапно он почувствовал, как дрогнули струны его сердца — это было удивительно тонкое ощущение, лишённое всякой логики, но подсказывающее, что ему нужно поднять голову. Прежде чем его разум успел дать этому импульсу более объективный анализ и осмысление, тело уже подчинилось инстинкту.
Серебряные глаза встретились с зелёными.
Естественно, словно сама дыхание, все напряжение, паника, неловкость, тревога и беспокойство отступили, подобно приливу, оставив лишь всеобъемлющее расслабление и покой.
Точно так же, как бесчисленное множество раз в прошлом, когда он находился в материнской утробе.
Мо Янь молча смотрел, как Хагрид увлекает Гарри в Гринготтс, легко выдохнул и улыбнулся.
— Лейя, ты видишь? Это мой старший брат. Он немного худовее, чем я себе представлял! Но ничего, домовые эльфы Хогвартса быстро откормят его.
— Видно, что в последние годы ему пришлось несладко, впрочем, как и мне. Но всё пройдет, не так ли? На самом деле мне совершенно незачем терзать себя из-за уже случившихся невзгод, наш взгляд должен быть устремлен в настоящее.
— …Мм, и в будущее.
— Какое значение имеет, признаем ли мы друг друга? Разве не достаточно того, что я знаю, кто он, и знаю, что он там? Связи, построенные исключительно на кровном родстве, до смешного хрупки.
— Лейя, как насчет заглянуть в магазин игрушек «Всемирные забавы Фреда и Джорджа»? А потом мы сможем купить волшебную палочку — интересно, какая именно палочка мне достанется?
Разбуженная болтовней и недовольная тем, что ей помешали вздремнуть, Лейя издала недовольное бурчание из глубины горла, но все же запрыгнула Мо Яню на руки, зевнула и снова закрыла глаза.
— Извините! — услышал Мо Янь голос Гарри у самого входа. — Что именно показалось вам странным?
Ах, значит, Гарри уже получил свою волшебную палочку? Мо Янь тянул до самого последнего момента, опасаясь случайно забрать ту самую палочку, которая предназначалась Гарри, — для того это стало бы настоящей катастрофой. Стоит помнить, что в грядущие дни эта палочка не раз спасала Гарри от хозяина её близнеца.
— Я помню каждую проданную мной волшебную палочку, мистер Поттер. Каждую до единой. Видите ли, два пера из хвоста одного и того же феникса пошли на создание двух палочек: одна легла в основу этой, а вторая — другой. Вам суждено владеть именно этой палочкой, а её брат… кхм, именно брат этой палочки оставил вам тот самый шрам.
— Выходит, вы и есть Гарри Поттер? — Мо Янь засунул руки в карманы брюк, а на его плечах примостилась только что проснувшаяся Лейя. — Тот самый Мальчик-Который-Выжил из легенд?
При виде Мо Яня Гарри невероятно обрадовался, но тут же озадачился: — Я Гарри, Гарри Поттер, а как тебя зовут? И что это за «Мальчик-Который-Выжил»?
— Тебе разве не рассказали? — Мо Янь бросил взгляд на шрам на лбу Гарри. — Ты единственный, кого Волдеморт пытался убить, но не смог, поэтому люди и зовут тебя Мальчиком-Которым-Выжил. Кстати, я Мо Янь Эванс, рад познакомиться.
При звуках имени Волдеморта Хагрид и Олливандер одновременно вздрогнули, а Олливандер даже судорожно вдохнул и выдохнул: — О, как ты смеешь, как ты смеешь…
— Как смею произносить имя Волдеморта, да? — с показной небрежностью повторил он, с удовольствием заметив, как лица обоих взрослых стали ещё бледнее, после чего повернулся к Гарри: — Видишь ли, люди до сих пор не осмеливаются произносить его имя вслух, их охватывает страх даже при одном упоминании. Но он потерпел от тебя поражение и даже исчез с лица земли. Бесчисленные люди преклоняются перед тобой из-за этого, Поттер. Все верят, что ты — спаситель магического мира, твое имя упомянуто в «Важнейших событиях магии двадцатого века» и «Истории современной магии».
— Правда? — Гарри казался совершенно невероятным.
— Разумеется, ты большая знаменитость.
— Но, — Гарри нахмурил брови, словно с трудом подбирая слова, — все вокруг и правда ведут себя так, будто я какой-то особенный: в Дырявом Котле каждый норовил со мной поздороваться, гоблины в Гринготтсе тоже… Но до сегодняшнего дня я даже не подозревал, что я волшебник. Я абсолютно ничего не смыслю в магии, и никто никогда мне об этом не рассказывал. Я совершенно не понимаю, с чего вдруг я прославился. То есть, о той ночи, когда погибли мои родители, я не помню абсолютно ничего. И понятия не мне, что именно произошло… Мне кажется, будто всё происходящее сейчас я просто у кого-то украл… Я…
Он сам не заметил, как начал изливать душу Мо Яню, и лишь долго высказавшись, сообразил, что вообще говорит. Голос его становился всё тише, а голова опускалась почти к самой груди.
Хагрид громко возмутился: — Гарри, как ты можешь такое говорить? Послушай, ты просто еще не привык ко всему этому, но в Хогвартсе ты сразу же станешь знаменитостью! Тогда у тебя и в мыслях не будет подобных глупостей.
— Верно, мистер Поттер. Этот человек совершил неисчислимое множество великих дел — пускай и ужасных, но несомненно великих. — Широкие серовато-голубые глаза Олливандер пристально впились в чувствующего себя не в своей тарелке Гарри. — Помни, это палочка выбирает волшебника… Раз уж эта палочка выбрала тебя, значит, тебе на роду написано совершить нечто грандиозное.
Гарри плотно сжал губы и молча уставился на Мо Яня упрямым взглядом.
— Тебе нужно просто оставаться самим собой, — улыбнулся Мо Янь. — Ни у кого нет права требовать, чтобы ты расплачивался за то, чего даже не помнишь. Твоя жизнь должна принадлежать тебе одному, и не позволяй посторонним вещам портить тебе настроение.
Лицо Гарри озарилось широкой улыбкой.
Лейя недовольно мяукнула: ей не слишком нравилось это полутемное помещение, ведь полдень создан для того, чтобы греться на солнышке.
— Потерпи ещё немного, Лейя. Я сейчас же куплю волшебную палочку, — погладив Лейю по голове, произнес Мо Янь, а затем перевел взгляд на старика: — Мистер Олливандер?
Хагрид дал понять, что пора собираться в путь, но Гарри умоляюще попросил разрешить ему посмотреть, какую палочку выберет Мо Янь.
— Что ж, давай взглянем, — холодно произнес Олливандер, всё ещё затаив обиду на Мо Яня за то, что тот его напугал, но профессиональные привычки мгновенно вернули иссохшему старику строгий вид.
— Какая рука у тебя главная?
— Обе работают одинаково, но правой, пожалуй, пользуюсь чуть чаще.
— Вытяни руку. Вот так.
Темная рулетка подпрыгнула сама собой, измеряя расстояние от плеча Мо Яня до кончиков пальцев, от запястья до локтя, от плеча до земли, от колена до подмышки и даже окружность головы. Мо Янь хмуро смотрел на грязь на рулетке, испытывая сильное отвращение.
Тем временем Олливандер вытащил с полки, заставленной сотнями и тысячами крошечных коробочек, длинный прямоугольный футляр, покрытый толстым слоем пыли.
— Примерь эту. Дерево ясеня, волос единорога, девять с половиной дюймов, взмахни-ка.
Мо Янь небрежно взмахнул палочкой — и с десяток коробок разлетелись на куски.
— Нет, не годится. Эту давай: ольха, сердечная жила дракона, двенадцать дюймов.
Сноп пламени с ревом взметнулся прямо на Олливандера и успел опалить ему волосы и брови, прежде чем старик сбил огонь, отчего он стал выглядеть еще комичнее, но сам Олливандер только оживился.
— Какой привередливый, не правда ли? Взгляни на эту: клен и перо феникса, восемь с половиной дюймов, очень упругая.
Гарри заметил, что точно такую же палочку он уже пробовал раньше.
С оглушительным треском висевшее под потолком ветряное колокольце с звоном рухнуло на пол.
— Бук, волос единорога, восемь дюймов.
Один из столов мгновенно ушел под землю, угодив в образовавшееся болото.
Гарри почувствовал лёгкую зависть: когда палочки подбирали ему самому, в большинстве случаев они вообще никак не реагировали, у Мо Яня же каждый раз происходило какое-нибудь ЧП. И хотя Олливандер неизменно заявлял, что палочка не подходит, с каждой попыткой он распалялся всё сильнее, а на Мо Яня смотрел так, будто тот был алчным скрягой, обнаружившим гору галеонов.
Мо Янь чувствовал, что его рука уже отваливается от взмахов. Пару раз он даже ощущал, как теплая волна поднимается от кончиков пальцев вглубь тела, и уже думал, что нашёл то, что нужно, но Олливандер неизменно мотал головой. Постепенно он начал понимать: он был способен подчинить себе эти палочки, но ни одна из них не подходила ему идеально. Процесс превратился во взаимный выбор.
Лейя больше не проявляла беспокойства — напротив, сейчас она с живым интересом устроилась на плече у Мо Яня, наблюдая за тем, как тот методично разносит лавку Олливандера.
— Трудный покупатель. Но ничего, среди них обязательно найдется та самая. — Олливандер весело сновал между стеллажами; на полу уже валялось около сотни палочек, а старик продолжал отбирать новые и сбрасывать их в сторону.
— Попробуй эту: дуб, сердечная жила дракона, одиннадцать дюймов.
Стоило Мо Яню обхватить пальцами древко, как странное, уютное чувство разлилось по всему телу, заставляя его невольно прикрыть глаза.
Как там говорилось? Тридцать шесть тысяч пор — и каждая блаженствует. Весь он словно погрузился в горячий источник, окутанный истомой и живительным теплом.
Он открыл глаза и, уже привычно собираясь сделать взмах, с удивлением заметил, что все присутствующие смотрят на него с изумлением.
— В чём дело?
— Тх… только что… — Гарри беспорядочно замахал руками, заикаясь и не в силах связать и двух слов.
Олливандер внезапно восторженно завопил: — Прекрасно, просто великолепно! Потрясающе! Какое чудо! Ничего подобного раньше не случалось.
— Будьте добры объяснить, что именно произошло? — Мо Янь приподнял бровь, испытывая сильнейшее отвращение к ситуации, выходящей из-под его контроля.
Тут Гарри наконец перевел дыхание: — Только что, как только ты взял палочку в руку, от тебя во все стороны хлынули красные языки пламени и окутали нас целиком. Но было совсем не жарко, огонь выглядел как настоящий, но при этом ничего не сгорело.
— Похоже, это именно она, — поинтересовался Мо Янь. — Сколько с меня?
Оплатив покупку тринадцатью галеонами, они под глубокие поклоны Олливандера покинули лавку волшебных палочек.
— Пошли, Гарри, мне пора проводить тебя к Дурслям, — сурово произнес Хагрид.
Гарри с сожалением шаркнул щенком по земле и спросил Мо Яня: — А ты куда собираешься?
— Останусь здесь. Возвращаться на Тьюз-Лейн мне пока не хочется. На самом деле возвращаться туда он не собирался никогда, но при Хагриде стоило выражаться мягче, чтобы тот не вздумал насильно отправить его обратно под предлогом того, что несовершеннолетним запрещено жить самостоятельно. — Я снял комнату в Дырявом Котле.
— Хагрид, а я могу остаться здесь? — взмолился Гарри. — Я не хочу возвращаться к Дурслям, ты же знаешь, как они ко мне относятся.
— Не переживай, Гарри. Если у тебя возникнут какие-либо проблемы с Дурслями, отправь мне весточку со своей совой, она знает, где меня искать. Ты еще несовершеннолетний и не можешь жить один. — Хагрид вдруг в упор уставился на Мо Яня взглядом, который можно было назвать пронзительным. — И кстати, парень, откуда у тебя столько денег? Похоже, стипендия Хогвартса не покрыла бы и сотой доли того, что на тебе надето.
— Я однажды помог одному человеку, — без запинки выдал заготовленную заранее версию Мо Янь. — Умирая, он оставил мне небольшое состояние. Для его собственных богатств это были сущие гроши, но для простого человека — целое состояние. По крайней мере, этого с лихвой хватит на оплату учебы и жизни в Хогвартсе.
— Ну, раз так… — Хагрид моргнул, похоже, не найдя повода для сомнений. — И всё же я не советую тебе засиживаться здесь слишком долго, дети должны находиться под присмотром взрослых. Пошли, Гарри.
Гарри жалостливо посмотрел на Мо Яня. Губы Мо Яня шевельнулись, но слов так и не последовало. Обладатели толстой кожи вроде лесничего обычно упрямы донельзя, и вероятность уговорить полувеликана нарушить правила ради того, чтобы оставить Гарри, была бесконечно близка к нулю. К тому же на самом деле по возвращении домой Гарри не ждали никакие жестокие истязания: игнорирование со стороны родственников — зрелище, конечно, тоскливое, но всё же вполне сносное.
Однако сейчас он внезапно подумал, что ему всё-таки не помешала бы собственная сова.
http://bllate.org/book/30629/3734454
Готово:
