В конце концов, благодаря подавлению мятежа совместными усилиями Десятого князя и Канцлера Ся Мэнфу, бунт с трудом удалось усмирить. Однако едва прогнали волка, как на пороге появился тигр. Десятый князь жаждал узурпировать престол, а Ся Мэнфу — захватить всю полноту власти. Дуань Лингэ, опираясь на малолетнего императора, оказалась у руля правления, и все три стороны сошлись в ожесточенной борьбе. К тому же государство Мобэй в северных степях и Государство Дадун к востоку от реки Янцзы воспользовались моментом, чтобы клещами вцепиться в границы Государства Южный Дянь и начать их пожирать. На какое-то время политическая обстановка в Государстве Южный Дянь погрузилась в зловещий туман.
Ся Мэнфу был главой семьи Ся. Представители клана Ся уже три поколения подряд держали в своих руках государственные дела Государства Южный Дянь, в то время как императорский род Дуань на протяжении последних ста лет оставался не более чем марионеточным режимом. Дуань Лингэ поклялась изменить это положение дел, тогда как Ся Мэнфу подошел к делу с глубоким и далеко идущим замыслом.
Тогда сложилась самая напряженная обстановка, и Ся Мэнфу выступил с предложением: выдать его собственную единственную дочь замуж за малолетнего императора в качестве императрицы. Он утверждал, что брак между императорским родом и знатными кланами укрепит взаимное доверие между правителем и подданными, что позволит им сообща противостоять внешним врагам. Дуань Лингэ вскипела от гнева в тронном зале, но не могла ничего поделать, а потому была вынуждена отделаться отговоркой: Император еще слишком юн, и справлять свадьбу в столь раннем возрасте было бы чересчур опрометчиво. Прошу всех уважаемых чинов поискать другие, более благоразумные пути.
Кто бы мог подумать, что большинство гражданских и военных чинов при дворе происходили из знатных кланов и во всем следовали за Ся Мэнфу. Все они в один голос заговорили: Заключение брачного союза — это и есть самый лучший способ укрепить взаимное доверие.
Нашлись и те, кто осмелился заявить прямо: Если Великая принцесса еще не замужем, то раз уж мы опасаемся, что император слишком юн, почему бы ей не заменить его?
Поначалу это казалось абсурдной бессмыслицей, не стоящей и обсуждения. Но стоило лишь одному человеку завести эту песню, как чиновники обоих рангов принялись наперебой обсуждать столь дикое предложение. Дуань Лингэ в мгновение ока всё поняла: разве это был брак по расчету между императорским родом и знатью? Это была пощечина от Ся Мэнфу, его способ показать ей, что вся политическая ситуация находится под его контролем, и какое бы нелепое и абсурдное дело он ни задумал, оно станет реальностью, стоит ему только пожелать.
Ся Мэнфу с усмешкой, похожей на шутку, произнес: Необычайный талант Великой принцессы и ее несравненная благородность известны всем под небесами. Если бы она смогла сочетаться браком с моим наследником, сделав наследника Ся супругом принцессы, это стало бы поистине великой радостью. Вся страна непременно воодушевится, а императорский род рука об руку со знатными кланами поведет народ в едином порыве — о каких внешних врагах тогда беспокоиться?
Стоило Канцлеру Ся заявить подобное, как в один миг по всему двору поднялся целый вал голосов, требующих, чтобы Великая принцесса заменила брата в этом замужестве.
Дуань Лингэ и малолетнего императора прижали к стене, лишив всякой возможности отступить. Намерения Ся Мэнфу были очевидны. Ходили слухи, что при бесчисленных женах и наложницах у Ся Мэнфу родилась лишь одна дочь. Едва она появилась на свет, как Ся Мэнфу громогласно объявил, что его дочь наделена великим предназначением, и принудил престарелого императора Государства Южный Дянь возвести ее в ранг наследника Ся.
Женщина-наследник сама по себе была беспрецедентным явлением в истории.
И теперь Ся Мэнфу вновь затеял попытку связать наследника узами брака с императорской семьей. Выдать ли ее замуж за императора или же за Великую принцессу — это не имело никакого значения. Главным было другое: став родственниками императорского рода, семья Ся смогла бы еще более открыто и законно захватить бразды правления в свои руки, гарантируя себе богатство и почести из поколения в поколение.
Малолетний император тогда до смерти перепугался и потерял дар речи, но изо всех сил сдерживал страх и тихо шепнул Дуань Лингэ: Великая принцесса, они же открыто злоупотребляют властью и намеренно унижают нас. Требовать, чтобы Великая принцесса вместо брата брала в жены жену — неслыханное дело! К тому же, я слышал, что этот наследник Канцлера Ся — прирожденный слабоумный. Они вовсе не искренне стремятся к союзу, они явно хотят силой принудить принцессу к браку. Почему бы мне не уступить их прежнему предложению и не жениться на этом наследнике Ся самому? Пожалуйста, старшая сестра, дай свое согласие.
Разве могла Дуань Лингэ дать согласие? Этот младший брат был избран из числа членов императорского рода — он был тем человеком, которого она могла законно возвысить. Если бы он взял в жены дочь семьи Ся в качестве императрицы, для Дуань Лингэ это означало бы лишь одно: этого брата больше нельзя использовать, ведь он до конца своих дней останется заложником в руках семьи Ся.
Лишившись всякой ценности после того, как император оказался в заложниках, Дуань Лингэ не только осталась бы без единого верного человека, но и в будущем была бы вынуждена убить его ради осуществления своих планов. Дуань Лингэ не желала проявлять жестокость, но еще больше ей было жаль этого необычайно смышленого брата, с которым за последние полгода они прошли через огонь и воду и между которыми зародилось глубокое взаимопонимание.
К тому же Канцлер Ся не успокоился бы, не добившись своего. В последние месяцы вокруг то и дело происходили неприятные происшествия, и оба — как Канцлер Ся, так и Десятый князь — проявляли пугающую активность. Если бы это дело разрешилось не так, как того желал Канцлер Ся, личная безопасность ее и брата оказалась бы под еще большей угрозой.
Дуань Лингэ сжала кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Однако лицо ее по-прежнему оставалось непоколебимым, и она холодно и решительно вынесла вердикт по поводу этой свадьбы: Раз уж это столь желанное лакомство, и все уважаемые сановники единогласно одобряют его, я даю свое согласие на этот брак. Я воспользуюсь своим высоким титулом законнорожденной Великой принцессы Государства Южный Дянь, чтобы призвать Ся Чи в качестве супруга принцессы, а свадьбу сыграть в день весеннего равноденствия.
Произнеся это, Дуань Лингэ на мгновение погрузилась в оцепенение. Неужели она и вправду согласилась? Она собственными устами дала согласие на этот невиданный в веках брак — используя статус принцессы, взять в мужья прирожденного дурачка!
И больше всего ее, на глазах у всех чиновников, унижало и возмущало то, что супруг принцессы на самом деле оказался женщиной! Две женщины сочетались браком, связав себя узами мужа и жены. Ее загнали в столь отчаянное положение, и всё это казалось настолько абсурдным, что походило на бред.
Но она не могла проявить слабость. Раз Канцлер Ся решил действовать наотмашь, ее решимость должна быть еще тверже.
И действительно, никто при дворе не ожидал, что Великая принцесса и впрямь согласится. Никто не думал, что она ответит так быстро, так безапелляционно и даже сама назначит дату. На какое-то время тронный зал погрузился в абсолютную тишину — ни у кого больше не хватало духу сказать хоть слово.
Тогда и Дуань Лингэ, и малолетний император втайне перевели дыхание. Хотя победу Дуань Лингэ назвать было нельзя, она наконец-то явила непреклонный авторитет, показав, что ее слово — закон. Это также заставило сановников осознать: Великая принцесса — далеко не просто писаная красавица или символ-пустышка, которыми так гордится Государство Южный Дянь. Ее воля оказалась куда тверже, чем они могли себе представить.
Раз уж решение принято, пути назад нет. До весеннего равноденствия оставалось чуть больше месяца, и Дуань Лингэ приказала задействовать все ресурсы императорского дворца для подготовки свадьбы. Вместе с шумом барабанов и всеобщим ликованием знатных кланов во главе с семьей Ся, это бракосочетание Великой принцессы было обставлено с беспрецедентным размахом.
Вот так, через хитросплетения случайностей, коварные расчеты и грубое насильственное принуждение, и сложилась сегодняшняя ситуация.
Вспомнив события годичной давности, Дуань Лингэ сохранила холодное выражение лица и лишь едва слышно вздохнула. Тут же она тихо приказала: Лань Мо, отправляйся и подготовь всё в тайне. После обеда я выступаю обратно в Город Чжаоли.
Слушаюсь, принцесса. — Лань Мо поднялась, сложила руки в приветственном желаннии, подхватила свой меч и быстрыми шагами вышла из комнаты.
Проснувшись ранним утром, Ся Люсы принялась бесцельно бродить по этой загородной резиденции в поисках Дуань Лингэ. В ее руках была простенькая карта усадьбы, которую Сяо Чжуцзы набросал по памяти, опираясь на места, где ему уже довелось побывать. Нарисовать что-либо еще у мальчишки не хватило бы умения, но путь от их собственного дворика до покоев Великой принцессы он помнил четко, потому этот отрезок и был запечатлен на бумаге.
http://bllate.org/book/30612/3732251
Готово:
