Цюань Танский клан, расположенный в пределах Бишаня, по преданиям, берет свое начало в смутные времена конца династии Суй. Когда различные крупные кланы и влиятельные семьи разделили земли между собой, первый глава Клана Тан, Тан Динчу, не пожелал вмешиваться в борьбу за гегемонию и предпочел построить крепость на труднодоступных и легко защищаемых землях Сычуани. Внутри нее было установлено бесчисленное множество скрытых механизмов и смертоносного оружия, причем по мере смены династий этих ловушек становилось все больше и они усложнялись настолько, что даже сами члены клана Тан не могли полностью в них разобраться. Именно благодаря этим механизмам Клан Тан сумел уцелеть в бесчисленных войнах и превратился в один из самых древних и влиятельных родов в мире Цзянху. За исключением прямого запрета нападать на простых людей, не владеющих боевыми искусствами, Клан Тан не имел никаких особых уставных ограничений, из-за чего их поведение не подчинялось строгим правилам благородных сект, а за самим кланом прочно закрепилась репутация силы, находящейся где-то между добром и злом.
Нынешним главой Клана Тан был Тан Янь. Благодаря различным мерам ему удалось возродить некогда постепенно угасавший род Тан, и к двадцати годам назад Клан Тан стал местом, при одном упоминании которого у людей из боевых искусств стыла в жилах кровь. Обычно они не искали неприятностей сами, да и на лбу у них не было выбито клеймо Клана Тан, но если кто-то по неосторожности оскорблял их людей, исход не поддавался описанию никакими мрачными эпитетами. Получить ранения рук или ног от холодного оружия — это то, что можно увидеть и пощупать, но яды и скрытое оружие вызывали всеобщий страх своей незаметностью, из-за чего обитатели Цзянху старались держаться от Клана Тан как можно дальше.
Впрочем, слухи имеют свойство преувеличивать реальное положение дел: как и в случае с Шэнь Жунъяном или Лу Тинсяо, люди из Клана Тан были из плоти и крови, они умели плакать и смеяться. Ты искусен в владении мечом, а они — в использовании скрытого оружия, в этом не было ничего предосудительного. У нынешнего главы Клана Тан было четверо прямых потомков по старшей линии: один сын и три дочери. Старшая барышня Клана Тан, та самая Тан Цинцы, которую годом ранее домогались трое сыновей Линь Лоин, в отместку за что она их и уничтожила, год назад была выдана замуж далеко за пределы Центральных равнин. Третья барышня Клана Тан, Тан Байюй, с самого детства страдала параличом обеих ног и могла передвигаться только с помощью костылей. Для женщины подобное несчастье было тяжким испытанием, и ее характер, вполне предсказуемо, отличался крайней эксцентричностью, к счастью, она почти никогда не появлялась в Цзянху. Единственный законный старший сын клана, Тан Мохэнь, вобравший в себя все лучшие качества родителей, был красив, свободен нравом и умен, и его уже негласно назначили следующим главой Клана Тан.
А человек, ушедший из жизни насильственной смертью, был второй барышней клана — Тан Цзыцзин.
С чего вдруг Мо Вэньшуй оказался связан с ней узами брака?Семья Мо поколениями занималась торговлей и была богатейшей в районе Цзянцзян (Цзянсу и Чжэцзян). Двадцать восемь лет назад госпожа Мо, будучи на седьмом месяце беременности, возвращалась в земли Шу навестить родственников и подверглась нападению разбойников. Ее случайно спасла проходившая мимо госпожа Тан. Обе женщины сразу нашли общий язык, мило беседовали и стали названными сестрами, а несколько лет спустя у госпожи Тан родилась вторая дочь, и тогда оба семейства обручили своих детей. Мо Вэньшуй даже в глаза не видел свою невесту, а его уже привязали к ней до конца жизни — для его характера это было равносильно десяти самым жестоким пыткам. Старый господин Мо безумно любил свою жену, и протесты сына весили для него меньше одного мизинца супруги. Не имея другого выхода, Мо Вэньшуй прибег к самому действенному способу: пустился во все тяжкие среди цветов и ручьев, стараясь максимально испортить себе репутацию. Со временем ему даже полюбилась эта беззаботная жизнь в окружении красавиц, и мысль о возвращении домой ради женатая стала казаться ему совершенно немыслимой. После того как старый господин Мо отдал приказ в назначенный день явиться домой и взять жену, он написал второй барышне Тан письмо, в котором расписал все свои пороки и попросил ее поискать себе другого достойного мужа.
Люди из Цзянху не придавали значения условностям, и даже с учетом того, что к женщинам предъявлялось больше требований, чем к мужчинам, никто еще не слышал, чтобы кто-то наложил на себя руки из-за обычного письма. Услышав новость о насильственной смерти второй барышни Тан, Мо Вэньшуй почувствовал себя так, будто в ясный день грянул гром, а среди лета пошел снег — он ощущал себя еще более несправедливо обиженным, чем Доу Э. Но даже при этом ему было необходимо отправиться в Клан Тан: учитывая прежние отношения между двумя семьями, даже если глава Клана Тан станет бранить его и выпускать пар, эта поездка выглядела вполне разумной и оправданной.
— Как думаешь, не станет ли Тан Янь швырять в меня Лилии в бушующем дожде, едва услышав мое имя? — Мо Вэньшуй лежал на лошади, приняв редкий для него обессиленный вид. Кто бы мог подумать, что вторая барышня окажется столь хрупкой? Да и в письме он не писал ничего оскорбительного... Неужели она прочла те слова, в которых он сам себя ругал, и, осознав, что родители выбрали ей в мужья подобного человека, просто не выдержала удара?
— Очень даже может быть. — Шэнь Жунъян сидел в карете, закрыв глаза и погрузившись в созерцание внутреннего покоя. С богатством Башни Желаний карета, конечно, не могла соперничать по роскоши с императорским паланкином, но по уровню комфорта ничуть ему не уступала.
— Молодой господин, что за женщина была эта вторая барышня Тан? С чего бы ей сводить счетов с жизнью? — Сидели впереди Ши Цинь и Ши Цзянь, причем Ши Цинь правил лошадьми и попутно задавал вопросы из чистого любопытства. После того как Лу Тинсяо согласился спасти людей, он, монах Муюй и Юй Суцю целых пять дней приходили в себя. Развеивать чужую Технику Потерянной Души требовало гораздо больших затрат душевных сил, чем накладывать ее, и даже у Лу Тинсяо при всей его мощи промелькнула тень усталости. После того как они наконец очнулись, им потребовался еще целый день на отдых, прежде чем они полностью восстановились.
Монах Муюй и Юй Суцю оставили Шэнь Жунъяну и Лу Тинсяо символы своих учительских кланов, пообещав, что если в будущем возникнут проблемы, Удан и Шаолинь сделают все возможное для помощи, после чего отправились каждый в свою секту. Опасаясь, что Тан Янь при первой же встрече решит использовать его в качестве подопытного для ядов, Мо Вэньшуй наотрез настоял на том, чтобы ехать вместе с Шэнь Жунъяном — по крайней мере, ради Хозяина Башни Желаний тот не станет лютовать слишком сильно. Ши Цинь и Ши Цзянь, разумеется, сопровождали своего молодого господина в Клан Тан на церемонию выражения соболезнований.
— Тан Цинцы страстная и пылкая, Тан Цзыцзин мягкая и нежная, Тан Байюй холодная и высокомерная, а Тан Мохэнь умный и гордый. — Шэнь Жунъян лаконичной фразой обрисовал характеры всех четверых. Такова была оценка Башни Желаний в отношении четверых прямых потомков Тан Яня. Обладая превосходной памятью, он легко запомнил их имена и особенности нравов.
Откуда у мягкой по характеру домашней барышни нашлось столько мужества, чтобы уйти из жизни по собственной воле?
Быть может, именно это им и предстояло узнать в предстоящей поездке.
Тан Янь не станет встречать Мо Вэньшуя Лилиями в бушующем дожде.
Потому что навстречу им выехал Тан Мохэнь.
Когда они пересекли границу владений Бишаня, вдали показался отряд из добрых десятка всадников, неспешно двигавшийся им навстречу.
Впереди ехал молодой человек, необычайно красивый и до крайности горделивый. Даже никогда не видев его прежде, они с первого взгляда поняли перед ними молодой хозяин Клана Тан — Тан Мохэнь.
Люди Клана Тан остановились неподалеку от их кареты. Тан Мохэнь окинул всех взглядом и холодно бросил:
— Кто из вас Мо Вэньшуй?
Впрочем, можно было и не спрашивать: кто из обычных людей в Цзянху, будучи целым и невредимым, станет сидеть внутри кареты? Разумеется, это не кучер, так что оставался лишь тот единственный человек, что ехал верхом рядом.
Тан Мохэнь легонько поднял руку, словно собираясь погладить лошадиную морду, и движение это было мягким и естественным.
Мо Вэньшуй криво усмехнулся, чуть подавшись вбок, чтобы увернуться от нескольких тонких, как волос овцы, иголок, после чего был вынужден сложить руки в приветственном жестяном поклоне:
— Здоров ли молодой хозяин?
Тан Мохэнь проигнорировал его, переведя взгляд на карету:
— Вы кто такие?
— Ши Цинь и Ши Цзянь, левый и правый слуги Хозяина Башни Желаний. — Ши Цзянь сложил руки в приветствии. Несмотря на внешнее спокойствие, в глубине души он испытывал сильное пренебрежение: по его мнению, этот юный господин Клана Тан, который был ненамного младше их собственного господина, и близко не стоял рядом с последним.
Значит, в карете находился сам Хозяин Башни Желаний?
Зрачки Тан Мохэня слегка сузились, когда он посмотрел на повозку. Сидевший внутри словно почувствовал этот взгляд, и оттуда донесся сдержанный голос:
— У Шэнь имеется недуг, поэтому я не могу выйти из кареты. Прошу молодого хозяина Тан простить меня.
Тан Мохэнь подавил вспыхнувшее сильнейшее любопытство взглянуть на легендарную личность воочию, и на его лице наконец промелькнула хоть какая-то эмоция: перед лицом Башни Желаний у Клана Тан не было поводов задирать нос. Он кивнул и сложил руки в сторону кареты:
— Не стоит извинений. Раз сам Хозяин Башни Желаний пожаловал лично, мой отец несомненно будет безмерно рад. — Затем он снова бросил взгляд на Мо Вэньшуя, и без всяких слов разница между ними стала очевидна.
Мо Вэньшую оставалось лишь продолжать горько улыбаться и делать вид, что он ничего не заметил.
Как хорошо, что он уговорил Шэнь Жунъяна поехать вместе, иначе с характером Тан Мохэня те несколько иголок, что он только что схлопотал, показались бы лишь легкой разминкой.
Клан Тан славился своими механизмами и скрытым оружием. Крепость клана неизбежно пестрела построениями пяти стихий и восьми триграмм, а также техниками тайных врат и укрытия небес — пусть она и уступала Культу Бэймин, но все равно отличалась удивительной изощренностью. Без провожатого можно было легко заблудиться в этих коридорах и сгинуть внутри них навсегда, застряв посреди лабиринта. Однако сейчас эти галереи и проходы, включая только что пройденные ими главные ворота, были сплошь увешаны белой шёлковой тканью, символизирующей траур по ушедшим.
Тан Янь вышел встречать их лично — разумеется, скорее всего, вовсе не из-за Мо Вэньшуя, а из-за Шэнь Жунъяна.
Когда Ши Цинь выгрузил из кареты инвалидное кресло, а Ши Цзянь посадил туда Шэнь Жунъяна, вытащив его на себе из повозки, люди Клана Тан во главе с Тан Янем уставились на этого человека с нескрываемым изумлением. Историй о Башнях Желаний ходило слишком много — настолько много, что они никак не могли поверить, будто этот полуинвалид перед ними и есть тот самый загадочный и непостижимый Хозяин Башни Желаний.
Тан Янь не зря носил титул главы клана: он быстро взял себя в руки. Он провел гостей в главный зал, где последовали вежливые приветствия, и как только служанки, подавшие чай, удалились, тяжело вздохнул.
Мо Вэньшуй поспешно первым взял на себя вину:
— Дядя Тан, насчет второй барышни...
Тан Янь пресек его дальнейшие слова взмахом руки и покачал головой:
— Не твоя вина, просто у Цзыцзин не хватило судьбы насладиться жизнью. Кто бы мог подумать, что эта девчонка окажется настолько неблагоразумна...
— Где находится алтарь второй барышни? Нельзя ли нам пройти туда, чтобы выразить соболезнования и почтить ее память? — подал голос Шэнь Жунъян.
Тан Янь кивнул:
— Поминальный зал в соседнем дворе, моя жена тоже там. Она тяжело переживает утрату любимой дочери, так что если в ее словах промелькнет резкость, прошу вас не принимать близко к сердцу.
Госпожа Тан не позволила себе никаких резких высказываний и уж тем Kene не стала вести себя столь несдержанно, как Тан Мохэнь. Даже несмотря на то, что на ее лице отчетливо читались следы горя, а глаза были красными, ее манера держаться оставалась величественной и сдержанной, не теряя ни капли достоинства.
— Эта женщина приветствует Хозяина Башни. — Облаченная в белые матерчатые одежды госпожа Тан, совершавшая воскурение благовоний в память о дочери, поклонилась Шэнь Жунъяну, после чего повернулась и направилась к выходу из поминального зала, полностью проигнорировав Мо Вэньшуя.
Это еще можно было считать наилучшим приемом: не будь Мо Вэньшуй сыном ее названной сестры, сейчас его, скорее всего, уже потчевали бы какими-нибудь из бесчисленных смертоносных ядов и скрытого оружия этого мира.
Мо Вэньшуй прекрасно это понимал, а потому мог лишь в очередной раз потереть нос и криво усмехнуться.
Гроб второй барышни тихо стоял перед поминальными табличками. Шэнь Жунъян зажег благовония, и его взгляд скользнул по деревянной поверхности гроба.
— Так ты и есть несостоявшийся жених второй сестры? — холодный голос донесся от входа. Опираясь на костыли, в зал медленно, шаг за шагом, вошла девушка. Ее черты лица были чистыми и тонкими, но от нее веяло холодом, не позволяющим приблизиться. Служанки следовали за ней по пятам, желая поддержать, но не смея этого сделать.
Взгляд Тан Байюй надолго задержался на Шэнь Жунъяне. Родившись с увечьем и безвылазно сидя в четырех стенах, она испытывала определенный комплекс неполноценности, переплетенный с сильнейшей гордыней. Ей доводилось видеть друзей отца или младшего брата, но она еще никогда не встречала человека, у которого были бы такие же проблемы с передвижением, причем у этого человека ситуация выглядела куда серьезнее, тогда как она сама худо-бедно еще могла ходить.
— Здорова ли третья барышня? — Мо Вэньшуй потер нос, чувствуя себя несколько неловко.
— Если бы отец не повторял мне снова и снова, что нельзя вести себя грубо с гостями, тебя бы сейчас вымели отсюда вон метлой, — усмехнулась она холодно, забрала из рук служанки фрукты для подношения, аккуратно разложила их перед табличками, а затем повернулась к Шэнь Жунъяну. — Ты тот самый Хозяин Башни Желаний?
Шэнь Жунъян слегка склонил голову:
— Именно Шэнь.
— Твои ноги? — Тан Байюй нахмурилась и чуть склонила голову набок.
— С рождения такие, не могу ходить.
— Тебе не горько?
— Небеса не станут менять ничего лишь из-за твоих эмоций. — Шэнь Жунъян с мягкой безмятежностью смотрел на эту девушку — ожесточение в ее глазах было слишком сильным, а это ни к чему хорошему не привело бы.
— Шэнь Жунъян... — Тан Байюй кивнула, будто распробуя эти три слова на вкус. — Я запомнила тебя.
С этими словами она развернулась и зашагала к выходу, ступая то глубже, то легче, опираясь на костыли, и больше не взглянула на них ни разу.
Гости пробыли там недолго: было очевидно, что во всем Клане Тан им не рады. И хотя из-за присутствия Шэнь Жунъяна чинить открытых препятствий они не смели, это вовсе не означало, что хозяева встречат их с благожелательными лицами.
На лице Мо Вэньшуя застыло редкое для него выражение меланхолии — похоже, он действительно предавался грусти о второй барышне Тан, с которой ему так и не довелось встретиться при жизни.
— Что ты все-таки написал в том письме Тан Цзыцзин?
— Я расписал ей все свои недостатки и попросил расторгнуть помолвку, опасаясь, что в противном случае лишь испорчу ей жизнь. — Мо Вэньшуй развел руками. В том письме не было ни единого оскорбительного или задевающего достоинство слова, так что смерть Тан Цзыцзин, пожалуй, действительно можно было списать лишь на то, что она не выдержала удара судьбы.
— До наступления темноты еще два часа. — Шэнь Жунъян вдруг бросил странную, казалось бы, фразу, но Мо Вэньшуй лишь громко рассмеялся.
— Никто не понимает меня лучше Шэнь Жунъяна.
— Молодой господин Мо, что вы задумали? — с удивлением спросил Ши Цинь.
— Ночная вылазка в Клан Тан. — Мо Вэньшуй лукаво подмигнул.
Наступила ночь.
Черная тень стремительно неслась по черепичным крышам постоялого двора, но в какой-то момент внезапно замерла, припала к поверхности и затихла, не совершая больше никаких движений.
В комнате этажом ниже двое играли в го. Один сидел в инвалидном кресле, второй был облачен в синие одежды.
— Мо Вэньшуй, ну и отвратительный же у тебя стиль игры. Сам сходил, а теперь берешь ход назад, — безмятежный голос принадлежал Шэнь Жунъяну.
— Я же не благородный муж, с чего бы мне соблюдать правила честной игры. — Мо Вэньшуй потер нос, ничуть не смущаясь. — Ты у нас такой сильный, неужели тебе трудно уступить мне парочку камней?
— Управляющий Си прислал весточку, завтра я возвращаюсь в Башню Желаний.
— Я тоже жутко соскучился по вину, что варит барышня Юэ, так что поедем вместе. — Тот скривил просительную улыбку и смачно чмокнул губами.
Почувствовав, что фигура на крыше удалилась, человек в синем поднял голову, являя лицо Ши Циня:
— Молодой господин, откуда вы знали, что люди из Клана Тан заявятся подслушивать?
Шэнь Жунъян смотрел на доску для го и равнодушно произнес:
— Потому что они хотели убедиться.
— В чем убедиться?
— В том, действительно ли мы собираемся уходить. — Мо Вэньшуй толкнул дверь и вошел в комнату, подхватил со стола кувшин с вином и прямо из горлышка припал к нему губами. — Я тоже во всем убедился.
— И в чем же вы снова убедились, молодой господин Мо? — Ши Циню казалось, что они разговаривают загадками.
Мо Вэньшуй загадочно ухмыльнулся:
— Гроб второй барышни Тан пуст.
http://bllate.org/book/30624/3733770
Готово:
