В княжеской резиденции начался пожар...
— В конце концов, пожалование княгини — дело великое, даже наш двор удостоился награды.
— И то верно. Княгиня — законная супруга, настоящая госпожа, это тебе не какая-то наложница, которую князь решил взять в дом.
— …
Ся Ань не слушал чужих обсуждений, он лишь кружил вокруг ящика. А-Фу подшутил над ним:
— У тебя глаза уже в кучу собрались, настоящий обжора.
— Давай в полдень съедим это. Я ужасно проголодался, с тех пор как попал в княжескую резиденцию, ещё ни разу не ел настоящего белого риса.
А-Фу немного подумал и сказал:
— Хорошо, в полдень устроим всем праздник живота.
В резиденции существовал строгий запрет для слуг на самостоятельную охоту в Задних горах, поэтому под праздником живота А-Фу имел в виду просто сытную трапезу.
— Но ты должен будешь учиться готовить.
Ся Ань закивал так часто, будто крошил чеснок. В конце концов, учиться готовить — это лишь помогать по хозяйству, он этим уже занимался. Но в этот раз А-Фу действительно вознамерился его научить: он командовал, как промывать рис и замешивать тесто, и за любую ошибку либо бил, либо ругал.
Раньше, возвращаясь после тяжёлой работы, Ся Ань валился с ног и не задумывался, что добыть еду так сложно. Теперь же, учась готовить, он поймал себя на мысли, что хлеб насущный достаётся нелегко.
Поскольку Ся Аня уже однажды отправили промывать рис, после возвращения его дух воспрял, и управляющий Хань перестал ограничивать его пребывание в помещении. Хотя Ся Ань и собирался выйти за ворота двора, он твёрдо решил, что просто прогуляется поблизости и ни за что не встретит того опасного человека.
Двор Сыэнь находился в отдалении, и людей вокруг было немного. Ся Ань неспешно вышагивал — с момента появления в резиденции ему ещё не доводилось так праздно прогуливаться. Вокруг хоть и не было шумного веселья, но обстановка казалась более праздничной, чем обычно. У каждых ворот висели ярко-красные фонари, а на лицах слуг сияла радость. Ся Ань тоже чувствовал себя неплохо: получив награду, вряд ли станешь печалиться сильнее, чем прежде.
Свернув за угол, Ся Ань увидел, как простор внезапно расширился — это была та самая река, на которую наложили запрет. Увидев её, он тут же собрался повернуть назад. Ему не хотелось на неё смотреть: она напоминала о той утонувшей девушке и о суровой правде, что он в этой резиденции — всего лишь слуга, с которым обращаются как с рыбой на разделочной доске.
Правда, Ся Ань действительно любил избегать неприятностей, но он не был слабаком. Когда нужно было встретить беду лицом к лицу, он проявлял стойкость. Но если чего-то стоило избежать, он бежал без оглядки.
Однако от острого взгляда князя Цинсянь мало кому удавалось скрыться.
И тогда:
— Стоять! — раздался резкий окрик.
У Ся Аня подогнулись ноги. Ну и ну, князь Цинсянь действительно свободен, раз в день свадьбы не сидит в брачных покоях с невестой, а разгуливает по округе. В тот миг, когда Ся Ань разворачивался, он про себя поклялся: если сегодня выйдет из этой переделки целым и невредимым, то больше ни ногой не выйдет искать приключений.
— Приветствую князя, — Ся Ань опустился на колени прямо там, где стоял.
Жун Ли, разумеется, остался недоволен:
— Ты думаешь, у меня есть прозорливое око? Подойди к беседке, прислужишь.
Ся Ань петлял, пробираясь в беседку, и опустился на колени у самого края. Жун Ли прищурился:
— Ты так быстро пришёл, не уверен, что ты вообще хоть немного уважаешь меня?
Ся Ань не мог не пожаловаться:
— Отвечаю князю, слуга прежде не бывал в этой беседке, а путь запутанный, поэтому и задержался. Прошу князя о милосердии.
— Хм, — Жун Ли промолчал.
Больше всего Ся Ань боялся, когда князь искал повод придраться. Будучи слугой, он не мог перечить господину, поэтому, раз тот молчал, ему оставалось лишь покорно стоять на коленях.
— Управляющий вашего двора так учил тебя прислуживать господам?
Во дворе Сыэнь выполняли только тяжёлую работу, и управляющий Хань действительно не учил Ся Аня никаким правилам. Ся Ань почтительно ответил:
— Слуга только прибыл в резиденцию и не знает правил, прошу князя наставить меня.
— Подойди, налей вина.
Ся Ань поднялся, подошёл и наполнил пустую чашу. Жун Ли искоса взглянул на него и вдруг произнёс:
— Твои ноги ещё не зажили, прошло уже довольно много времени с тех пор, как тебя наказали?
Князь действительно помнил, что он был наказан! Впрочем, это неудивительно — ведь он сам отдал приказ. Но откуда князь узнал, что удары плетью пришлись именно по ногам? Ся Ань подумал и ответил:
— Благодарю князя за заботу, моим ногам уже намного лучше.
— Кто о тебе заботился? Ты хоть знаешь, кто ты такой? — Жун Ли был явно раздосадован.
Ся Ань поспешно снова опустился на колени:
— Слуга сказал не то, слуга заслуживает смерти.
Услышав холодное фырканье господина, он поднялся и после этого замолчал, продолжая лишь подливать вина.
Князь был в хорошем расположении духа: с одним кувшином вина и парой закусок он просидел в беседке больше двух часов. Какой бы прекрасной ни была обстановка, приедается всё, если смотреть слишком долго. К тому же князь не проронил ни слова и даже не изменился в лице. Ся Ань всё больше убеждался, что господин просто непостижим.
Лишь когда в поле зрения появился главный управляющий, Жун Ли медленно произнёс:
— Награда дошла до вашего двора?
Ся Ань искренне считал князя Цинсянь донельзя праздным, раз он осведомлён о такой мелочи, как ящик риса и муки. Хорошо, что в княжеской резиденции появилась хозяйка, а то странно, когда мужчина-князь сам ведёт хозяйство и разбирается с сущими пустяками. Мать Ся Аня рано ушла из жизни, но в их доме внутренними делами управляла жена хозяина. Он же с отцом придерживался принципа, что благородному мужу не пристало заглядывать на кухню, поэтому в подобные дела никогда не вмешивались.
— Дошла, благодарю князя за милость.
Жун Ли сухо отозвался и махнул рукой:
— Ступай. — Он указал на дорогу слева и добавил: — Иди отсюда и держись подальше от моей реки.
Ся Ань, конечно, был рад пойти этой дорогой — к реке он приближаться точно не хотел. К тому же так он мог разминуться с главным управляющим. Тот был вторым по степени опасности человеком после самого князя.
Выйдя из-за каменной горки, Ся Ань поспешил вернуться в свой двор как можно быстрее. А-Фу, увидев его, упёр руки в бока и начал ругаться:
— Бездельник, ужин скоро на плиту ставить, а в чане дно сухое! Будешь так мешкать, завтра будешь ужинать.
Управляющий Хань, которому это было не по душе, стряхнул пепел с трубки и вступился:
— Дай Ся Аню отдохнуть ещё два дня. Здесь полно бездельников, неужели нельзя найти кого-то другого, чтобы принести воды?
А-Фу усмехнулся:
— У каждого своя работа, пусть каждый делает своё дело, никто ни во что не вмешивается.
Эти слова заставили нескольких человек, собиравшихся помочь, смутиться. В устах заместителя управляющего это звучало двояко: с одной стороны — забота, чтобы они не перетруждались, с другой — предупреждение, чтобы не зарились на работу Ся Аня.
— Я сейчас же пойду, — Ся Ань схватил коромысло и бросился прочь. Выходя за ворота, он глубоко вздохнул, моля небо и богов, чтобы не встретить князя.
Но судьба распорядилась иначе. Ся Ань всё же имел несчастье столкнуться с князем и его свитой, только что спустившимися с горки. Он бросил коромысло, опустился на колени и низко склонил голову.
Видимо, из-за того, что на пути было много слуг, отдавших приветствие, князь и главный управляющий не обратили на него внимания. Когда шаги стихли, он поднял голову, вытер холодный пот со лба и мысленно поблагодарил судьбу за то, что пронесло.
Набрав воды, Ся Ань всё же не до конца оправился для такой работы, и, даже несмотря на то что вёдра были заполнены лишь наполовину, ему приходилось замедлять шаг. К счастью, он знал, что князь идёт ужинать, поэтому на обратном пути точно не встретится с ним снова.
Вылив одно ведро в чан, а другое отнеся на кухню, он разжёг огонь под котлом, натаскал нарубленных дров и присел на маленькую скамеечку, чтобы следить за пламенем. А-Фу уже налепил мантоу и оставил их в стороне, прикрыв полотенцем. Когда вода закипела, он засыпал заранее промытый рис.
— Почему так мало? — Как одной чаши риса хватит на сорок с лишним человек?
А-Фу отчитал его:
— Ты думаешь, целого ящика риса и муки много? Если бы ел один человек, то, конечно, на три месяца хватило бы. Но наш двор большой, и этого не хватит даже на полмесяца. Раз уж вещи такие ценные, как можно не экономить?
Ся Ань неловко улыбнулся и промолчал.
Когда каша немного поварилась, А-Фу добавил нарезанные овощи. Мантоу, которые немного постояли, он переложил в пароварку и поставил сверху на большой котёл с кашей — так можно было значительно сэкономить дрова.
Ся Ань заметил, что мантоу А-Фу готовил не только из белой муки: они отдавали желтизной, видимо, подмешал много кукурузной. Жаль было его белого риса и белой муки.
Вымыв руки, он каждому наложил еды. Увидев в мисках жидкую кашу, народ не мог не ворчать, но стоило А-Фу постучать половником по дну котла, как все притихли.
Управляющему Ханю по статусу полагалось получать еду на кухне, но он не любил лишних движений и обычно ел то же, что и все. Пообщавшись, Ся Ань пришёл к выводу, что управляющий Хань неплохой человек, поэтому, накладывая ему еду, он зачерпнул со дна побольше риса. А-Фу бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал.
Проработав весь день, Ся Ань сильно проголодался, и он принялся за еду, громко прихлёбывая. Это был урок, который он усвоил после прихода во двор Сыэнь: если есть понемногу, всегда останешься голодным, так как А-Фу не станет готовить больше. Если есть быстро, можно даже получить лишнюю половину миски. Когда Ся Ань только пришёл, у него даже отбирали еду из миски.
Пока Ся Ань ел, он размышлял, что же подадут на ужин князю. В бытность его молодым господином, когда они ужинали вдвоём с отцом, подавали четыре овощных блюда, три мясных и один суп, а по праздникам добавляли ещё несколько блюд для торжества. Говорят, Император за трапезой подаёт сто восемь блюд. Князь — сын Императора, наверное, у него на столе блюд пятьдесят.
Ся Ань сглотнул слюну. Его любимая свинина по-дунпо, окажется ли она сейчас на столе князя?
Жун Ли попробовал кусочек свинины по-дунпо и сказал главному управляющему, стоявшему рядом:
— Вкус у этого мяса неплохой.
Княгиня Инь, прождав два дня и не дождавшись князя в своём дворе, была вынуждена забыть о своей сдержанности знатной дамы и лично прийти поприветствовать супруга. Жун Ли оставил её ужинать. Увидев, что князь похвалил свинину, она положила два кусочка в его чашу и, едва приоткрыв нежные губы, произнесла:
— Этого повара привела с собой я из дома родителей. Если князю по вкусу, пусть переходит прислуживать в ваши покои. На кухне далеко, и пока блюда принесут, они успевают остыть.
— Не нужно. Моя личная кухня обычно готовит только десерты для развлечения, а основную еду пусть продолжают готовить на общей. Благодарю княгиню за заботу. — Жун Ли повернулся к главному управляющему, которого прервали: — Награди этого повара сотней лянов серебра.
Сто лянов серебра — это годовой заработок повара. Жун Ли был не слишком привередлив в еде и редко награждал поваров, а если и давал, то по десять-двадцать лянов (десяти лянов хватило бы, чтобы купить Ся Аня, так что это была немалая сумма). В этот раз он расщедрился лишь для того, чтобы княгиня выглядела достойно в глазах других.
Княгиня ответила:
— От имени повара Лю благодарю князя за награду.
— Не стоит, приступай к трапезе.
После того как княгиня несколько раз намекнула, князь вечером отправился в её двор. Они наслаждались луной и звёздами, а в полупьяном забытьи, обнявшись, отправились на ложе. Княгиня, чей наряд уже был снят, в застенчивом кокетстве ожидала продолжения, как вдруг за дверью послышался шум: спорили главный управляющий и охрана княгини. Жун Ли откинул полог и рявкнул:
— Что там такое?
Главный управляющий доложил:
— Князь, в ваших покоях пожар, сгорел кабинет и всё, что вокруг него.
Глаза княгини, влажные от страсти, потемнели, она отвела взгляд, ожидая распоряжений князя. Жун Ли накинул верхнюю одежду и, надевая обувь, мягко успокоил княгиню:
— Пожар в кабинете — дело серьёзное, мне нужно вернуться и взглянуть. Любимая, спи, я приду, как разберусь с делами. — Сказав это, он наклонился, поцеловал её в лоб и с сожалением добавил: — Мне так не хочется тебя покидать, но у нас впереди ещё полно времени.
Ся Ань тайком постирал свою одежду, которую носил много дней и от которой разило зловонием. В этот раз он не был настолько глуп, чтобы идти стирать голышом. Воду из чана всё равно носил он, если украдёт немного — ничего страшного не случится. Постирав одежду в холодной воде, он поспешно разложил её сушиться, воспользовавшись теплом, оставшимся от плиты.
Едва одежда успела просохнуть наполовину, в ворота двора застучали. Управляющий Хань накинул одежду и пошёл открывать — это был слуга в нарядной одежде. Ся Ань выглянул через щель в дверях кухни и узнал фасон и цвет одежды — когда-то он и сам носил такую целый день.
Слуга бросил взгляд на управляющего Ханя и сказал:
— У князя пожар в покоях, ваш двор Сыэнь отвечает за уборку и строительство. Сейчас же приведите себя в порядок и ведите людей на расчистку завалов.
Управляющий Хань в ужасе воскликнул:
— Наш двор Сыэнь пойдёт чинить двор Слушающего Ветра? Вы не ошиблись?
Они были низшими слугами, и хотя могли возводить постройки для развлечений князя, по своему статусу не имели права входить в личные покои господина, им даже в двор главного управляющего вход был заказан.
— Разумеется, не ошибся. Меньше слов, веди людей за мной. Там повсюду дым и гарь, если опоздаете, князь прикажет отрубить вам головы и скормить собакам.
— Да, да! — Хотя управляющий Хань был управляющим, у него никогда не было власти. Как только слуга накричал на него, он тут же закивал, вернулся в комнату за старым медным гонгом и принялся бить в него, призывая всех одеваться.
Ся Ань, пока управляющий Хань искал гонг, уже натянул свою полувлажную одежду. Он было собрался встать в толпу, но А-Фу, тоже уже одетый, преградил ему путь:
— Мы с тобой работаем на кухне, что бы они там ни делали, не вмешивайся.
Ся Ань был только рад. Идти в покои князя — это страшнее, чем оказаться в кошмаре, где тебя скармливают собакам. С тех пор как он узнал, что в резиденции практикуют скармливание трупов псам, а потом увидел властную поступь любимых собак князя, ему часто снилось, как его кормят псам, как злые собаки преследуют его по горам, а князь едет верхом и громко хохочет.
Он ужасно боялся собак. В семь лет, когда он тайком убежал из дома поиграть, его окружили бродячие псы в переулке, отняли его любимого жареного гуся, а потом вцепились в ногу — до сих пор остался шрам.
Все двинулись вслед за управляющим Ханем за ворота. Кто-то сказал:
— Странные вещи случаются каждый год, но в этом особенно много.
Кто-то подхватил со смешком:
— И не говори. Сначала ЧП на стройке, и никто из нас не погиб, потом небывалая награда нашему двору, а теперь вот чудо — нас, таких ничтожных, ведут чинить покои князя.
Управляющий Хань тихо прикрикнул:
— Заткнитесь! — Говоривший потёр нос, усмехнулся и замолчал.
А-Фу потянулся, повернулся и пошёл обратно в комнату спать. Ся Ань начал понимать, почему все так завидовали его должности и почему Чжэн Да отдал все свои сбережения, чтобы подкупить управляющего Ханя и получить эту работу. Зевнув, он развесил одежду на суку дерева и побежал обратно в комнату спать.
Привыкший рано вставать, Ся Ань надел чистую одежду, почувствовал себя свежее, по привычке сбегал принёс два коромысла воды и нарубил дров. А-Фу проснулся от шума и отправил Ся Аня на кухню месить тесто и варить кашу.
Когда он промывал рис, Ся Ань намеренно дрогнул рукой и высыпал в воду лишнюю половину миски риса, за что был обруган с ног до головы А-Фу, который следил за ним, опершись о косяк. Ся Ань с улыбкой домыл рис и закинул его в котёл. Мантоу тоже были слеплены — пусть кривые и странной формы, но прогресс был налицо, и сегодня А-Фу не придрался к еде.
Когда завтрак был готов, А-Фу знал, что Ся Ань любит поесть, поэтому первым наложил себе. Ся Ань последовал примеру и, достав миску, выловил со дна котла немало риса — можно сказать, что половину того лишнего риса Ся Ань украдкой съел сам.
Долго они ждали, но никто не возвращался. А-Фу отправил Ся Аня посмотреть, в чём дело. Ся Ань неохотно согласился. Едва он собрался выйти, как увидел возвращающегося управляющего Ханя, всего в саже.
Управляющий Хань умылся и сказал:
— Кабинет князя сгорел, он в такой ярости, что, когда народ разбирал завалы, никто не смел выбрасывать вещи самовольно. Нужно спрашивать разрешения у всех надсмотрщиков и начальников, к тому же приходится тщательно перебирать пепелище, чтобы не выбросить ценные предметы, вот работа и идёт медленно. Проработали всю ночь, а не очистили и половины. Князь дорожит своими сокровищами и подгоняет всех, чтобы закончили как можно скорее.
А-Фу сказал:
— Почему такую кропотливую работу поручили нашему двору? У нас же одни неумехи. В кабинете князя даже клочок бумаги может оказаться важным документом, который нельзя терять.
— Не знаю. Но приказ отобрать именно наш двор отдал сам князь. Если бы делом занимался главный управляющий, он бы нас точно не позвал.
Ся Ань вставил слово:
— А как же народ будет есть? Прошло полдня, неужели все должны голодать целые сутки?
А-Фу предложил:
— Управляющий Хань, сходи к начальнику Сину, пусть разрешит людям возвращаться группами поесть.
— Не выйдет, князь лично следит за ходом работ, — управляющий Хань отряхнул одежду от пыли. — Придётся нам самим отнести еду. А разрешит ли князь им поесть — это ещё вопрос.
Ся Ань почувствовал, как сердце ушло в пятки: нести еду, когда там князь лично следит за всем!
А-Фу заворчал:
— Знал бы, что придётся нести, не готовил бы это жидкое варево. Ладно, оставим на полдень.
Управляющий Хань добавил:
— Все измучились от жажды. Слуги во дворе князя даже миски не захотели одолжить, не забудь прихватить несколько штук, чтобы было из чего напоить ребят.
Ся Ань нахмурился. Даже если князь — особа королевской крови, но те слуги — всего лишь такие же рабы, почему они так заносчивы? Что такого в том, чтобы одолжить миску? Прожив во дворе Сыэнь долгое время, он начал чувствовать солидарность: ему казалось, что если обижают двор Сыэнь или кого-то из их обитателей, то это топчут его собственное достоинство. Эта мысль стала отчётливой после смерти Чжэн Да.
Ся Ань предложил:
— Давайте перельём суп в мехи для воды, как обычно носим воду на полевые работы. Все страдают от жажды, если удастся выпить хотя бы похлёбки — уже хорошо.
http://bllate.org/book/30600/3730297
Готово:
