— Ох. — Ся Ань мучительно согнулся и его вырвало. Жун Ли бросил взгляд назад, затем крепче прижал к себе потерявшую сознание Инь и, взревев, приказал позвать Императорского лекаря. Толпа слуг и прислужников, окружив князя и княгиню, удалилась. Никто даже не заметил, как Ся Ань, окончательно лишившись красок, повалился на землю.
Чэн Дафан вместе с двумя помощниками из Зала наказаний осторожно сняли избитую служанку с деревянной рамы. Когда они при помощи маленького молоточка ударили по суставам её рук, от которых остались лишь белые кости, девушка испустила нечеловеческий крик. Ся Ань снова пришел в себя. Он увидел, как эти обнаженные кости отделили от тела. Служанка уже была без сознания, и двое помощников потащили её по земле прочь.
— Жаль, я ведь хотел нанести три тысячи шестьсот ударов, чтобы потренироваться, — с нескрываемым сожалением вздохнул Чэн Дафан.
Помощник принес бумагу для окон, Ся Ань быстро заклеил проем и направился к выходу. Слуга недовольно окликнул его:
— Кто тебе разрешил уходить? Как ты работаешь, такой нерасторопный! Эй, стоять!
Добежав до двора Сыэнь, Ся Ань закрыл дверь кухни и навалился на неё спиной. Он медленно сполз вниз, обессиленно сел на пол и, обхватив колени, уткнулся в них лицом.
Двор Утун был недавно переформирован: управляющих и поваров там пока не было, а из персонала оставалось всего около десятка слуг и кухарок. В тот день княгиня, вернувшись, слегла от испуга и, сжимая руку князя, умоляла его проявить милосердие к остальным заключенным. Князь, жалея добрую княгиню, тут же согласился и приказал перевести слуг и кухарок во двор Утун на тяжелые работы, а молодых служанок продать в публичные дома.
За долгие годы это было самое мягкое наказание в княжеской резиденции. Слуги шептались о том, как сильно князь балует княгиню. Однако, как только княгиня смогла встать с постели, она устроила в боковой комнате молельню и проводила там всё время, не показываясь на людях. Даже когда князь несколько раз вызывал её для исполнения супружеского долга, она отказывала, ссылаясь на слабое здоровье.
Управляющим низшими слугами был человек по фамилии Ло. Не желая задерживать работы, проводимые под самым носом у князя, он перевел с десяток человек из двора Сыэнь во двор Утун. Таким образом, в каждом дворе осталось по тридцать с лишним человек. А-Фу и Ся Аня оставили работать на кухне, так как кухарки, хоть и умели готовить, не были приспособлены к тяжелому физическому труду. В итоге в каждом дворе оставили по две-три женщины готовить и присматривать за хозяйством, а остальных обязали помогать во дворе Слушающего Ветра.
На третий день князь перестал лично следить за ходом работ. Поговаривали, что он ежедневно навещал княгиню, но после того, как она в очередной раз ему отказала, он в ярости купил себе новую наложницу — молодую певичку, выкупленную из борделя. Она была невероятно хороша собой и покладиста, так что князь теперь целыми днями пропадал в её дворе Хуаин.
Ся Ань передал подготовленные материалы человеку, работавшему наверху, и потянулся за следующим куском. Вдруг человек сверху оступился, и массивная деревянная балка рухнула прямо на Ся Аня. Тот застыл в оцепенении, но стоявший рядом человек вовремя среагировал, толкнув его в сторону, чем спас от верной смерти.
Управляющий Хань спрятал свой курительный прибор, схватил Ся Аня за руку и постучал по его голове:
— Почему ты последние дни ходишь будто сам не свой? Тебя во дворе Утун кто-то обижает?
С тех пор как Ся Аня перевели во двор Утун, они толком не разговаривали.
— Нет, я ведь здесь давно, кто посмеет меня тронуть? — покачал головой Ся Ань. Хотя он служил в резиденции не так долго, во дворе Сыэнь он пробыл почти два месяца. Переведенные туда слуги были в смятении, ничего не знали, и во всем полагались на совет «старичков». К тому же, Ся Ань был в хороших отношениях с управляющим Хань, и остальные старики старались его поддерживать — одного этого было достаточно, чтобы никто не смел его задирать.
— Тогда… — Управляющий Хань хотел еще что-то сказать, но его за руку потянул Управляющий Фу.
— Управляющий Хань, беда! Среди балок и столбов, что завезли в резиденцию, немало проеденных жуками.
Управляющий Хань удивился:
— Как такое возможно? Для княжеской резиденции даже второсортных товаров не закупают. Кто этот смертник-торговец, что подсунул гнилое дерево?
Управляющий Фу ответил:
— Самое странное, что клан Фан ведет дела с резиденцией уже лет семь-восемь, всегда всё было гладко. Как же это вышло? Если князь узнает, он с них живьем шкуру спустит и на окна наклеит.
Ся Ань весь затрясся. Управляющий Хань решил, что он просто испугался слов о «сдирании шкуры», поэтому улыбнулся ему и снова повернулся к Управляющему Фу:
— Я слышал, что глава клана Фан в первой половине года перенес инсульт, и теперь делами заправляет старший сын, Фан Сятун.
— Кто, кто заправляет делами? — Ся Ань вдруг оживился, в его глазах вспыхнул огонь.
— Фан Сятун, старший сын клана Фан. Они — одни из самых богатых людей в городе Линшуй, что в сотне ли от столицы. — Управляющий Хань подозрительно посмотрел на него: — Ся Ань, ты что, знаешь его? Или у тебя в их доме есть родственники среди слуг?
Ся Ань энергично закивал:
— Да, я знаю его! Управляющий Хань, есть ли способ помочь мне встретиться с ним?
Управляющий Фу покачал головой:
— Ты даже за пределы княжеской резиденции выйти не можешь, о какой встрече с молодым господином Фан может идти речь?
А управляющий Хань неожиданно сказал:
— Раз уж с лесоматериалами возникли проблемы, всё равно нужно кому-то туда съездить. Почему бы мне не взять Ся Аня с собой?
— …Ну хорошо. Но помни: главное — дело. Не смей из-за личных чувств терять время, и ни в коем случае не задумывай ничего лишнего. Под небом всё принадлежит князю, — сказал он, бросив косой взгляд на Ся Аня.
— Благодарю, Управляющий Фу. — Управляющий Хань, конечно, не позволил бы Ся Аню рискнуть и сбежать. Жестокость князя Цинсянь была известна всем: до сих пор никому из рабов не удавалось спастись. Тех, кого ловили, подвергали трехдневным пыткам в Зале наказаний, а на последнем издыхании их тела отдавали на растерзание собакам.
Ся Ань ликовал. Он думал, что в этой резиденции ему больше не видать света, и оставался лишь вопрос, как именно он умрет — раньше или позже. Кто бы мог подумать: среди гор и рек не было пути, но за ивами и цветами открылась новая деревня.
Они отправились во двор Хуаин, чтобы получить жетоны на выход из резиденции и двадцать вэней на проезд и питание. У Ся Аня была только одна пара одежды, так что собираться было не нужно. Он лишь проводил Управляющего Хань во двор Сыэнь, чтобы тот взял багаж, а сам попросил у кухарок несколько лепешек и бурдюк с водой.
Когда князь взял себе в наложницы певичку, он пожаловал двору Сыэнь целый ящик белого риса и муки. Все говорили, что это князь так уколол княгиню, разозлившись на неё. Ся Аню было всё равно — женится он или берет наложниц, главное, что теперь была белая мука.
Кухарки, привыкшие прислуживать при князе, никогда не знали нужды, поэтому не могли есть кукурузную кашу, в отличие от А-Фу, который мыслил наперед и кормил всех хорошим рисом и мукой.
Управляющий Хань, будучи мужчиной, собрался быстро: переоделся в приличную одежду, взял сменную пару и даже отдал одну из своих вещей Ся Аню. Одежда Ся Аня была слишком рваной, а из-за работы её некогда было стирать, так что она стала невыносимо грязной. Пусть наряд Управляющего Хань был великоват, зато чистый и без заплаток — достаточно было подвернуть рукава и штанины.
Выйдя за ворота, они сразу наткнулись на извозчика, предложившего услуги паланкина. Ся Ань не решал такие вопросы, поэтому ждал, пока Управляющий Хань закончит любезничать с охранниками. Когда он спросил, стоит ли брать паланкин, Управляющий Хань похлопал его по голове и рассмеялся:
— Паланкин? Ты кем себя возомнил, молодым господином? Денег, что дали в резиденции, хватает на пять вэней за две лепешки. Двадцать вэней — это всего восемь лепешек. Нам два дня пути, на еде и так будем экономить, а ты о паланкинах мечтаешь! Мечтать не вредно.
Извозчик, увидев, что Ся Ань, хоть и в странной одежде, выглядит опрятно, не как низший раб, хотел было подзаработать, но, услышав, что это двое бедняков, фыркнул, махнул рукой и побрел в другую сторону.
Управляющий Хань вздохнул:
— Вот ведь, смотрят на людей свысока.
Ся Ань улыбнулся:
— Забудьте, стоит ли на них обижаться?
Управляющий Хань всмотрелся в глаза Ся Аня: они блестели, как два драгоценных камня, и весь он словно светился изнутри. Управляющий Хань сказал на ходу:
— Сегодня ты совсем другой. Как будто человек ожил.
— И правда, ожил, — у Ся Аня от улыбки округлились глаза.
— Неужели у тебя и правда есть родственники в поместье Фан? Они смогут тебя выкупить?
Ся Ань кивнул:
— Если это тот человек, о котором я думаю, он непременно сможет.
— Так уверен? Какое у него положение, какую должность занимает в клане Фан? Сможет ли он вот так просто выложить сотню лянов серебра? — Управляющий Хань был настроен скептически. Где обычным людям взять сотню лянов?
Ся Ань улыбнулся:
— Разве вы сами не говорили, что их семья — одни из самых богатых в городе?
Управляющий Хань остановился:
— Ты хочешь сказать, что ты и старший сын Фан — родственники?
— Да, он мой двоюродный брат.
— Дальний родственник? — Если старший сын Фан согласится помочь, то даже дальнему родственнику будет обеспечена сытая жизнь.
Ся Ань усмехнулся:
— Он сын моего родного дяди. Мой отец в юности отправился странствовать по Югу, там и осел.
Управляющий Хань не мог поверить:
— Тогда почему ты не пошел к ним, а продался в рабство? — Он подумал, что Ся Аня могли похитить торговцы людьми, но с его умом он вряд ли бы позволил себя так просто продать.
— Мы давно потеряли связь с семьей дяди. Когда наш дом пришел в упадок, я с отцом поехал в столицу искать их, но старый дом был уже продан, и никаких вестей о них не было. Отец тяжело заболел, денег на похороны не было, и вот… Бедный отец, так и не увидел брата до самой смерти.
— Какой ты еще ребенок, говоришь — и сам слезы вытираешь. Как бы там ни было, ты их нашел. Больше не придется жить в рабстве, я тебе даже завидую.
Ся Ань сквозь слезы рассмеялся:
— Еще не факт, что это он. Кстати, Управляющий Хань, у вас ведь наверняка есть семья. Неужели не осталось никаких накоплений от прежних хозяев? Почему вы не выкупите себя? Неужели во дворе Сыэнь даже управляющим нельзя выкупиться? А как же я? Если будут деньги, я смогу? — Его взгляд потускнел.
— Я человек, которого прежний господин приставил к резиденции, я слуга по наследству, о выкупе не может быть и речи. Всё зависит от того, захочет ли господин тебя отпустить. Во дворе Сыэнь действительно не разрешают выкупаться. Даже если у тебя не подписан договор о жизни и смерти, когда придет срок окончания службы, тебя всё равно не выпустят. — Увидев, как Ся Ань мгновенно побледнел, Управляющий Хань поспешно добавил: — Но если за тебя замолвит словечко такой богатый клан, как Фан, думаю, проблем не будет.
— Напугали вы меня, — Ся Ань прижал руку к груди, притворяясь, что ему больно. — Я во сне мечтал выбраться из этого людоедского места.
Управляющий Хань рассмеялся:
— Теперь тебе не нужно об этом мечтать. С таким богатым родственником ты будешь жить в достатке.
Они поспешно шли весь день, лишь раз остановившись в чайной, где за две вэни купили два стакана холодного чая и съели лепешки, захваченные из резиденции — это и был их обед. В сумерках они пораньше решили остановиться на ночлег: управляющий Хань сказал, что впереди гора, и если не найти постоялый двор, придется ночевать под открытым небом. За горой были северные ворота города Линшуй.
За шесть вэней они сняли места в общей комнате. Ся Ань привык спать на нарах, а из-за дневного пути быстро начал тихонько похрапывать. Управляющий Хань ворочался, не в силах уснуть, накинул халат и пошел к стойке купить вина, чтобы посидеть во дворе.
Только он вошел на задний двор, как услышал знакомый голос и тут же спрятался за дверью.
Жун Ли и Сюй Цинжуй шли по двору. Сюй Цинжуй говорил:
— Князю не о чем беспокоиться, всё идет по плану.
— Даже так, нельзя терять бдительность. Всё должно быть идеально. Выдвигаемся завтра в час Дракона, не опаздывайте. — Жун Ли был одет в шелковое одеяние озерно-зеленого цвета с темным узором, волосы были перехвачены простой белой лентой — он был в одежде простолюдина.
Управляющий Хань много лет служил в резиденции, но никогда не видел своего господина в таком облике. Князь, которого он знал, всегда носил роскошные наряды, золотые короны и любил пышность. В юности он был несносным, а позже стал жесток и деспотичен. Сейчас же он выглядел серьезным, без тени насмешки или жестокости — даже в этих двух-трех фразах чувствовалась рассудительность. Однако исходящий от него холод был всё таким же пробирающим до костей.
Он старался не дышать. Раз князь и главный управляющий здесь, в таком виде, значит, затевается что-то тайное. Если князь заметит его, то во дворе постоялого двора прибавится один призрак.
Когда они прошли мимо и направились к комнатам высшего разряда, он сделал два глубоких вдоха и побежал обратно в общую комнату, зарывшись с головой в одеяло. Ся Ань проснулся и сонно спросил, что случилось. Управляющий Хань покачал головой, сказал, что выходил по нужде, и поторопил его спать.
На следующее утро, в час Кролика, Ся Ань проснулся рано. Ему не терпелось поскорее добраться до клана Фан. Но Управляющий Хань ленился вставать. Ся Ань до того его извел, что тот нехотя поднялся, но заказал завтрак в номер.
Ся Ань недоумевал:
— Зачем есть в номере? Как вы можете терпеть этот запах?
Управляющий Хань притворно рассердился и постучал по столу:
— В Сыэнь могли есть, а тут не можешь? Садись и ешь.
Ся Ань вздохнул и принялся за завтрак. Завтрак в постоялом дворе был дорогим: два пышных хлебца, тарелка солений и две миски жидкого супа стоили десять вэней. Ся Ань радовался, что взял с собой лепешки, и решил не тратить больше ни копейки до самого поместья Фан. Как только они доберутся, у него будут деньги, чтобы отправить Управляющего Хань обратно.
Управляющий Хань, вероятно, жалел о потраченных деньгах, поэтому ел крайне медленно. Они вышли из постоялого двора только к часу Змеи и поспешили к поместью Фан.
Гора была невысокой, но крутой. К счастью, управляющий Хань был мастером горных походов, раз уж решился выбрать этот путь, значит, был уверен в своих силах. Прошло полдня, время обеда уже миновало, когда они увидели северные ворота Линшуя.
Линшуй, будучи близко к столице, процветал. Ся Ань, одержимый идеей скорее добраться до поместья, лишь мельком взглянул на оживленные рынки и, потянув управляющего за рукав, двинулся дальше.
Управляющий Хань, посмеиваясь, проследовал за Ся Анем через полгорода к лавке клана Фан. Пока слуга пошел звать управляющего лавкой, Ся Ань с сомнением спросил:
— Почему мы не пойдем прямо в поместье?
— Ты — бедный родственник, не знаешь нравов богачей. Хоть нас и послали из княжеской резиденции, это всего лишь деловые отношения. Наш статус не так высок, чтобы встречаться с хозяевами. И не надейся, у них нет времени на нас.
Ся Ань на мгновение задумался:
— Тогда я попробую сходить один. Управляющий Фу сказал, что медлить нельзя.
— Не нужно. Если пойдешь — охрана тебя не пустит. Лучше поговорить с управляющим лавкой, они часто видятся с хозяевами, может, передадут весточку.
Ся Ань пришел в невероятное волнение и принялся ходить из угла в угол, вызывая у управляющего Хань смех.
Управляющий лавкой оказался бодрым стариком лет шестидесяти. Услышав смех, он радушно спросил:
— Что за радость у молодого человека, что он так веселится?
Управляющий Хань поспешно принял приличный вид и вместе с Ся Анем поклонился старому управляющему:
— Управляющий Ма, вы с каждым разом всё бодрее.
Ся Ань добавил:
— Приветствую, Управляющий Ма.
— С чем пожаловали? — прямо спросил тот.
Управляющий Хань ответил:
— Часть дерева, что вы поставили в резиденцию, проедена жуками. И это серьезно: из него нельзя сделать не только балки, но даже простые доски.
— Неужели? — старик был поражен, в делах клана Фан такого никогда не случалось.
— Разве я стал бы вас обманывать? Пока князь и главный управляющий не узнали, лучше поскорее всё заменить.
— Хорошо, хорошо. Я прикажу людям заняться этим, но сначала должен доложить хозяину, это не пустяк.
Управляющий Хань остановил торопливого старика:
— Вы правы. Мы подождем здесь. Но у меня есть просьба: будьте добры, передайте кое-что.
— Что именно?
Управляющий Хань подтолкнул Ся Аня:
— Этот ребенок — сын родного брата главы клана Фан. Услышал, что семья переехала в Линшуй, и пришел навестить.
Управляющий Ма невозмутимо осмотрел Ся Аня. Управляющий Хань выразился мягко, но по его одежде старик сразу понял, что это просто бедный родственник, пришедший просить помощи у богатых, а хозяева этого больше всего ненавидели.
— А есть ли у тебя доказательства, подтверждающие личность? Я бы предъявил их молодому господину.
Ся Ань ответил:
— У меня ничего не осталось. Но вам достаточно просто передать моё имя — меня зовут Фан Ся Ань.
Управляющий Хань посмотрел на Ся Аня: раз они двоюродные братья, фамилия Фан — вполне логично.
— Без доказательств будет сложно, — деланно вздохнул старик, не желая навлекать на себя гнев молодого господина.
Ся Ань спросил:
— Позвольте узнать, не зовут ли главу вашего клана Фан Хуажань, в быту Сяоюй? — Увидев, что старик кивнул, Ся Ань окончательно утвердился и спокойно произнес: — Моего отца звали Фан Ижань, в быту Туншань.
Управляющий Хань сказал:
— Я ведь не называл ему имя главы клана, только имя старшего сына.
Управляющий Ма доверял словам управляющего Хань. К тому же, присмотревшись к мальчику, он заметил, что, хотя лицо его было непримечательным, взгляд был ясным и не жадным. Он согласился спросить.
http://bllate.org/book/30600/3730299
Готово:
