Деревянная резная дверь спальни снова отворилась.
Повернув голову, я встретился взглядом с парой глаз цвета небесной лазури. Эти чистые, как горный ручей, глаза скрывали в своей глубине нечто неприятное. Обладателем их был весьма привлекательный молодой человек с коротко стриженными золотистыми волосами; его густые брови были слегка нахмурены, а красивые губы плотно сжаты.
— Граф, вам стало лучше? — Он неспешно направился ко мне, и хотя его слова выражали беспокойство, в голосе не чувствовалось ни капли тепла.
Я мог лишь кивнуть в ответ.
— Рэй, ты почему вернулся только сейчас! — Баз вытаращил глаза, словно жаба.
— Разве я обязан отчитываться о своих перемещениях кому-либо, кроме графа? — Человек по имени Рэй бросил на База косой взгляд, его тон оставался всё таким же холодным.
У База дернулся уголок рта. Он посмотрел на меня, но побоялся дать волю гневу и принялся яростно вытирать платком лоб.
Кто же такой этот Рэй? Судя по манерам, Баз здесь управляющий, и то, что он называет Рэя по имени, говорит о не самом высоком статусе последнего. Однако в глубине души Рэя сквозило такое высокомерие, что он ни во что не ставил База.
— Есть что-нибудь поесть? Я проголодался, — подал я голос, чтобы разрядить обстановку, хотя на самом деле совсем не чувствовал голода.
— Трапеза давно готова, позвольте подать её вам? — Баз расплылся в улыбке; он был явно рад тому, что у меня проснулся аппетит.Вскоре перед моими глазами появился слуга с серебряным подносом, на котором была разложена еда. Там были изысканный хлеб с джемом, бекон, стейк и лоснящаяся жареная курица. Еще там обнаружилась миска с густой жижей желтоватого цвета, похожая на кукурузную кашу. Я зачерпнул немного в рот — вкуса не было абсолютно никакого, а к остальной пище я даже не притронулся.
Как же сильно я тоскую по вкусной белой рисовой каше! Каждый раз, когда я болел, папа всегда варил для меня кашу своими руками. Как же приятно было выпить эту освежающую, ароматную горячую похлебку — словами не передать.
Сделав пару глоток, я отложил ложку, а в желудке тем временем завязался целый узел. Если подумать, я уже день или два не ел во рту ни маковой росинки, так почему же я совсем не чувствую голода?
Круглое лицо База тут-же приблизилось:
— Эти блюда пришлись вам не по вкусу, господин?
— Вдруг расхотелось есть, убирай.
С усилием подавив тошноту, я схватил салфетку, вытер рот и бросил её на тарелку. Я напомнил себе, что нужно как следует отыгрывать новую роль: граф Гамильтон — далеко не самый простой в обращении хозяин.
Баз, судя по всему, давно привык к моим переменчивым настроениям. Дождавшись, пока слуга заберет поднос, он достал маленький серебряный колокольчик и позвонил в него.
В ответ на звон в дверях появилась миловидная девушка лет семнадцати-восемнадцати. У нее были огромные, сияющие влажным блеском живые глаза, а наряд горничной туго обтягивал округлую грудь.
Она склонилась в поклоне и сладко улыбнулась, обнажив две ямочки на щеках:
— Лиза поможет графу Гамильтону принять ванну!
Я на мгновение замер и перевел взгляд на База:
— Поможет принять ванну?
— Вашу рану нельзя мочить, поэтому позвольте Лизе помочь вам обтереться, — вполголоса пояснил Баз.
Я нахмурился:
— Пусть уходит.
Услышав мои слова, Лиза остолбенела. Её красивые большие глаза долго хлопали, а из них градом закапали слёзы.
— Господин, неужели Лиза в чем-то оплошала? — с трепетной осторожностью осведомился Баз, когда девушка, наконец, обиженно удалилась.— Сегодня я хочу поручить это другому человеку, — я наспех придумал причину, испытывая искреннее чувство вины перед этой милой девушкой. С самого детства мне доводилось получать немало любовных писем, но я даже за руку не держал ни одну девушку. А теперь эта развитая не по годам юная девица, моя ровесница, должна обтирать мне тело? Отрезвляющая мысль об этом бросала меня в краску.
— Тогда, по вашему мнению...?! — замялся Баз.
Мой взгляд облетел комнату и остановился на человеке, который тихо сидел у панорамного окна за чтением книги.
В свете ламп его красивое лицо казалось безмятежным и сосредоточенным, а ослепительно-золотые пряди волос легко колыхались от ночного ветерка.
Каждый в этой комнате делал меня центром своего внимания, и лишь он полностью игнорировал мое существование.
— Рэй, ты будешь обтирать меня, — мой голос звучал негромко, но в нем чувствовалось величие.
Рэй поднял голову, какое-то время молча и невозмутимо глядя мне в глаза, и наконец встал.
Клубящийся пар поднимался в роскошной ванной комнате. Я полулежал на белоснежном пушистом ковре, обернувшись в полотенце лишь ниже пояса.
Пуля оставила на моем плече темно-фиолетовый синяк, и хотя при движении все еще чувствовалась легкая боль, в целом я уже почти ничего не ощущал. Я был несколько удивлен: это же огнестрельное ранение, как оно могло зажить так быстро?
Рэй взял теплую влажную и мягкую махровую салфетку и принялся бережно протирать мое тело и конечности.
Пожалуй, единственным, с кем я сближался на столь короткую дистанцию, был только старик. Сначала я и впрямь немного пожалел о своем поспешном решении: этот мужчина заставлял меня нервничать безо всякой на то причины. В конце концов, я все еще не выяснил, кто он такой, и оставаться с ним наедине было действительно рискованно. К счастью, казалось, он со всей старательностью выполнял мой приказ.
Не зная, что и сказать, я просто закрыл глаза, расслабился и отдался во власть влажного тепла, скользящего по коже, ощущая сильные, но не лишенные нежности движения Рэя.
Как же тихо, до того тихо, что были слышны лишь дыхания друг друга.
Пусть мы и были одного пола, атмосфера складывалась донельзя... странная. Я не удержался и снова открыл глаза, чтобы взглянуть на него, и не ожидал, что этот взгляд приковывает меня намертво.
Пожалуй, это был первый раз в моей жизни, когда я так сосредоточенно смотрел на человека — на молодого мужчину.
Он был примерно посредине между моим возрастом и возрастом Графа, его кожа имела здоровый золотистый оттенок и отливала шелковистым блеском. Полное жизненных сил лицо находилось совсем близко, под длинными густыми ресницами таились прекрасные сапфирово-синие глаза с легкой поволокой, а выражение было спокойным и сосредоточенным. От него исходило какое-то странно ностальгическое ощущение...
Он слегка поджал губы, и изгиб уголков рта казался одновременно уязвимым и упрямым. Уставившись на эти розоватые губы, я отчетливо услышал собственный сглатываемый слюнный ком.
В царившей вокруг тишине этот звук прозвучал донельзя неуместно. Он поднял голову.
Я полностью оцепенел, думая, что он сейчас ляпнет что-то, от чего мне станет неловко, но он лишь произнес:
— Спереди закончено, переворачивайтесь.
Словно получив помилование, я торопливо сменил положение, лег на живот. Он еще не успел заметить того, что смутило бы меня куда сильнее: стоило мне лишь посмотреть на него, как внизу уже возникла реакция! Небеса, неужели прежний владелец этого тела был геем?!
http://bllate.org/book/30610/3731996
Готово:
