Бегство от гибели...
— А как же штаны? — Хотя Ся Ань считал затею князя не слишком надежной, у него не оставалось выбора, кроме как последовать за ним. В конце концов, князь был искусным бойцом, а он сам — слабым и беспомощным. Неужели полагаться на собственные силы, чтобы пробиться наружу?
Жун Ли нетерпеливо бросил:
— Иди голышом, все равно глубокая ночь, и ничего не разглядеть.
Ся Ань перевел взгляд, захлопал ресницами и произнес:
— Мне-то всё равно, я лишь боюсь опозорить князя. Если мы пойдем по улице вдвоем, и я буду с голым задом, что подумают люди о князе? И что они станут судачить о нашей с вами связи?
— И то верно.
Жун Ли открыл дверь и велел прислужнику подняться наверх. Тотчас же услужливый слуга подбежал мелкой рысцой, и Жун Ли приказал ему войти в комнату и убрать пролитое вино. Едва слуга переступил порог, Жун Ли ударом ладони лишил его чувств.
Стянув с бесчувственного штаны, он протянул их Ся Аню. Тот со скорбным выражением лица пробормотал:
— Князь, не проще ли было попросить у него одну пару штанов?
Если слуга так и останется лежать в комнате, не привлечет ли это чьего-то внимания?
Жун Ли бросил на него косой взгляд:
— Слыхал ли ты когда-нибудь, чтобы кто-то в разгар дела просил у слуги штаны?
Ся Ань опустил голову и тихо оправдался:
— Раб никогда этим не занимался, откуда мне знать.
Натянув штаны, он поднялся на ноги и заметил, что Жун Ли, выслушав его слова, довольно кивнул.
Жун Ли извлек из-за пазухи кинжал и, присев на корточки, уже собрался нанести удар, как вдруг Ся Ань бросился вперед и схватился руками за лезвие. Жун Ли мгновенно отдернул нож и рявкнул:
— Ты что творишь?
— Князь, зачем убивать человека? — Грабеж штанов вроде бы не требует уничтожения свидетелей.
Жун Ли зыркнул на него:
— Он знает, что мне понадобятся штаны на половине дела. Если об этом просочится слух, это запятнает мою мужественность.
Неужели князя заботит именно это?.. Ся Ань натянуто усмехнулся:
— Князь мыслит масштабно, но этот дурак всё равно не посмеет болтать лишнего. Прошу, пощадите его жизнь.
— Ты знаком с ним? — спросил Жун Ли.
Ся Ань покачал головой, но, заметив сгустившуюся кровожадность во взгляде князя, поспешно исправился:
— Лицо показалось знакомым, очень похож на старого знакомого.
Жун Ли убрал кинжал в ножны и больше ничего не сказал.
— Через дверь нам не уйти, давайте выберем окно.
Ся Ань оттолкнул деревянную стравку и испуганно ахнул:
— Ой, второй этаж, как высоко. Князь, посидите здесь минутку, пока раб привяжет простыни и занавеси, смастерит из них длинный канат и спустится... Ай!
Ся Ань открыл глаза и понял, что уже стоит внизу, судя по всему, в заднем дворе. Было темно хоть глаз выкол, ни единого фонаря для освещения. Он похлопал себя по груди — почему сердце так колотится? Наверное, от испуга. Напугал же его до смерти! С такой высоты сигануть вниз в одно мгновение, даже времени на подготовку не дали.
— Князь, ваша рука? — Ся Ань попытался повернуться.
Жун Ли прикрикнул:
— Держись ближе, нам еще через стену перелезать.
Ся Ань послушно прижался к груди князя, обвив руками его талию так крепко, что казалось, будто он хочет вплавить собственную поясницу в княжескую.
Ся Ань изо всех сил зажимал себе рот рукой, сдерживая рвущийся наружу крик. Князь не просто перемахнул через стену, он непрерывно порхал по крышам и карнизам, пересек почти половину города Линшуй и наконец выпрыгнул на восточную крепостную стену.
Ся Ань изо всех сил старался поставить обе стопы плашмя на узкую, в несколько дюймов шириной, верхушку стены. К счастью, рядом был князь — полагайся Ся Ань на свое чувство равновесия и предательски трясущиеся колени, он непременно сорвался бы вниз и превратился в лепешку. В ужасе дрожащим голосом Ся Ань спросил:
— Князь, почему мы не спускаемся?
Жун Ли поднял голову и невозмутимо ответил:
— Любуюсь луной.
Ся Ань едва не выплюнул кровь:
— Какая у князя прекрасная пора для досуга.
— Тебе не нравится? — Жун Ли на мгновение утратил суровый вид и крайне удивился.
Мы вообще-то спасаемся бегством, с чего бы нам это нравиться? Ся Ань почтительно произнес:
— Раб глуп и в подметки не годится изысканным вкусам князя.
Ничего не ответив, Жун Ли подхватил Ся Аня на руки, спрыгнул со стены, опустил его на землю, и они зашагали друг за другом.
Час спустя Ся Ань не выдержал и спросил:
— Князь, куда это мы направляемся?
Дорога вовсе не походила на ту, что вела в княжескую резиденцию.
— Возвращаемся в резиденцию, — бросил на ходу Жун Ли.
Ся Ань поспешно сделал два шага вперед:
— Князь, хоть с чувством направления у раба туго, память у меня неплохая. Помнится, на пути к княжеской резиденции должна быть одна очень крутая гора.
Жун Ли напустил на себя суровый вид:
— Хоть память у меня не ахти, с чувством направления всё в порядке. Мы вышли через восточные ворота, значит, и путь держим на восток.
— Но... княжеская резиденция находится на севере.
— Можно сначала пойти на восток, потом свернуть на север, а затем сделать крюк на запад.
Осекшись на мгновение, Жун Ли и сам почувствовал некоторую странность маршрута, тихо кашлянул и добавил:
— Это чтобы сбить с толку преследователей.
Ся Ань поднял большой палец:
— Князь мудр.
Побродив еще немного при свете луны, они остановились на ровной площадке. Жун Ли повернулся к следовавшему за ним по пятам и тяжело дышащему Ся Аню:
— Дальше не идем. Переночуем здесь до рассвета.
Ся Ань, словно получив помилование, рухнул замертво на землю, собираясь отдохнуть, но заметил, что князь смотрит на него странным взглядом. Сообразив в чем дело, он тут же вскочил и почтительно поклонился:
— Князь, прошу вас, садитесь.
Жун Ли не шевельнулся.
Ся Ань сжал зубы и расстелил на земле свою верхнюю одежду. Осенний ночной воздух был довольно прохладным, Ся Ань зябко передернул плечами и принялся с дрожью вглядываться в князя. Почему он до сих пор не ложится? Неужели подстилка кажется ему слишком маленькой, и он хочет забрать еще и штаны?
Конечно, гордость и приличия — штука важная. Но жизнь — важнее. В голове Ся Аня два человечка затеяли драку, но вскоре пришли к мирному соглашению: быть увиденным голышом — вполне допустимый предел терпения. В конце концов, его уже видели, стерпит.
Мешкая, Ся Ань принялся развязывать пояс. Жун Ли нахмурился: разве не холодно раздеваться догола среди ночи? Он указал пальцем на лежащую на земле одежду:
— Надень.
— А? — Ся Ань недоверчиво уставился на него.
— Надень, — снова негромко повторил Жун Ли.
Натягивая одежду, Ся Ань думал: каким бы жестоким ни был князь, при более близком знакомстве он оказывается весьма неплохим человеком. Он даже собирался лечь на грязную землю из опасения, что раб замерзнет. Впервые Ся Ань подумал, что иметь такого хозяина — не такая уж плохая участь.
Видя, как тот быстро оделся и посмотрел на него большими благодарными глазами, Жун Ли испытал внутреннее удовлетворение, слегка изогнул губы и великодушно разрешил:
— Сегодня можешь лечь на спину.
— Раб всегда привык спать на спине. Прошу вас, князь, располагайтесь первыми.
Жун Ли недоумевал:
— Если ты не спишь, как же я усну?
Неужели князь боялся, что из-за его ворочаний ему не удастся уснуть? Поняв это по-своему, Ся Ань послушно лег и закрыл глаза. Ой, как тяжело! Что-то придавило его сверху. Открыв глаза, он чуть не лишился половины души.
Прямо над ним нависло красивое лицо: длинные ресницы, пленительные миндалевидные глаза с приподнятыми уголками, прямой нос и бледные тонкие губы. Пережив первый испуг, Ся Ань против воли сглотнул слюну. Надо же, если присмотреться вблизи, князь невероятно красив.
Жун Ли протянул руку, повернул застывшее в оцепенении лицо раба вбок и похлопал его по белой и чистой щеке. На ощупь кожа приятная, вот только худоват; для сна лучше бы ему немного поправиться. Рисовую муку им выдали, почему же он никак не пойдет в рост? Наверное, из-за того, что в последнее время его трясет еще сильнее — пожалуй, это оттого, что они слишком часто видятся.
Князь тоже повернулся набок, прижавшись щекой к его щеке. Из-за разницы в росте голени и стопы Жун Ли повисли в воздухе. Эх, даже в росте не прибавил, спать так безумно неудобно.
Ся Аню было куда тяжелее: с одной стороны — грозный князь, готовый в любой момент обернуться диким зверем, с другой — ледяная земля. Зажатый между ними живым матрасом, он испытывал поистине жуткий трепет и неудобство. С трудом разомкнув губы, Ся Ань спросил:
— Князь собрался спать?
— Угу. — Ответ был тише некуда. Ухо Ся Аня как раз оказалось напротив княжеских губ, так что он всё расслышал отчетливо. Князь выпил немало вина, и если принюхаться вплотную, от него невыносимо разит.
Пока Ся Ань рассеянно размышлял об этом, князь вдруг недовольно проворчал:
— От тебя несет за версту. Сколько дней ты не мылся?
— Раб очень занят, всё никак не выдастся свободной минутки.
Прислушиваясь к тому, как дыхание князя становится всё более ровным и глубоким, Ся Ань почему-то постепенно расслабился, осмелел и робко озвучил свою просьбу:
— Князь, нельзя ли не подгонять строительство так сильно? Оставьте людям хоть немного времени на отдых. И лучше бы... впредь для моего двора... Кстати, теперь я в дворе Утун, можно ли выдавать белый рис и белую муку и двору Сыэнь, и двору Утун? Кукурузной мукой не наешься, да и овощную ботву раб не любит. А еще, не могли бы вы выделить обоим дворам хоть какую-нибудь служебную одежду? Не обязательно новую — сгодится то, что выбрасывают из других дворов, подбросьте нам на милость, а?
— М-м? — снова осмелился переспросить Ся Ань.
В ответ раздалось лишь размеренное, глубокое сопение Жун Ли.
Ся Ань вздохнул, мысленно тревожась за управляющего Хань. Если он не вернется так поздно, управляющий наверняка испугается — не подумает ли он, что тот сбежал? Возвратится ли он в княжескую резиденцию один и не подвергнется ли наказанию?
С таким хозяином разве дождешься возвращения в резиденцию? Ему вовсе не улыбается каждую ночь спать на земле, служа кому-то живым ложем.
Ранним утром в ветвях долго щебетали птицы, прежде чем Жун Ли раздраженно хлопнул ладонью по постели, собираясь сорвать злость. Однако в этот момент раздался вопль, и зарождающийся гнев пришлось силой загнать обратно в желудок.
— Ты в порядке? — Жун Ли поднялся на ноги и помог подняться скорчившемуся от боли Ся Аню. Тот пролежал на земле всю ночь, и его руки и ноги давно затекли; разве мог он устоять на ногах? От этого рывка он начал заваливаться набок, и Жун Ли пришлось выпятить грудь, подхватывая его в объятия.
Ся Ань забился, но его усилия напоминали попытки муравья сдвинуть дерево — силы были слишком неравны.
— У раба просто занемели ноги, всё хорошо.
Убедившись через мгновение, что Ся Ань способен стоять самостоятельно, Жун Ли разжал руки:
— Я спросил, чего ты орал секунду назад?
Вот глупости! Ты сам сладко спал, а потом тебя внезапно огрели ударом ладони — попробуй тут не взвыть! Ся Ань опустил голову, изображая предельную почтительность и пряча искривившиеся в усмешке уголки рта. Он поспешил придумать оправдание для своего хозяина:
— Рабу приснился дурной сон.
Выслушав этот «умный» ответ, Жун Ли дернул щекой. На самом деле он хотел спросить, не ушиб ли его тот самый вчерашний удар, но счел такой вопрос неуместным для своего высокого положения, поэтому не стал спрашивать напрямую.
Не дождавшись ответа от князя, Ся Ань опасливо приподнял голову, чтобы оценить обстановку, и этим рассмешил наблюдавшего за ним Жун Ли.
— Ха-ха, твоя физиономия... Ну надо же, как сильно ты меняешься от случая к случаю.
Ся Ань сперва остолбенел. Ему уже доводилось видеть улыбку князя, но столь беззаботная, искренняя радость заставила его защитные барьеры дать трещину. Сообразив в чем дело, он провел рукой по лицу и обнаружил, что с левой щеки осыпается изрядное количество засохшей грязи. Только тогда он понял, что князь потешается над ним.
Он принялся усердно тереть лицо рукавом, но князь остановил его:
— Не три. Только хуже размажешь. Впереди вроде бы река, ступай умойся.
Пройдя немного вперед, они действительно обнаружили чистую, звенящую речушку. Ся Ань с радостью бросился к воде, зачерпнул пригоршню и плеснул себе на лицо. Жун Ли смотрел, как капли воды рассыпаются по коже Ся Аня бисером, обнажая белую, нежную кожу, которая ярко и ослепительно сияла под лучами утреннего солнца.
Жун Ли вспомнил тот день в беседке у искусственных скал, когда из-за скверного настроения он заметил грязного и уродливого раба, сидевшего у воды с коромыслом в руках. Тот выглядел невероятно глупо, но почему-то развеселил его и поднял настроение. Именно поэтому, вопреки своему обыкновению устраивать коллективные казни для всех причастных, он тогда отдал приказ и помиловал всех, кроме той женщины, что нарушила запрет.
Позже, у заброшенного колодца, при тусклом свете луны он разглядел черты лица Ся Аня — тонкие, изящные, — и тогда в нем шевельнулось смутное сожаление. Но даже при всей его «черноте и уродстве» пятнадцатый братец положил на него глаз. Жун Ли охватило раздражение; охваченный приливом горячей крови, он тогда даже не осознал, почему злится, но четко уяснил одно: ни в коем случае нельзя позволить пятнадцатому братцу увезти этого глупого раба. В лучшем случае его просто испортят, а когда пятнадцатый разглядит его истинное лицо, то в ярости прибьет глупца собственными руками.
Кто бы мог подумать, что этот дурачок просто маскировался. А лицом... ну, выдался на славу.
Заметив, что князь замер на месте и не двигается, Ся Ань зачерпнул пригоршню чистой воды и услужливо протянул ее перед князем:
— Князь, пить не хотите?
Заглянув в ладони, Жун Ли прикусил губы, сдерживая улыбку — вода наполовину пролилась через пальцы, а он всё держит. Ну точно дурачок. Жун Ли изрек:
— Предлагаешь мне напиться воды после умывания?
— Нет же! Эта речная вода наверняка служит местным жителям: кто-то в ней овощи моет, кто-то ноги, а звери и вовсе вечно купаются. Ниже по течению люди ведь пьют из реки.
— Ты хочешь, чтобы я испил воду из чужих ножных ванн?
Ся Ань испуганно забормотал:
— Нет, раб имел в виду, что пить всё равно приходится — грязь целебна, хвори нет.
Это был вывод, выстраданный им во дворе Сыэнь.
— Я не буду этого пить. Ступай, поймай пару рыб и зажарь.
Разве речная рыба выросла на чем-то другом, кроме той же воды? Ся Ань молча скривил губы в знак несогласия. Скинув обувь и закатав штанишки, он залез в воду и принялся гоняться за рыбой. На дне лежало множество мелких скользких камней, которые больно впивались в стопы; оступившись, Ся Ань шлепнулся в воду с головой.
Жун Ли нырнул за ним, вытащил на берег и пару раз хлопнул по спине, пока тот не изрыгнул целое море воды. Как только цвет лица Ся Аня улучшился, князь принялся ругаться:
— Ты совсем дурной? Рыбу ловят стоя на месте, поджидая, пока она сама подплывет, какого черта ты носился за ней?
Волосы Ся Аня вымокли до нитки и под солнечными лучами сверкали черными драгоценными камнями, от которых невозможно было оторвать глаз. Лицо бледное, губы распухли от закусывания, нос слегка подрагивает, а глаза влажные — жалкое зрелище, готовое в любой момент сорваться в слезы. В этот момент Жун Ли отчетливо понял, что этот глупый раб перед ним — всё еще ребенок, по крайней мере, детская непосредственность в нем не испарилась.
Смягчив тон, хотя из-за недавнего раздражения голос все равно звучал сурово, он приказал:
— Собери хвороста. Далеко не отходи.
Ся Ань выбрался на берег, отжал одежду и набрал неподалеку сухих веток. Когда он вернулся, князь уже поймал пять рыб и сложил их рядышком; они уже не подавали признаков жизни — видимо, были пойманы довольно давно. Ся Аню стало немного стыдно: он собирал хворост дольше, чем князь ловил рыбу.
Аккуратно сложив дрова, Ся Ань осторожно поинтересовался:
— Князь, а у вас случайно нет с собой огнива?
Жун Ли внезапно ощутил прилив гнева из серии «не оправдал надежд», помрачнел и процедил:
— По-твоему, я тот тип людей, что носит с собой огниво?
Нечего было и надеваться. Ся Ань почесал затылок и набрался смелости спросить:
— И... и что же делать?
— Тупица. Иди найди два сухих камня.
Ся Ань хлопнул себя по лбу:
— Ой, как я мог забыть про способ высекания искр камнями!
Тут его лицо резко изменилось, он испуганно согнулся в поклоне:
— Князь, оговорился, прошу простить!
— До каких пор ты заставляешь меня ждать?
— Сейчас же! — Ся Ань побежал рысцой и притащил два камня среднего размера. Бросив взгляд на восседающего князя, он понял, что тот и не думал ему помогать. Ся Ань взял камни и принялся стучать ими друг о друга. Странно, в книжках писали, что стоит ударить пару раз, как полетят искры, но не было ничего.
Он продолжил удары. Чем сильнее Ся Ань старался, тем острее ощущал холод, исходивший от промокшей насквозь одежды. Не успел он толком расстроиться, как из-за его спины с двух сторон протянулись руки, выхватили камни и парой точных ударов запалили хворост.
Чтобы разжечь огонь, нужно было наклониться как можно ниже к веткам. Жун Ли подался вперед, и Ся Ань едва не рухнул ничком на землю, но большая рука вовремя подхватила его за талию.
Ся Ань чувствовал, что их отношения с князем всегда были какими-то странными. В чем именно заключалась странность, он сказать не мог, но от этого становилось не по себе, и он на мгновение замер.
А вот Жун Ли был недоволен. Неужели он, князь, лично наловил рыбы и развел костер, так теперь и жарить ее должен сам?
— Чего застыл? Живо за дело, жарь рыбу.
— Слушаюсь! — отозвался Ся Ань.
Он подцепил рыбину на тонкую ветку от рта до хвоста, нанизал так все остальные тушки и уже собирался поднести их к огню.
Жун Ли остановил его:
— Ты собираешься жарить ее с требухой?
— Разве нужно потрошить? А как это делается? — Ся Ань изумился до крайности.
Он умел варить кашу и стряпать паровые булочки, но с сырым мясом во дворе Сыэнь никогда не сталкивался — откуда ему было знать?
Лицо Жун Ли похолодело. Даже если он питал к кому-то симпатию, это вовсе не значило, что он позволит этому человеку зазнаваться и садиться себе на шею.
— Дерзость! По-твоему, я должен сам потрошить рыбу ради тебя?
Напуганный окриком князя, Ся Ань рухнул на колени, беспомощно выставив перед собой нанизанную рыбу. Спустя долгое время он решился на отчаянный шаг:
— Не одолжите ли рабу свой драгоценный нож? Мне нужно вспороть рыбе брюхо.
Жун Ли со злостью швырнул в него свой личный кинжал.
Дрожащими руками Ся Ань подобрал тот самый нож, который чуть было не лишил жизни невинного человека. Прицелившись, он с силой вонзил лезвие в рыбину, разрезал брюхо и, давясь отвращением к рыбьему смраду, опустил голову и принялся тщательно выскребать внутренности.
С трудом закончив со второй рыбой, Ся Ань потянулся за третьей, но князь отобрал у него нож. Словно по мановению волшебства, ловким движением Жун Ли разрезал рыбину с боку, молниеносно выпотрошил ее, и в мгновение ока все оставшиеся три тушки оказались идеально чистыми.
Ся Ань с благоговейным трепетом посмотрел на князя. Кто бы мог подумать, что столь благородный, вспыльчивый и надменный хозяин умеет разводить костры и жарить рыбу?
Под крайне нетерпеливыми и недовольными наставлениями князя Ся Ань наконец закончил жарку и почтительно протянул ему одну рыбину. Жун Ли брезгливо поморщился:
— Возьми другую. Эту ты распотрошил — сам ее и ешь, а я буду есть только ту, что приготовил сам.
Подумаешь, товарный вид подкачал, есть ли вообще разница? Какой привереда! Ладно, перебирай на здоровье, лишь бы мне оставили кусок пожрать, с голодухи помру.
Ся Ань с улыбкой поменял рыбу, подул на ту, что выпотрошил сам, и откусил огромный кусок.
Тьфу!
Ся Ань тут же выплюнул всё обратно. Почему она оказалась такой тухлой и горькой? Есть было невозможно!
http://bllate.org/book/30600/3730301
Готово:
