Клан Тан ложно заявлял, что вторая барышня клана Тан наложила на себя руки из-за расторгнутой помолвки, однако Мо Вэньшуй, тайком пробравшись ночью в Клан Тан, с удивлением обнаружил, что в гробу, установленном в траурном зале, вовсе нет тела.
Какая же мрачная тайна скрывалась за всем этим?
— Пожалуй, у каждого могут быть свои невыразимые трудности. Разве Глава Клана Тан и сам не стал преследовать нас дальше? — Шэнь Жунъян листал свиток, даже не поднимая головы.
— Тебе легко говорить! Из-за того, что они тут заварили, мне теперь по меньшей мере три-пять лет нельзя показываться дома — отец с матерью живьем сжерут, если увидят, — Мо Вэньшуй лениво растекся по столу и при этих словах закатил глаза. — Эй, ты, по фамилии Шэнь, неужели ты не можешь отправить Управляющего Си разобраться, что к чему?
— Управляющий Си уехал в Киданьское государство Ляо, — невозмутимо произнес Шэнь Жунъян.
Мо Вэньшуй опешил:
— Как, неужели снова назревает война?
Шел третий год правления Кайбао династии Сун, то есть 970 год нашей эры. Два года назад династия Сун во второй раз отправила войска на север против Северной Хани, осадив Тайюань. Победа была уже близка, но тут Киданьское государство Ляо выступило на помощь Северной Хани. После нескольких жестоких сражений киданьские войска были отброшены сунской армией, однако Ляо понесло не столь уж большие потери, и провокации на границе двух государств по-прежнему не прекращались. Сложилась патовая ситуация, когда ни одна сторона не могла одержать верх над другой.
Основатель династии Сун Чжао Куанъинь вышел из низов и прошел через огонь и воду, участвуя в южных и северных походах вместе с Чай Руном, Вэнь-ди. Он привык смотреть смерти в лицо, и в его восхождении на престол не последнюю роль сыграла помощь людей из Цзянху. Поэтому, хотя он и лишил военачальников власти за чашкой вина, не допуская никакой угрозы под боком, он всё же весьма благосклонно относился к мастерам боевых искусств. Между двумя сторонами даже существовало негласное соглашение: не переходить дорогу друг другу и жить в мире. Люди из Цзянху обычно не проявляли особого интереса к делам при дворе, но как бы то ни было, Мо Вэньшуй в конце концов оставался ханьцем, а военные действия напрямую касались благосостояния народа и судеб страны, так что оставаться к этому равнодушным он не мог.
— Ничего особенного, просто велел Управляющему Си отвезти в Киданьское государство Ляо немного чая и пряностей на продажу, — Шэнь Жунъян даже не отрывал глаз от книги, рассеянно отвечая на ходу.
Мо Вэньшуй прекрасно понимал: то, что Шэнь Жунъян называлнемного, на самом деле исчислялось далеко не горсткой товара. Сейчас столкновения между Сун и Ляо не прекращались, и другие торговцы старались держаться от тех мест как можно дальше, Шэнь Жунъян же, напротив, действовал наперекор всему. Впрочем, не будь он таким, он не был бы Хозяином Башни Желаний.
— У Башни Желаний и так столько денег, что ты не сможешь протратить их и за десять жизней, зачем же рисковать ради этого жизнью?
— Киданьцы почитают буддизм, а из пряностей делают благовония. Они постепенно перенимают образ жизни ханьцев, и чай понемногу становится предметом повседневной обихода чиновников и знати. Спрос на эти две вещи на рынке Киданьского государства Ляо растет с каждым днем. Что произойдет, если в один прекрасный день они привыкнут к наличию этих вещей, а потом те вдруг исчезнут?
Слова Шэнь Жунъяна прозвучали несколько непривычно, в них промелькнули незнакомые прежде термины, но Мо Вэньшуй сразу уловил суть.
— Хитрый делец! — хоть Мо Вэньшуй и произнес это вслух, в душе он вздохнул. Если бы у его друга не были парализованы ноги, пожалуй, сегодня тот восседал бы не здесь, а при императорском дворе, верша судьбы страны.
Он не понимал: у Шэнь Жунъяна не было столь возвышенных помыслов, и еще меньше он стремился отдать все силы служению государству до самого конца. Быть может, даже сам Шэнь Жунъян не до конца понимал, чего именно он хочет, но если пара пустяковых движений позволяла улучшить или даже изменить что-то к лучшему, он не жалел труда протянуть руку и сделать это.
На следующий день в постоялый двор пожаловала женщина в одеяниях алых, как огонь, с красивым и легкомысленным лицом. При каждом ее шаге звонко переливались серебряные бубенцы, звучащие поистине чарующе.
Стоило Мо Вэньшую увидеть ее, как ему захотелось схватиться за голову и немедленно подняться наверх, но, на его беду, гостья уже заметила его.
— Почему же господин Мо убегает, едва завидя эту скромную служанку? Уж не считает ли он меня свирепым зверем?
Повернувшись обратно, Мо Вэньшуй уже сиял ослепительной улыбкой:
— Слава о красоте госпожи Сюэ гремит на весь Мяоцзян! Да кто посмеет назвать вас свирепым зверем? Я первый готов сражаться с ним до последней капли крови!
Хотя он и любил красавиц, он на дух не переносил таких женщин, как Сюэ Унян. Его истинной страстью были те нежные, хрупкие цзяннаньские девушки, чья мягкость исходила из самой их сути. Клан Тан, клан Ядов, вторая барышня клана Тан… Ах, как ни крути, а в конце концов она разыграла смерть, лишь бы не выходить за него замуж. Каковы бы ни были причины, это всё же к лучшему.
Сюэ Унян залилась серебристым смехом; ее привлекало именно то, что кто-то пытался от нее ускользнуть — чем сильнее избегали ее общества, тем больше ей хотелось подразнить этого человека.
— А Глава Башни сейчас в гостевых покоях? Эта скромная служанка желает разделить чарку и пообщаться с вами обоими.
Разделить чарку… Уголки ртов Мо Вэньшуя слегка задергались: он совершенно не мог представить себе сцену, в которой наряду с отрешенным выражением лица Шэнь Жунъяна тот еще и прижимает к груди женщину.
Шэнь Жунъян, разумеется, находился в гостевых покоях и как раз просматривал послание, присланное Управляющим Си. Под умелым руководством Шэнь Жунъяна сеть сбора информации Башни Желаний проникла повсюду — от небес до преисподней, сделав всё средством передачи вестей. Постоялые дворы, ломбарды и прочие места с огромным потоком людей закономерно становились филиалами Башни Желаний либо опорными точками для обмена сведениями.
Его едва Сюэ Унян переступила порог, ее легкомысленное выражение лица мгновенно сменилось на серьезное, и она отвесила Шэнь Жунъяну глубокий поклон.
— Прошу Главу Башни оказать мне одну услугу.
— Главе зала Сюэ не стоит выказывать столько учтивости. Вы забыли, что в прошлый раз Шэнь всё еще остался вашим должником? — Шэнь Жунъян кивнул, уже догадываясь о цели визита Сюэ Унян.
— В тот раз это были лишь шутливые слова, — горько улыбнулась Сюэ Унян. Несмотря на свой буйный нрав, она никогда не помышляла о том, чтобы использовать оказанную услугу ради собственной выгоды, и именно поэтому Шэнь Жунъян всегда держался с ней несколько более предупредительно. Свободолюбие было частью ее характера, подобно ветрености Мо Вэньшуя — этого было не изменить. Однако четкое различие между добром и злом вкупе с отсутствием фальши и лицемерия являлось чертой ее натуры. Характер мог лишь предопределить судьбу человека, но именно нрав позволял разглядеть его истинную суть.
— Как бы то ни было, Глава зала Сюэ, говорите. Шэнь сделает всё от него зависящее.
Сюэ Унян не стала просить Мо Вэньшуя удалиться, да в этом и не было нужды. Подойдя чуть ближе, она постаралась говорить как можно спокойнее:
— Я хочу попросить Главу Башни помочь разыскать нашего Главу и подтвердить, что с ним всё в порядке.
В ее сердце к Шэнь Жунъяну жило необъяснимое чувство доверия. Узнав, что Глава покинул обитель, она предложила старейшине Чжану обратиться за помощью к Башне Желаний, и Чжан Ли дал свое согласие. Башня Желаний и Культ Бэймин никогда прежде не пересекались и не имели никаких точек конфликта интересов. Хотя характер Шэнь Жунъяна был непредсказуем, он был способен подняться в горы ради исцеления нескольких людей, да к тому же сумел найти общий язык с их собственным чудаковатым Главой, так что подвоха от него ждать не стоило. К тому же, хотя влияние Культа Бэймин было весьма велико, в вопросах розыска и сбора вестей они явно уступали Башне Желаний.
— Пять дней назад кто-то видел Главу Лу у подножия горы Цинчэн, на постоялом дворе Юньлай.
Сюэ Унян на мгновение остолбенела. Хотя она и знала, что агенты Башни Желаний раскинули сеть по всему миру, она никак не ожидала, что ответ будет получен так быстро.
— Зачем Главе понадобилось отправляться на гору Цинчэн?
Шэнь Жунъян покачал головой:
— Этого мне ведать не дано, но раз Глава зала Сюэ обратилась с просьбой, Шэнь сделает всё возможное.
Сюэ Унян принялась сыпать благодарностями, вкратце поведала о причинах исчезновения их Главы, еще раз усердно поклонилась и попросила сохранить случившееся в тайне, после чего поспешно удалилась, не забыв напоследок бросить кокетливый взгляд на Мо Вэньшуя.
— Глава Культа Бэймин оставил записку и исчез, — Мо Вэньшуй, всё это время прислонившийся плечом к дверному косяку и скрестивший руки на груди, проводил взглядом удаляющуюся фигуру Сюэ Унян и покачал головой. — Нынче в моде побеги из дома?
— Ты это о себе? — невозмутимо отозвался Шэнь Жунъян и, проигнорировав оскорбленный вид Мо Вэньшуя, отдал приказ Ши Цинь передать весть о необходимости начать поиски.
— Ты не можешь выражаться хоть капельку мягче, не задевая за живое? — Мо Вэньшуй закатил глаза, развернулся и вышел. За последние два дня на него свалилось слишком много всего: сначала его несправедливо обвинили в гибели невесты, а теперь еще и принялись насмехаться над ним. Его хрупкая душа нуждалась в утешении в чьих-нибудь нежных объятиях.
Вот только они и предположить не могли, что из-за них оживится крошечный постоялый двор в уезде Бишань: аккурат в тот же вечер прибыл еще один гость.
Третья барышня клана Тан — Тан Байюй.
Стоя на пороге, Тан Байюй откинула капюшон. На ее чистом лице запечатлелись печать затворнического холода и угрюмости, а скрытое под накидкой хрупкое тело казалось тонкой ивой на ветру — таким легким, что его можно было обхватить одной рукой.
— Глава Башни, зять.
От этого обращения зять сердце Мо Вэньшуя гулко ухнуло вниз.
Мо Вэньшуй горько улыбнулся:
— Третья барышня, оставьте эти шуточки, ваша старшая сестра еще даже не переступила порог моего дома, к тому же эта помолвка теперь и вовсе расторгнута.
Уголки губ Тан Байюй холодно изогнулись. Пройдя внутрь, она уселась на первое попавшееся место. Она путешествовала одна; после того как Шэнь Жунъян и его спутники покинули пределы земель клана Тан, они не особо скрывали свои следы, так что Тан Байюй отыскала их практически без малейших усилий.
— Разве зять и впрямь считает, что помолвка расторгнута? — на ее губах играла легкая, насмешливая улыбка.
— А как же иначе? — Мо Вэньшуй не понимал истинных целей ее визита и не мог обменяться с Шэнь Жунъяном взглядами на глазах у незваной гостьи: эта девушка хоть и сторонилась людей, но отличалась крайней проницательностью и умом.
— Я не верю, что вы ни о чем не догадываетесь, — она легко улыбнулась и вызывающе посмотрела на них обоих. — Моя вторая сестра вовсе не умерла.
Мо Вэньшую поневоле пришлось изобразить крайнее изумление:
— С чего ты это взяла?
Тан Байюй на мгновение задумалась:
— Мне неизвестно, где сейчас скрывается вторая сестра, но я могу поручиться, что она жива. Тот гроб был совершенно пустым.
Мо Вэньшуя гораздо больше волновала цель ее прихода:
— Даже если это правда, полагаю, Глава Клана Тан прикладывает все усилия, чтобы скрыть случившееся. Зачем же Третья барышня прибежала рассказывать об этом нам?
Тан Байюй слегка прикусила нижнюю губу, а спустя мгновение подняла голову и прямо посмотрела на Мо Вэньшуя:
— Зятю ведь наверняка придется несладко перед вашими родителями из-за этой истории — они оба уверены, что ты повинен в смерти моей второй сестры. Если зять согласится оказать мне одну маленькую услугу, я помогу объясниться с вашими почтенными отцом и матерью.
Мо Вэньшуй покачал головой:
— Благодарю Третью барышню за доброту, но я сам объяснюсь во всем, так что утруждать вас нет никакой необходимости.
— Ты вот так запросто отмахиваешься от меня? Я назвала тебя зятем, неужели ты не хочешь принять во внимание хотя бы это родство? Наши семьи ведь с давних пор связаны близкой дружбой.
Тан Байюй опустила голову и принялась теребить подол платья, но не смогла скрыть мелькнувшее в глазах раздражение.
Близкая дружба, из-за которой меня сделали козлом отпущения, мысленно выругался Мо Вэньшуй, подсознательно за версту обходя любые попытки вновь завязать отношения с людьми из клана Тан.
В этот момент подала голос Ши Цзянь:
— Поздний час на дворе, прошу Третью барышню возвращаться. Нашему молодому госпожу нездоровится, и он желает отдохнуть пораньше.
Поняв, что искать помощи бесполезно, Тан Байюй поднялась на ноги, обвела их холодным взглядом и произнесла:
— Хорошо, я ухожу! Только потом не пожалейте об этом!
Круто развернувшись, она решительно зашагала прочь.
Мо Вэньшуй горько усмехнулся:
— И кому я только перешел дорогу?
— Даже женщины клана Тан обладают немалой долей норова. Раз ты сегодня отверг ее помощь, нет никакой гарантии, что завтра не наживешь новых проблем.
На следующий день Шэнь Жунъян и Мо Вэньшуй разошлись в разные стороны.
Первый направился в сторону горы Цинчэн, второй же, не выбирая дороги, думал лишь о том, как бы побыстрее убраться из владений клана Тан.
Как и предсказывал Шэнь Жунъян, стоило завести вражду с такой девицей, как Тан Байюй, как следовало заранее приготовиться к череде неприятностей. Мо Вэньшуя изводили придирками так, что он чуть было не расстался с жизнью, да вдобавок ко всему впутался в дурную историю — но об этом речь пойдет позже.
Что же до Шэнь Жунъяна, то он держал путь на гору Цинчэн, направляемый, разумеется, просьбой Сюэ Унян.
http://bllate.org/book/30624/3733771
Готово:
