Посреди ночи винные лавки уже были закрыты, и раздобыть вина так и не удалось.
Хэ Жунцзинь промучился от тоски всю ночь, толком не сомкнув глаз, и едва забрезжил рассвет, отправился на улицу в поисках вина. Вот только в этот час винные лавки еще были закрыты, зато нашлось парочки торговцев лепешками. Он зябко кутался в одежду и беззастенчиво устроился прямо у входа в лавку, во все глаза наблюдая, как светлеет небо.
Незадолго до открытия на улице внезапно появилась патрульная стража. Они долго допрашивали его и отпустили лишь спустя какое-то время.
Глядя вслед удаляющейся страже, Хэ Жунцзинь смутно почувствовал, что надвигается буря.
Наконец винная лавка открылась. Заметив у входа человека, лавочник испугался, но, расспросив обо всем подробнее, понял, что тот мается с похмелья, и поспешно пригласил его внутрь.
Хэ Жунцзинь спросил: — У вас есть желтое вино?
Лавочник ответил: — Это же вино из Чжунъюаня, откуда у нас такое? Зато в Управлении ябгу хватает отменного тюркского вина — виноградного и кумыса!
Хэ Жунцзинь скривился: — А в городе где-нибудь оно есть?
— Раньше была одна лавка, да закрылась перед самым новым годом, — покачал головой лавочник. — Ты ведь не тюрк?
— Я здесь живу, — отозвался Хэ Жунцзинь.
— Вот именно. Раз живешь в Тюркском каганате, как же не пить виноградное вино? — не унимался лавочник. — Ладно, давай так: отдам тебе подешевле, возьми на пробу. Придется по вкусу — захаживай еще.
Не дожидаясь ответа, лавочник засуетился и скрылся в глубине лавки.
Хэ Жунцзинь сначала хотел набрать вина в тыкву-горлянку, но, подумав, испугался, что та пропахнет виноградным вином, и сдержался.
Лавочник двигался быстро и ловко и вскоре вернулся с бурдюком из овечьей кожи.
Хэ Жунцзинь расплатился, привязал бурдюк к поясу с другой стороны и с унылым видом поплелся обратно в резиденцию. По правде говоря, виноградное вино и кумыс он пробовал много лет назад: первое было слишком кислым, от второго разило прелой шерстью, и привыкнуть к ним он так и не смог. Все эти годы лишь желтое вино было ему по вкусу, но, к сожалению, до Чжунъюаня отсюда было слишком далеко.
Едва переступив порог резиденции, он увидел слугу, который подбежал к нему с докладом: — Управляющий Шэнвэнь из Управления ябгу, Атаби, ожидает главного управляющего.
Хэ Жунцзинь провел рукой по бурдюку, медленно кивнул и направился вглубь резиденции.
Атаби было около пятидесяти, плотный, как железная башня, он стоял не шелохнувшись, словно сосна или кипарис. Услышав шаги, он настороженно обернулся: — Ты — управляющий Шэнвэнь Резиденции младшего кагана?
— Да, — ответил Хэ Жунцзинь.
Атаби окинул его взглядом с ног до головы, после чего уставился на висевшие на поясе бурдюк и тыкву-горлянку и нахмурился: — Ты что, алкаш?
— Хоть я и люблю заглянуть в чарку, до пьянчуги мне далеко, — возразил Хэ Жунцзинь.
Атаби презрительно посмотрел на него: — Да ты вовсе не достоин быть управляющим Шэнвэнь.
— Просто по сравнению с управляющим Чану, мне больше подходит должность управляющего Шэнвэнь.
— Знаешь ли ты, почему в резиденциях тюркской знати назначают двух управляющих — Шэнвэнь и Чану?
— Слышал, что это связано с давним делом о попытке мятежа против господина.
— Верно, — подтвердил Атаби. — Раньше в резиденциях был всего один управляющий, который единолично ведал всеми делами, из-за чего доходило до того, что управляющие брали хозяев в заложники и творили бесчинства. Позже, чтобы избежать подобного, во всех резиденциях разделили гражданские и военные обязанности на двух управляющих: гражданский заведует финансами и хозяйством, а военный отвечает за безопасность.
— Прекрасный порядок, — заметил Хэ Жунцзинь.
Атаби нахмурился: — Раз управляющий Шэнвэнь заведует финансами и хозяйством резиденции, как можно доверять это пьянчуге?
— Я не пьянчуга.
— Хоть сейчас ты и трезв, нет гарантии, что в серьезном деле тебя не затуманит хмель. На младшем кагане лежит великая ответственность, и управляющий Шэнвэнь — не просто слуга в доме, он его надежная опора, тут нельзя допускать ни малейшей ошибки.
Хэ Жунцзинь вздохнул: — Младший каган — мой хозяин, и даже если меня вздумают уволить, пусть этот приказ отдает он сам.
Атаби яростно сверкнул глазами: — Дерзкий раб! И язык-то какой острый!
— Я лишь рассуждаю о сути дела.
— Я назначен ябгу помогать младшему кагану в управлении делами резиденции, и мой долг — обеспечить безупречный порядок.
Хэ Жунцзинь открыл было рот, но проглотил готовые сорваться с языка слова. Ему не впервой приходилось иметь дело с такими людьми; Чануский управляющий Этулу отличался точно таким же нравом — стоило им втемяшить что-то в голову, как переубедить их становилось невозможно, и любые слова превращались в пустую трату времени.
Заметив, что Хэ Жунцзинь потерял дар речи, Атаби решил, что тот сник и почувствовал свою вину, и самодовольно заявил: — Ступай к себе в комнату и жди, а вопрос о твоей замене я улажу с младшим каганом лично.
— В таком случае благодарю за труды. — Хэ Жунцзинь хлопнул по бурдюку и повернулся, чтобы уйти. Однако вместо того, чтобы вернуться в комнату, как велел Атаби, он сделал круг, взмыл на крышу и, попивая вино прямо там, уселся наблюдать, как Атаби раздает указания прислуге.
Атаби все-таки был человеком, которого прислал Мицзя: хоть он и задирал нос, дела вел споро. Всего за день он навел в резиденции идеальный порядок и даже нехватку людей восполнил, перебросив работников из Управления ябгу.
Ближе к вечеру Кэчжу наконец вернулся в резиденцию.
Атаби тут же бросился к нему с доносом.
Кэчжу выслушал его с бесстрастным выражением лица и бросил слуге: — Позовите управляющего Жунцзиня.
Хэ Жунцзинь стремглав вернулся в комнату, прополоскал рот, умылся, а затем встретил того слугу и вместе с ним отправился к Кэчжу.
Кэчжу сидел в главной зале, неторопливо попивая приготовленный Атаби чай с молоком.
Хэ Жунцзинь вошел, опустив голову, поприветствовал хозяина и молча замер в стороне, опустив руки.
— Чем ты занимался сегодня? — спросил Кэчжу.
— Спал в комнате, — ответил Хэ Жунцзинь.
Кэчжу приподнял бровь: — Будучи управляющим Шэнвэнь, ты заставил гостя хлопотать о делах резиденции, а сам отлеживался в спальне. Каково твое наказание?
— Лишить жалованья, — ответил Хэ Жунцзинь.
— Хорошо, поступай как знаешь.
— Слушаюсь.
Этот диалог велся так непринужденно, будто стоявшего рядом Атаби и вовсе не существовало.
Атаби жутко смутился и невнятно пробормотал: — От управляющего Шэнвэнь разит вином, боюсь, это помешает делам.
Кэчжу повернулся к нему: — Ты сегодня пил?
Хэ Жунцзинь ответил: — Пил.
— Сколько?
— Всего вот этот бурдюк. — Хотя к виноградному вину он так и не привык, когда прихватывала жажда, о личных предпочтениях не вспоминал.
Кэчжу приказал: — Больше не смей пить столько.
— Слушаюсь.
Атаби: «……»
Кэчжу наконец перевел взгляд на него: — У тебя есть еще что доложить?
Каким бы тугодумом ни был Атаби, он прекрасно понял, что эти господин и слуга ни в грош не ставят его мнение и заслуги. Внутри него все закипело от гнева, но перед ним стоял младший каган, чье положение уступало лишь самому кагану, поэтому своевольничать он не смел и лишь мрачно процедил: — Больше ничего.
Кэчжу произнес: — Ты сегодня устал. Жунцзинь, выдай награду и проводи гостя.
— Слушаюсь. — Поскольку при себе у Хэ Жунцзиня было немного денег, ему пришлось попросить Атаби немного подождать, пока он сходит за ними в кладовую. К счастью, хотя это была новая резиденция, она являлась первой самостоятельной резиденцией Кэчжу после обретения независимости, и в ней хранилось немало диковинных сокровищ, так что подобрать что-нибудь для награды не составляло труда.
Он перебрал множество вещиц в кладовой и наконец выбрал золотое кольцо чжунъюаньской работы, но Атаби к тому моменту уже ушел.
Кэчжу, разглядывая вещицу в его руках, поманил его пальцем: — Подойди, дай взглянуть.
Хэ Жунцзинь отдал ему кольцо.
Кэчжу покрутил его в пальцах: — Нравится?
— На вид тонкая работа, да и стоит недорого, в самый раз для награды.
Кэчжу положил кольцо на стол, поднялся со стула и произнес: — Тогда оставь его себе.
— Благодарю за щедрость. — За такое золотое кольцо вполне можно было выручить пару кувшинов хорошего вина.
Направляясь к выходу, Кэчжу бросил через плечо: — Только не вздумай пропить его.
— ……Слушаюсь. — Хэ Жунцзинь спрятал кольцо за пазуху и последовал за ним.
Кэчжу заговорил вновь: — У меня есть несколько поручений, которые нужно выполнить немедленно.
— Слушаюсь.
— С этих пор я обосновываюсь в Столице. Передай Этулу, чтобы он немедленно вел сюда стражу, а слуги пусть собирают вещи. — Сделав небольшую паузу, Кэчжу добавил: — Когда они прибудут, новоприбывших слуг отправить обратно в Управление ябгу.
— Слушаюсь.
— И еще: немедленно расклейте объявления о наборе людей. Какой бы ни была их специализация, если есть хоть один особый навык — принимайте всех.
Хэ Жунцзинь удивился: — Любых людей с любыми навыками?
Размах получался чересчур широким.
Кэчжу остановился, обернулся и, пристально глядя на него, тихо произнес: — Самое главное — нужны искусные врачеватели.
Врачеватели?
Сердце Хэ Жунцзиня дрогнуло, и он ответил: — Слушаюсь.
— Все должно быть сделано незаметно, — холодно произнес Кэчжу. — Если до меня дойдут слухи со стороны, сам принесешь мне свою голову.
— Слушаюсь.
Стоило резиденции младшего кагана вывесить объявление о наборе талантов, как оно тотчас взбудоражило всю Столицу. Мало того, весть разнеслась из уст в уста, и вскоре на поиски места потянулись люди из окрестных земель.
Хэ Жунцзинь целыми днями просиживал в резиденции, наблюдая за самыми разнообразными номерами в исполнении этих соискателей. Сперва это даже забавляло, но со временем стало смертельно скучным. Однако нужного человека найти так и не удалось, и ему приходилось скрепя сердце продолжать.
Лишь на четвертый день к его столику подошел исхудалый человек с темным от загара лицом и сдержанно произнес: — Мой господин искусен в боевых искусствах, а я — в медицине.
— О? — Хэ Жунцзинь тут же заинтересовался.
Тот человек поднял голову и встретился с ним взглядом.
Хруп!
Кисть в руке Хэ Жунцзиня переломилась пополам.
http://bllate.org/book/30627/3734342
Готово:
