Та лавка с жареной уткой находилась не так уж близко, и Чэнь Фунянь совсем не хотел идти туда пешком. Однако в тот самый миг, когда Вэнь Пэй устроился позади, он понял, что пешком было бы куда лучше: тот оказался до одури тяжелым.
Вэнь Пэю тоже сиделось крайне неуютно: железный багажник велосипеда впивался прямо в задницу. Из-за высокого роста и длинных ног он мог уверенно стоять на земле прямо из седла, и со стороны это выглядело до нелепого неловко.
Непонятно чем руководствуясь, Чэнь Фунянь всё же не сдавался. Надавив ногой на педаль, он тронулся с места черепашьей сорокостью и стал постепенно разгоняться.
Каковы бы ни были обстоятельства, Вэнь Пэй впервые в жизни сидел на велосипеде. Он вцепился в подол рубашки на талии Чэнь Фуняня, то и дело опуская голову, задирая ее и оглядываясь по сторонам.
То ли у Вэнь Пэя было исключительно тонкое обоняние, но даже при невысокой скорости он уловил среди порывов ветерка свежий, прохладный аромат.
Вэнь Пэй, разумеется, не стал размышлять о происхождении запаха; хоть запах этот ему и понравился, но вскоре его ждало нечто гораздо более привлекательное.
Слезши с велосипеда, Чэнь Фунянь направился прямо в лавку и меньше чем через две минуты вышел оттуда, неся завернутую в промасленную бумагу жареную утку. Он протянул ее Вэнь Пэю, который еще не успел слезть и по-прежнему упирался длинными ногами в землю.
Помня о том, что сегодня парня нужно искупать, Чэнь Фунянь не стал заезжать куда-либо еще и сразу повел его назад. Всё дорогу настроение у Вэнь Пэя было отменным: он не устраивал никаких фокусов и послушно плелся следом за Чэнь Фунянем.
Вернувшись, Чэнь Фунянь первым делом принялся за готовку. По заведенному порядку это была пустая похлебка с лапшой, в которую вдобавок накрошили несколько оставшихся с обеда лепешек.
Пока он стряпал, Вэнь Пэй какое-то время нерешительно глядел на источающую аппетитный запах утку, словно размышляя, когда же лучше насладиться лакомством, и то и дело украдкой косился на Чэнь Фуняня.
Чэнь Фунянь не обращал внимания на его взгляды. Когда лапша сварилась, он снял кастрюлю с огня, наложил большую миску и принялся за еду за обе щеки. Поддавшись его примеру, Вэнь Пэй тоже естественным образом взял палочки: он и вправду проголодался, а это блюдо маняло его уже давно, так что на какое-то время оба полностью погрузились в трапезу.
Чэнь Фунянь подцепил последние остатки лапши и, поднимаясь из-за стола, услышал, как Вэнь Пэй впопыхах бросил:
— Я… я больше не могу.
И добавил с видом полной правоценности:
— Я уже… наелся.
В бумажном пакете осталось еще немало кусочков утиного мяса. Бросив туда равнодушный взгляд, Чэнь Фунянь подошел к раковине и произнес с предельной бестактностью:
— Тогда оставь на завтра, доешь.
Чэнь Фунянь прекрасно видел неуклюжие попытки дурачка проявить ложную скромность. Сам он особой страсти к еде не испытывал: в детстве жил неплохо, на столе постоянно было мясо, а дед то и дело покупал гостинцы, поэтому сильной тяги к пище у него не выработалось.
К тому же эта жареная утка обошлась Чэнь Фуняню в сумму, равную его расходам на еду за три-четыре дня, так что покупка была откровенно расточительной. Вряд ли он станет баловать его часто, поэтому делиться этой едой не было никакой нужды.
Подобная «недалёкость» Чэнь Фуняня Вэнь Пэя не слишком обрадовала. Бросив на парня косой взгляд, он сдержал дыхание и больше ничего не сказал.
Закончив с уборкой, Чэнь Фунянь вскипятил чайник воды. Ванная в съёмной квартире была крошечной — двум рослым мужчинам там едва ли удавалось разминуться, и помогать ему с мытьем Чэнь Фунянь вовсе не собирался.
Дождавшись, пока вода закипит, он наполнил таз теплой водой и внес его в ванную. Перед тем как отправить туда Вэнь Пэя, он высказал все необходимые инструкции и на этом посчитал свою миссию выполненной, совершенно игнорируя насупленное, окаменевшее лицо гостя.
Вэнь Пэй молча шагнул в ванную.
Двадцать минут спустя Чэнь Фунянь, крутя в пальцах ручку, дорешивал оставшиеся с вчерашнего дня задачи по математике, а Вэнь Пэй все не выходил. Сорок минут спустя Чэнь Фунянь бегло просмотрел новый параграф по биологии, а Вэнь Пэй все еще не показывался.
Спустя почти час Чэнь Фунянь слегка нахмурил брови и озадаченно покосился на дверь ванной. Он решительно не мог представить, на что можно тратить столько времени при мытье, особенно поздней осенью и в ванной без всякого отопления.
Подойдя к дверному косяку и прислонившись к нему, Чэнь Фунянь презрительно хмыкнул:
— Ты там чем страдаешь? В унитаз провалился что ли?
В ответ ему повисла тишина. В ванной не раздавалось ни звука — даже журчание воды прекратилось.
Чэнь Фунянь уже заподозрил, что этот дурачок собрался замерзнуть до потери сознания, как изнутри донесся слабый, приглушенный голос:
— Нет… вода кончилась.
— Ты еще не домылся?
— Нет… нужна вода.
И надо же было уродиться такому хлопотному человеку. Смирившись со своей участью, Чэнь Фунянь повернулся, взял чайник, в котором еще оставалось немного горячей воды, и постучал в дверь, собираясь лишь предупредить:
— Я захожу.
Однако Вэнь Пэй испуганно завопил:
— …Тебе нельзя… входить! Не смей… смотреть на меня.
Он же был совершенно голым, как этот тип вообще смеет сюда заявляться?!
Рука Чэнь Фуняня, зависшая в воздухе, бессильно опустилась. Уголки его губ дернулись и взметнулись вверх: его действительно проняло на злой смех, после чего он без церемоний холодно съязвил:
— С больной головы на здоровую. Подумаешь, цаца какая нашлась, девица на выданье.
— Не пускаешь — ради бога. Горячая вода снаружи, сам возьми и принеси. Смотри только прикрой свое драгоценное голое тело, не выставляй напоказ, а то я ослепну от такой красоты.
— Ты… ты просто —
— Надоел хуже горькой редьки, да? Кроме этой фразы ничего сказать не можешь? Впрочем, и правда, двух слов связать не в состоянии, да еще и заикаешься, умом явно обделили.
Чэнь Фунянь лениво вернулся к табурету, вновь закрутив ручку в пальцах, и без всяких угрызений совести продолжил подкалывать соображающего туговато дурачка, даже злобно изогнув губы в улыбке.
В ванной снова воцарилось долгое молчание — видать, парня задели за живое. Кто-то злится, а кто-то от этого получает удовольствие; погодя немного, Чэнь Фунянь соизволил милостиво подняться с места.
Замок на двери туалета был сломан, так что Чэнь Фунянь мог открыть ее в любой момент, но заходить внутрь не стал. Он просто просунул руку, поставил чайник с горячей водой на пол и подробно проинструктировал:
— Вода очень горячая, за само тулово чайника не хватайся, берись за ручку, она черная такая, продолговатая. Сначала налей в таз, а потом уже подставляй…
Дверь ванной резко распахнулась, и они столкнулись нос к носу. Мокрые пряди растрепанных волос Вэнь Пэя прилисли ко лбу, капли воды стекали по шее прямо к ключицам, где краснели следы от его собственных пальцев. Одетый в рубашку и шорты Чэнь Фуняня, он свирепо уставился на хозяина дома.
Чэнь Фунянь же машинально отступил на шаг назад — будто испугавшись воинственного пыла гостя.
То ли у Вэнь Пэя не хватало словарного запаса, то ли он просто молча прожигал его взглядом, но Чэнь Фунянь легонько кашлянул и задал совершенно бессмысленный вопрос:
— Закончил?
В ответ Чэнь Фунянь увидел лишь холодный затылок Вэнь Пэя.
Впрочем, быть проигнорированным Чэнь Фуняню было ничуть не больно. Он освежился оставшейся горячей водой куда быстрее — не прошло и двадцати минут, как он уже вышел.
Оказавшись снаружи, Чэнь Фунянь сам проявил инициативу и разыскал Вэнь Пэя. Разумеется, вовсе не для того, чтобы нянчиться с ним, а чтобы привлечь к труду: изображать из себя прислугу Чэнь Фуняню не улыбалось, так что смененную одежду Вэнь Пэю предстояло стирать самостоятельно.
К счастью, у того еще оставалось понимание того, что за собой нужно убирать самому. Пусть поначалу он упрямо заявлял, что не умеет, но после недолгого обучения всё же принялся неуклюже елозить вещи в мыльной воде, правда, неизменно перебарщивая со стиральным порошком.
К концу этого дня Вэнь Пэй преобразился до неузнаваемости. Темные волосы выглядели свежо, сам он был чистым, а правильные черты лица в сочетании с красивой кожей и бледным оттенком лица не позволяли никому в здравом уме связать его с бродягой.
Когда он молчал и не открывал рта, от него исходило отталкивающее холодное величие. Точно так же, как и у Чэнь Фуняня, его внешность была лишена мягкости, но несла в себе сильный отпечаток агрессивности, из-за чего окружающим было трудно догадаться о его истинном положении.
Пусть Чэнь Фунянь легко мог вывести его из себя, остывал Вэнь Пэй так же быстро — или, вернее сказать, нынешний объем его памяти попросту не позволял зацикливаться на обидах надолго.
Закончив стирать свои вещи, Вэнь Пэй с грохотом швырнул таз на пол, прямо к ногам Чэнь Фуняня, слегка вздернул подбородок и снова демонстративно замолчал.
Окинув его взглядом с головы до ног, Чэнь Фунянь задумчиво кивнул. Отложив ручку и слегка приподняв брови, он протянул ленивым тоном:
— Постирано… на совесть.
— Я… спать хочу, — бросил Вэнь Пэй с прежней недоступной минкой.
— Подожди-ка.
Поднявшись, Чэнь Фунянь сорвал постельное белье, постеленное вчера, и бросил через плечо:
— Ложись.
Этой ночью оба спали превосходно. Особенно Вэнь Пэй: вымыться и лечь в чистую, теплую постель было для него роскошью, которой он был лишен уже черт знает сколько времени. Это позволило ему почти полностью забыть о перенесенных тяготах и унижениях, оставив место лишь для всепоглощающего расслабления и уюта.
Чэнь Фунянь не любил откладывать дела в долгий ящик, поэтому на следующий день около полудня он выделил время и отвел Вэнь Пэя в полицейский участок.
Едва переступив порог, Вэнь Пэй нахмурился. По его крайне неохотному виду Чэнь Фунянь догадался, что, судя по всему, кто-то из сердобольных людей уже приводил его сюда прежде.
Но раз уж они пришли, да и к тому же появилась зацепка в виде «имени», теплящая слабую надежду, Чэнь Фунянь все равно потащил его внутрь.
Дежурным в отделении в этот день оказался молодой парень-полицейский. Выслушав рассказ Чэнь Фуняня, он потрепал себя по волосам, еще даже не начав расспросы, но уже чувствуя, как у него завязываются уши.
Судя по краткой сводке Чэнь Фуняня, из улик было известно лишь имя, а возраст и родные места оставались абсолютной загадкой. На снятой с Вэнь Пэя одежде тоже не нашлось ни единой бирки, способной пролить свет на его личность, да и говорил он — пусть временами и заикаясь — на чистейшем путунхуа, без малейшего намека на диалект.
Сделав предварительные выводы, молодой страж порядка приступил к дежурному допросу. Поначалу, взглянув на Вэнь Пэя, он начисто отказался верить, что перед ним умалишенный, но стоило задать пару вопросов, как ему пришлось в это поверить.
На все вопросы этот выглядящий совершенно нормально и смазливым юноша либо отрицательно качал головой, либо выдавал три сухих слова:
— Не… знаю.
После повторных расспросов на красивом лице парня проступало явное недовольство: сжав тонкие губы в нитку, он наотрез отказывался реагировать или попросту отворачивался.
Дело было вовсе не в том, что Вэнь Пэй не хотел отвечать: его прошлое представляло собой абсолютную, выжженную пустоту, словно его и не существовало вовсе. Если бы не ночное потрясение, вызванное Чэнь Фунянем, и приснившийся тогда сон, он бы и собственного имени не вспомнил, так что сотрудничать со следствием ему было банально не под силу.
Чэнь Фунянь молча наблюдал со стороны. Впрочем, всё, что стоило спросить, он уже выяснил раньше и заранее знал, что вытянуть из него что-то путное не получится. Не обращая внимания на угрюмое и пренебрежительное поведение Вэнь Пэя, он просто присутствовал при разговоре, чтобы подтвердить слова полицейского.
Не обнаружив ни одной полезной зацепки, полицейский горько усмехнулся:
— Да уж, задачка не из легких.
Чэнь Фунянь поинтересовался:
— А по имени нельзя пробить его данные?
Официальным тоном полицейский пояснил:
— Разве что он местный, уроженец наших краев. Иначе круг поиска слишком велик, в базе данных есть информация только по нашему региону — вы же не станете бегать по отделениям во всех городах.
Результат был вполне предсказуемым, однако сильного разочарования Чэнь Фунянь не испытал. Подумав, он задал еще один вопрос:
— А кроме этого, разве нет никаких способов разыскать его семью?
http://bllate.org/book/30604/3731268
Готово:
