— Ш-ш-ш! — Е Уцю выглядел до крайности растерянным. В суматохе действий нефритовая подвеска, висевшая у него на поясе, соскользнула и упала прямо в объятия Лю Чжаошуана.
Юноша метался, как больной, хватающийся за любую соломинку. Он втолкнул Лю Чжаошуана в платяной шкаф и захлопнул дверцу.
Лю Чжаошуан, который всё это время покорно позволял собой манипулировать, сохранял нежное выражение лица. Он с поразительной чуткостью укрылся в глубине шкафа.
— Сейчас иду!
Закрытый шкаф поглотил большую часть звуков, даже голос Е Уцю стал приглушенным.
Как только свет померк, прежде мягкое лицо Лю Чжаошуана мгновенно помрачнело, а в глазах закипела жгучая ревность.
Высокому и длинноногому мужчине в тесном шкафу приходилось стоять согнувшись. Спадающие длинные волосы скрывали половину лица, а полумрак, замкнутое пространство и плотно окружающая его одежда создавали давящую атмосферу.
Прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, Лю Чжаошуан протянул руку, схватил одну из одежд Е Уцю, накрыл ею лицо и глубоко вдохнул.
— Цзянь… Вэй… хань.
А суетящийся Е Уцю, совершенно не подозревая о том, что творится за его спиной, поспешно отворил входную дверь.
Перед ним возникло статное лицо. Мужчина стоял прямо, его длинные волосы были собраны на затылке. Услышав скрип двери, он тут же перевел на него взгляд.
— А-Цю?
Это был Цзянь Вэйхань. Длинный меч, подвешенный у него на поясе, казалось, источал холодную жажду крови.
— Почему у тебя такое красное лицо?
Говоря это, он поднял руку и согнутым пальцем потянулся к пылающим щекам Е Уцю, но юноша инстинктивно отпрянул, уклоняясь от прикосновения.
Мужчина в черном замер, его длинные, узловатые пальцы повисли в воздухе.
— Я… у меня лицо вспотело.
Сердце Е Уцю бешено колотилось, готовое выскочить из груди. Его спина покрылась холодным потом, хотя щеки горели огнем.
Услышав ответ, Цзянь Вэйхань опустил руку и, опустив взгляд, посмотрел на него:
— Прости.
Он извинился первым, и в его глазах читалось глубокое раскаяние:
— Мне не следовало говорить те пошлые слова.
Какие слова?
Е Уцю, опершись одной рукой о дверной косяк, услышав извинение Цзянь Вэйханя, не зная, что произошло до его прихода, всё же закусил губу и улыбнулся:
— Я не виню тебя.
Растрепанные волосы юноши, влажные глаза — он выглядел в точности как невинный олененок.
Цзянь Вэйхань молчал. Позади него, во дворе, сияли фонари, а кусты гортензий, озаренные теплым светом свечей, служили ему фоном.
— Ты… — пальцы Е Уцю так сильно впились в дерево косяка, что побелели. — Ты пришел по делу?
Он чувствовал себя крайне виноватым, отчего его голос слегка дрожал.
В игре Е Уцю часто попадал в подобные ситуации. Но тогда это была лишь игра — он наслаждался азартом от одновременного романа с несколькими персонажами и воспринимал такие сцены раздора как развлечение.
Однако теперь всё стало реальностью, и сердце его охватили паника и нервозность.
Цзянь Вэйхань поднял взгляд. Теплый желтый свет свечей смягчил черты его лица, сгладив присущую ему холодную гордость.
— Ты хочешь, чтобы я сегодня спал в кабинете?
Мужчина в черном спрашивал вполне серьезно: в конце концов, слова, сказанные им ранее, были чересчур откровенны для застенчивого возлюбленного, так что гнев последнего был вполне объясним.
Услышав это, Е Уцю почувствовал облегчение: он вспомнил, что в игре они состояли в отношениях уже три года и давно жили вместе.
— Ты… — начал он, но от сильного волнения голос снова стал сдавленным.
Юноша в пропитанной потом одежде, с розовыми щеками, выглядел невероятно жалко и притягательно.
— В любом случае, я не виню тебя.
Сказав это, он отвернулся, упрямо отказываясь смотреть на Цзянь Вэйханя, стоявшего за порогом.
Внезапно навалилось чувство давления. Е Уцю не успел опомниться, как мужчина в черном уже заключил его в объятия.
Горячее дыхание коснулось его затылка, вновь вызывая волну мурашек.
— Сменил благовония?
Низкий голос прозвучал прямо у самого уха, словно насекомое заползло внутрь, вызывая невыносимый зуд, от которого невозможно было унять дрожь.
Е Уцю застыл, чувство вины едва не захлестнуло его:
— М-м, купил новые.
Он только что обнимался с Лю Чжаошуаном, и запах того успел впитаться в его одежду.
Кто бы мог подумать, что у Цзянь Вэйханя такой острый нюх!
Объятия мужчины были широкими и теплыми, но от него исходило ледяное дыхание. Словно порыв холодного ветра, оно пронеслось мимо, пытаясь перебить чужой запах, оставшийся на юноше.
У Цзянь Вэйханя были широкие плечи и узкая талия. Когда-то Е Уцю специально подбирал параметры персонажа так, чтобы создать разницу в телосложении, и теперь, оказавшись в его руках, он чувствовал себя на целую голову ниже.
Это позволяло мужчине прижиматься подбородком к его макушке, даря полное ощущение безопасности.
Но сейчас Е Уцю не чувствовал никакой безопасности — лишь страх, будто над головой завис острый клинок.
Хотя Цзянь Вэйхань был холоден и горделив, внутри он был заботлив и потакал всем прихотям Е Уцю — даже если тот совершал ошибку, он никогда не смотрел на него с гневом.
Но… это не означало, что он будет так же снисходителен, узнав, что его наградили «зеленой шапкой».
Нахмурится ли он и порвет с ним? Или в ярости прижмет его к стене, сжимая горло?
Е Уцю сглотнул, чувствуя, как страх перемешивается с неким странным ожиданием.
— Отдыхай.
Цзянь Вэйхань, обнимая юношу, накрыл его поясницу широкой ладонью и легонько провел пальцами:
— Этот аромат слишком едкий, нехорошо.
С этими словами он отпустил Е Уцю, но руки продолжали слегка обхватывать его:
— М?
— А? Хорошо, завтра же сменлю.
Е Уцю, зажатый в объятиях Цзянь Вэйханя, ощущал давление, исходившее от его крупной фигуры.
Он словно добыча под лапой хищника, которой некуда бежать.
— Тогда я пойду.
Цзянь Вэйхань опустил веки, длинные черные ресницы скрывали темные зрачки. Его холодное лицо не выражало ни единой эмоции. Казалось, он чего-то ждет, и ладонь на пояснице Е Уцю медленно сжалась.
Вдруг юноша, словно что-то вспомнив, встал на цыпочки и, склонив голову, быстро поцеловал мужчину в щеку.
Поцелуй был мимолетным, настолько быстрым, что Цзянь Вэйхань не успел толком прочувствовать его.
Мужчина в черном приподнял бровь, в его глазах вспыхнула агрессия.
Дул ночной ветер. Е Уцю, вспотевший ранее, теперь чувствовал, как волосы прилипли к щекам, а по спине пробегал холодок.
Одна из рук, лежавших на пояснице, отстранилась. Затем большой палец, покрытый мозолями от меча, прошелся по горячей щеке, цепляя прилипшую прядь волос и заправляя ее за ухо.
Е Уцю не успел даже поблагодарить, как сильный рывок прижал его обратно к груди Цзянь Вэйханя.
— ?
Юноша не успел опомниться, как сверху на него легла тень.
— Мф!
Мощный мужской аромат, смешанный с его привычной ледяной свежестью, окутал его, а губы, которые и без помады были алыми, подверглись жесткому натиску.
Этого Цзянь Вэйханю было мало: он приоткрыл рот и, обнажив белые зубы, принялся тщательно обкусывать мягкую плоть.
Е Уцю вжали в объятия, его корпус подался назад, вынужденный принимать этот невероятно напористый поцелуй.
Тяжелое дыхание звучало совсем рядом, а влажные звуки постепенно нарушали ночную тишину.
Когда его наконец отпустили, у Е Уцю в глазах потемнело, ноги подкосились, и он едва не рухнул на пол.
К счастью, Цзянь Вэйхань вовремя подхватил его, не дав упасть.
— Столько времени прошло, а ты всё еще не привык…
Мужчина, только что целовавшийся так свирепо, слегка усмехнулся и пальцем стер влагу с его губ.
— Ты… — губы Е Уцю опухли, а в голове царил полный хаос. — Предупреждать же надо.
— В следующий раз обязательно.
Юноша посмотрел на него с гневом, но эффект был невелик.
Цзянь Вэйхань наклонился, заставив его отступить на шаг назад, но вместо ожидаемого поцелуя лишь едва коснулся губами области под его левым глазом.
Это была… слезная родинка?
— Что хочешь на завтрак?
Мужчина в черном вернулся к своему обычному спокойствию, от былой жестокости не осталось и следа.
— Рисовую кашу с красными бобами.
— Хорошо.
На этот раз Цзянь Вэйхань действительно отпустил его и направился к лестнице.
Е Уцю смотрел, как широкая спина исчезает в проеме, и только тогда смог выдохнуть. Позвоночник до сих пор покалывало.
Он сглотнул, невольно вспоминая недавнюю битву на губах, и его щеки покраснели сильнее, чем цветы в коридоре.
Не успел он расслабиться, как сердце снова сжалось от тревоги: предстояло разобраться с тем, кто сидел в комнате.
Юноша закрыл дверь и повернулся к пустой спальне. Он быстро подошел к шкафу, но едва успел поднять руку, как чутко уловил тяжелое дыхание внутри.
Его рука замерла, а дверца шкафа распахнулась сама собой. Из темноты показалась тонкая, сильная и болезненно-бледная рука, которая, словно призрачная, втянула его внутрь.
— Лю Чжаошуан!
Е Уцю упал в чьи-то горячие объятия и прошептал имя мужчины, стараясь не повышать голос.
Кто бы мог подумать, что эти слова не остановят его, а напротив, лишь сильнее возбудят. Мужчина заключил его в свои объятия и начал тихо, снова и снова повторять его имя.
— Ты…
Шкаф был тесноват, и двум взрослым мужчинам в нем было крайне неудобно. Е Уцю был вынужден тесно прижиматься к нему, поэтому он прекрасно понимал, что тот сейчас делает.
Тяжелое, жаркое дыхание опаляло его шею, влажные и теплые прикосновения снова устремились к открытой коже.
Лю Чжаошуан закрыл глаза, слизывая пот с шеи Е Уцю и безжалостно сжимая в руке ту самую влажную одежду.
— Малыш… не бросай меня.
Тело мужчины затряслось, в голосе слышались обида и глубокое вожделение.
Внезапно рука, охватывавшая талию Е Уцю, резко сжалась, так что он едва не задохнулся.
Странный запах заполнил маленькое пространство. Сквозь полуоткрытую дверцу шкафа, в тусклом свете, Е Уцю с ужасом смотрел на Лю Чжаошуана, который жалко прижимался головой к его груди.
Неизвестно, когда тот открыл глаза — в его персиковых очах всё еще пылала страсть, губы стали еще более алыми, словно он напился крови, а на бледных щеках разлился неестественный румянец.
http://bllate.org/book/30609/3731934
Готово:
