Девять. У князя есть награда...
В княжеской резиденции ещё никто не смел так разговаривать с Жун Ли. Жун Ли недовольно отряхнул одежду и холодно фыркнул:
— То есть по-твоему, он стоит выше меня?
Ся Ань только задним умом сообразил, чего испугался, и мысленно выругал себя за несдержанность, но вместе с тем ему отчаянно не хотелось, чтобы кто-то вновь оскорблял память Чжэн Да. Поразмыслив, он осторожно ответил:
— Если рассуждать с точки зрения конфуцианской морали, князь, вне всякого сомнения, благороден и возвышен; но если говорить о духовном пути, прошу князя выказывать почтение к божествам.
— Такой человек после смерти непременно отправится в ад, и к божествам это не имеет никакого отношения, — с полной уверенностью произнёс Жун Ли.
Ся Ань мысленно добавил: «Ты-то уж точно отправишься в ад, да ещё и на восемнадцатый уровень, откуда не возвращаются». Вслух же он возражать не смел и перевёл тему:
— Князь пришёл сюда, чтобы укрыться от дождя?
— Ты что же, думаешь, мне делать нечего и я прибежал сюда развлечься?
Ся Ань был готов опустить голову до самой земли, лишь бы не видеть и не слышать этого омерзительного типа перед собой. Разумеется, сделать это он не мог, поэтому ему оставалось лишь уткнуться лбом в землю — так хотя бы глаза не мозолил.
— Ваш слуга сболтнул лишнего.
— Я ходил посмотреть на собак и заболтался. А тут такой ливень, вот и решил переждать здесь. И подумать только, встретил здесь корм для моих любимых псов.
Ся Ань был вынужден приподнять голову и бросить косой взгляд: Жун Ли буравил его зловещим взглядом. Ся Ань невольно вздрогнул, надеясь, что князь не записал в корм его самого.
— К-князь, собакам нехорошо есть т-трупы. В мертвецах полно яда, объешься — и захвораешь.
— Тогда буду кормить живыми людьми, — само собой разумеющимся тоном ответил Жун Ли.
Вот ведь исчадие ада! Во-первых, князь оказался хуже самого Яньло — тот хотя бы ждал, пока люди умрут своей смертью. Во-вторых, князь и впрямь записал его в собачий корм! Ся Ань дрожащим голосом попытался вразумить его:
— Живыми людьми тоже нехорошо, это порождает смертоносную карму убийств, а после перерождения угодишь в путь животных.
Жун Ли откликнулся:
— Тем лучше, в следующей жизни буду дальше растить их на забаву.
Ся Ань подумал про себя: «В следующей жизни ты даже животным стать не сможешь». Разумеется, вслух Ся Ань этого произнести не посмел. На этот раз он совершенно растерялся и не знал, что ответить на слова князя, поэтому просто опустился на колени, уткнувшись лицом в землю, и застыл в дрожащем молчании.
Жун Ли пошарил рукой по земле, пересел в другое место, снова пошарил — везде попадались одни камни. Нахмурившись, он приказал:
— Эй, иди сюда, ложись.
Ся Ань на мгновение замер, но послушно подошёл, лёг, а затем услышал слова князя:
— Лучше лежи на животе, смотреть на твою нескладную физиономию тошно, уснуть не могу.
Спать? Ся Ань резко сел, судорожно придерживая руками стратегически важные места, и заикаясь спросил:
— К-князь, ч-что вы со… собираетесь делать?
— Спать, конечно, — Жун Ли потянулся.
У Ся Аня на глаза навернулись слёзы. Кто бы мог подумать: стоило ему уйти от князя так далеко и разодеться пугающе уродливо, как всё равно не удалось сберечь собственную целомудрие! И впрямь, когда их господину становилось скучно, жди беды — даже ночью в горной пещере умудрились столкнуться нос к носу, стоило выйти из дома, как тут же наткнёшься на него!
Жун Ли пнул ногой тело Чжэн Да, повернулся к Ся Аню и с крайним отвращением произнёс:
— У меня нет привычки спать на мертвецах.
Ся Ань мысленно прибавил: «С чего бы вам иметь привычку спать с мужчинами, да ещё и не перебирая харчами? Он и так уже уродлив донельзя, а всё равно придётся лежать на животе, ожидая участи».
Медленно опустившись на живот, Ся Ань задумался, не покончить ли ему с собой ради сохранения чистоты — мол, в этом и заключается истинное достоинство образованного человека. Но... но он так сильно, так отчаянно не хотел умирать! Подняв глаза, он заметил, что презрение во взгляде князя стало ещё сильнее, и услышал недовольный голос Жун Ли:
— По правде говоря, от такой доски, как ты, придавленной сверху, сплошные синяки останутся. И как мне это вытерпеть?
У Ся Аня просветлело в глазах, и он поспешно подхватил:
— Князю не нужно терпеть, ваш слуга позовёт кого-нибудь помягче!
— На улице такой ливень, притащишься весь мокрый насквозь — и как тут спать? К тому же... — Жун Ли развязал плащ и зевнул: — Я уже хочу спать.
Ся Ань уже начал тихонько плавать в слезах. Он всерьёз разрывался между мыслями о том, убить его или обесчестить.
Жун Ли прижал голову Ся Аня к земле, прикинул «толщину» его седалища и изрёк:
— Мм, а вот эта часть позволит мне устроиться поудобнее.
Ся Ань вздрогнул и тихонько всхлипнул, за что тут же удостоился рыка со стороны Жун Ли:
— Не смей издавать ни звука, я спать собираюсь!
Однако тех самых ожидаемых действий вроде стаскивания штанов так и не последовало. Ся Ань продрог ещё какое-то время, пока наконец не услышал тихое посапывание засыпающего Жун Ли.
Перед тем как погрузиться в небытие, Жун Ли подумал, что эта дрожащая живая «кровать», если не считать её излишней костлявости, оказалась весьма удобной.
Неизвестно, когда именно стих дождь. Рано утром, когда Жун Ли проснулся и потянулся, солнечные лучи уже робко заглядывали внутки пещеры. Жун Ли сбросил наброшенный на него плащ и приподнялся — он уселся на удивление мягко. Опустив взгляд вниз, он обнаружил, что сидит как раз на ягодицах Ся Аня. Кто бы мог подумать, что мяса здесь окажется в самый раз, и он с чувством удовлетворения ущипнул его.
Ся Ань и сам не заметил, как заснул. Прошлой ночью, поняв, что миновал смертельную опасность, он расслабился, и даже ноги ныли уже не так сильно. Проснувшись от боли, он обнаружил, что князь сидит прямо на нём, да ещё и в столь неподобающем месте. Набравшись храбрости, он предложил:
— Князь, не пора ли спускаться с горы?
Жун Ли поднялся на ноги, отряхнул с одежды едва заметную пыль, запахнул плащ и непринуждённо произнёс:
— Раз уж мы проезжаем мимо пруда вина и леса мяса, давай сначала проверим, закончены ли ваши работы, а возвращаться к утренней трапезе ещё успеем.
Как это — принимать работу спозаранку? Значит ли это, что ему точно конец? Ся Ань испугался до смерти и поспешно выпалил:
— Князю лучше сначала вернуться, умыться и позавтракать. Сейчас сырость вредна для здоровья, может, подождём вечера? Когда подует лёгкий вечерний ветерок, подниматься на гору и любоваться пейзажами будет самое то.
Жун Ли бросил на него сердитый взгляд:
— Ладно уж, ступай за мной вниз.
Ся Ань взмолился:
— Нельзя ли позволить вашему слуге немного перевести дух? — Ся Ань приподнялся. Летняя одежда была тонкой, и от мелких камешков на теле осталось множество царапин до крови. Посидев немного, пока ноги не перестали дрожать, он тут же опустился на колени: — Прошу князя вернуться в резиденцию и откушать.
Никто не ответил. Подняв глаза, Ся Ань увидел, что князь неотрывно смотрит на него. В его тёмных глазах мелькали и гасли смутные огоньки, и трудно было понять, о чём он думает. На лице самого Ся Аня тоже красовалась ссадина от камня, и любое движение губ отзывалось резкой болью. Внезапно смазливое лицо князя резко приблизилось. Ся Ань испуганно отшатнулся назад, стоя на коленях, как вдруг чья-то рука протянулась к нему, на щеке кольнуло, и в этой руке оказался мелкий камешек размером с половину ногтя.
— Ладно, ступай разберись с телом.
Князь взмахнул рукавом и удалился. Ся Ань сидел на коленях на прежнем месте и размышлял: то, о чём говорил князь — разобраться с телом, — означало ли это, что он должен отдать труп на съедение псам? Впрочем, никаких особых указаний не последовало, да и слежки за ним не оставили. Ся Ань, прижимая руку к ушибленному лицу, радостно усмехнулся, нашарил за пазухой принесённый вчера нож и поспешил ковырнуть землю, чтобы похоронить тело.
Ой, куда же делся нож? Ся Ань обыскал каждый уголок пещеры, но так ничего и не нашёл. Ведь вчера он убрал его на место! Делать было нечего, в конце концов он отыскал острый камень и недалеко от пещеры выкопал глубокую яму. Уложив туда тело и камень с высеченным именем, он посыпал сверху немного полыни от насекомых и засыпал землёй. Натащив откуда-то старой земли, он аккуратно присыпал всё сверху и прикрыл слоем опавших листьев.
Ся Аньт вытер пот, отошёл подальше и оглядел работу: следов того, что здесь копали землю, действительно было не разглядеть. Только после этого он с чувством выполненного долга закончил дело.
— Брат Чжэн, прошу, защити меня от сегодняшней напасти.
Вернувшись на площадку, он застал там всех работников. Всё необходимое для укладки кирпича уже было подготовлено, и стоило Ся Аню появиться, как они были готовы приступить к работе. Главный управляющий сделал пару шагов вперёд и с заботливым видом спросил:
— Где ты пропадал прошлой ночью? Почему не возвращался? И откуда эти раны?
— Ходил осмотреть площадку, да попал под ливень, пришлось прятаться в пещере до утра. На земле было скользко, вот и пару раз упал.
Ся Ань не хотел распространяться о происшествии с Чжэн Да: об этом деле лучше никому не знать.
А-Фу подбежал ближе:
— Только что здесь был князь.
У Ся Аня дрогнули веки: неужто князь нарушил своё слово, несмотря на утреннюю договоренность?
Заметив, как побледнел Ся Ань, главный управляющий отчитал А-Фу:
— Договаривай до конца, ты чего пугаешь паренька?
— Князь только взглянул мельком, ничего не сказал и ушёл.
— Напугал до смерти, я уж думал, мне крышка, — Ся Ань похлопал себя по груди, придавая себе смелости. Ведь с князем они договаривались на после ужина, и хотя времени оставалось в обрез, ещё можно было побороться за свою шкуру.
— Цветочник приходил?
А-Фу ответил:
— Приходил, сказал, с деревьями всё в порядке. Прошлой ночью ни одно не упало, а остальные выглядят ещё бодрее прежнего. Осмотрев их, они ушли готовить удобрения.
— Отлично, убирайте мешки с землей, прижимающие корни, но подпорки пока не трогайте — пусть деревья немного подрастут. — Ся Ань присел на корточки, жестом подзывая А-Фу и главного управляющего последовать его примеру, подобрал тонкую ветку и принялся чертить на земле: — Плитка, которую мы притащили для количества, самых разных расцветок. Если выкладывать её как попало, князь непременно придерется к изъянам. Я внимательно осмотрел эти плитки: если подобрать их по порядку и искусно вплести в наш узор, дисгармонии быть не должно.
Те двое молча кивнули в знак согласия. До тех пор пока предложения Ся Аня не выходили за рамки разумного, они не собирались вмешиваться — в конце концов, за собственную жизнь Ся Ань должен был бороться сам. Если бы они явно увидели неладное в том, что делает Ся Ань, то выступили бы с обвинениями, но Ся Ань не только спас их, он успел всем полюбиться.
Ся Ань объяснил им примерную схему раскладки и, получив одобрение, обратился ко всем остальным, интересуясь их мнением. Обычно рабочие лишь тупо гнули спину, выполняя приказы, и не имели собственного мнения. Стоило же Ся Аню задать вопрос, как они переглянулись и долгое время хранили молчание.
— Тогда я полагаюсь на всех вас, времени в обрез. — Ся Ань низко поклонился работникам в знак благодарности.
Укладка плитки была сильной стороной Ся Аня. Он работал быстрее остальных, да у него ещё оставались силы командовать остальными. Обед и ужин А-Фу с главным управляющим готовили сами и приносили на площадку, чтобы все поели — бегать туда-сюда в маленький дворик отнимало слишком много сил и времени.
Немного потрудившись и после ужина, они наконец завершили работу как раз перед проверкой князя. Измотанные работники повалились на землю отдыхать. А-Фу, опасаясь, что слишком мрачная атмосфера заставит Ся Аня нервничать и бояться, попытался разрядить обстановку шуткой:
— А у Ся Аня талант! Такой пруд отгрохал, хоть в подмастерья к главным мастерам иди.
— И почему мы так редко видим главных мастеров? Неужели они совсем не боятся, что с прудом что-то случится?
— Те, кто дослужился в резиденции до главных мастеров, общих управляющих, управляющих и надсмотрщиков — все они потомственные слуги. Если что и случится, вину на них обычно не вешают, — с крайним недовольством произнес главный управляющий.
Ся Ань удивился:
— Потомственные? Но ведь княжеская резиденция построена всего пятнадцать лет назад, потомственные слуги по идее должны быть не старше меня.
Тут он вспомнил, как кто-то говорил, что А-Фу — потомственный слуга. Да и судя по словам главного управляющего, тот тоже должен относиться к потомственным слугам, с чего бы ему завидовать чужим привилегиям и говорить с таким тоном?
— Кое-кто из потомственных слуг здесь — дети охранников или дворцовых служанок, но большинство прислали князю из поместий его родственников по материнской линии, — тон главного управляющего по-прежнему оставался угрюмым.
Вот оно что. Сам князь Цинсянь не обладал собственной опорой, поэтому перед родней матери ему приходилось одновременно и опасаться, и заискивать. Ся Ань снова спросил:
— Брат А-Фу и управляющий, а вы сами потомственные?
Лицо А-Фу окаменело. Он отряхнул грязь с задницы, поднялся и молча ударился прочь. Ся Ань хотел было броситься за ним с извинениями, но главный управляющий остановил его:
— Ничего, скоро отойдет.
Ся Аню оставалось лишь сесть обратно и слушать рассказ главного управляющего:
— Мы с А-Фу действительно потомственные слуги. Меня прислал дядя князя, министр Лу. Но вскоре после моего поступления в резиденцию князь разругался с министром Лу, и по сей день они ладят плохо, так что меня сослали сюда, во двор Сыэнь. По правде говоря, никаких благ от того, что я потомственный слуга, мне не перепало. А вот А-Фу попал сюда прямо из дворца, его позиции куда прочнее моих.
— Из дворца? — Ся Ань широко раскрыл глаза и невольно скосил взгляд себе ниже пояса.
Главный управляющий добродушно рассмеялся, легонько стукнул его по голове и отругал:
— О чём ты думаешь? В те годы он был юным телохранителем, когда прибыл сюда, ему было от силы лет двенадцать-тринадцать.
Юный телохранитель? Значит, А-Фу владеет боевыми искусствами. Ся Ань потер свой гладкий подбородок, подумывая о том, чтобы на досуге напроситься к А-Фу в ученики и перенять пару приемов для самообороны.
— Кажется, князь со свитой едет со стороны запада! — раздался чей-то окрик.
Ся Ань был невысок ростом, поэтому он встал на цыпочки и вытянул шею, пытаясь разглядеть вдаль. Шумный, многолюдный отряд — вполне в стиле князя. Толпа работников тут же единым морем рухнула на колени, и как только стим стук копыт затих, дружно грянули:
— Да здравствует князь!
Долгое время князь хранил молчание. Все прижимались лбами к земле, опасаясь, что князь останется недоволен и, забыв, что виноват один лишь Ся Ань, накажет всех оптом. Сердце Ся Аня подпрыгнуло к самому горлу. Дрожа, он поднял глаза и увидел, что князь хмурится с крайне недовольным видом, отчего страх в его груди лишь усилился.
Жун Ли никак не ожидал, что этот бестолковый слуга и вправду восстановит пруд вина и лес мяса. Пруд даже претерпел некоторые изменения и теперь выглядел вполне сносно. Изначально он планировал перед въездом княгини в резиденцию казнить пару человек для наведения страха — глядишь, дурная слава заставила бы знатную девицу в ужасе либо наложить на себя руки, либо сбежать с кем-нибудь. Но теперь все его планы пошли прахом из-за этого слуги.
Казнить или помиловать? Вот в чём вопрос.
Если казнить, этот слуга неизбежно пострадает первым. Его простофильный вид на деле скрывал немалую смышленость, вот только уродлив донельзя да и здоровьем слаб. Зато его задница была просто бесподобна: мягкая «постель» на редкость удобная, должно быть, все соки и мясо во время работы сгонял именно туда. И этот дурацкий слуга вечно умудрялся испортить ему весь кровожадный настрой.
Но если не казнить... Жун Ли чувствовал обиду за этот чертовски вовремя хлынувший ливень, на душе у него скребли кошки. Завтра в резиденцию вступает эта женщина, и тогда этот дом перестанет принадлежать ему одному.
Ся Ань в оцепенении дрожал на коленях, ожидая своей участи, как вдруг услышал стук копыт. Подняв голову, он увидел, что князь, так и не обмолвившись ни единым словом, развернул коня и поехал обратно. И что это значит — остался он доволен или нет?
Главный управляющий остался позади. Глядя на растерянного Ся Аня, он с усмешкой бросил:
— Не думал я, что у тебя, парень, найдутся скрытые таланты. Только зачем же ты понавешал столько веток на деревья в лесу мяса? Уродство какое-то.
Ся Ань принял это за вопрос и уже собирался ответить, как заметил, что главный управляющий тоже удалился под мерный стук шагов. Лишь теперь до него запоздало дошло: главный управляющий просто придирался к мелочам. Чем же он успел насолить управляющему при входе в резиденцию?
Не успел он углубиться в раздумья, как рабочие, заметив исчезновение княжьих людей, с ликующими криками подбросили Ся Аня в воздух. Ся Ань взвизгнул, и его подкинули ещё выше.
Стоило вернуться в маленький дворик, как Ся Ань слёг. К счастью, работы по возведению пруда вина и леса мяса только что завершились, а по случаю женитьбы хозяина резиденции объявлялось трёхдневное празднество, так что всю чернь из двора Сыэнь отпустили в редкий заслуженный отпуск.
— Ну как, полегчало? — главный управляющий сидел на краю кровати Ся Аня и попыхивал самокруткой. — Как это тебя угораздило заболеть от пары подбрасываний?
Ся Ань объяснил остальным, что боится высоты и сильно испугался, а со временем всё пройдёт. Однако главный управляющий и А-Фу в один голос твердили, что тот парень просто переутомился душой и телом. На самом же деле причиной послужило то, что князь использовал его в качестве матраса на ледяной земле, из-за чего он и подхватил простуду.
Мэн Юаньи из Зала наказаний, прослышав об этом, велел Императорскому лекарю навестить больного. Тот выписал отвар, который следовало принимать дважды в день. Когда А-Фу приносил лекарство, он вечно ворчал и бранил Ся Аня за хлипкость, жалуясь, что на кухне ему приходится горбатиться за двоих. Ся Ань воспользовался моментом и снова попросил А-Фу обучить его боевым искусствам, за что удостоился ещё более яростных ругательств.
Скривившись, Ся Ань осушил горькую микстуру до дна и поджал губы:
— Уже намного лучше. Лекарь сказал, что мне лучше пару дней не показываться на ветру, но я так хочу выйти и поглазеть, на улице должно быть ужасно весело!
— Ещё бы! Въезд княгини обставлен с такой помпезностью — за ней тянется целый десяток телеg с приданым, а одних слуг больше сотни человек.
Ся Ань тут же оживился:
— Ты ходил смотреть? Невеста красивая?
Как ни крути, Ся Ань всё ещё не избавился от мальчишеских замашек, и при разговорах о свадьбах у него начинался зуд во всех местах.
Главный управляющий добродушно рассмеялся:
— Куда мне было протискиваться, всё с чужих слов передают. Наверное, красавица, сказывают, первая умница столицы. Только вот стоило невесте переступить порог, как князь лично приподнял с неё покрывало, а после этого она два дня носа не казала из своих покоев, так что простым слугам её и не увидеть.
— Сегодня последний день гуляний, так хочется выйти взглянуть.
Не обязательно соваться в самые толпы — так слишком велика вероятность столкнуться с князем, достаточно покрутиться где-нибудь поблизости, авось удастся раздобыть свадебных сластей. Лекарство, прописанное Императорским лекарем, хоть и помогало, но горчило невероятно.
— Главный управляющий, иди скорее глянь! — раздался чей-то крик у дверей западной комнаты.
Праздно шатавшиеся по двору рабочие тут же проявили любопытство. Ся Ань не стал исключением и, выбравшись следом за всеми во двор, увидел стоявший в самом центре огромный ящик в сопровождении трёх средних лет слуг.
Слуги эти держались крайне заносчиво и, даже завидев главного управляющего, не удосужились поприветствовать его по форме, а сразу перешли к делу:
— По случаю княжеской свадьбы — пожалована награда.
С этими словами они развернулись и зашагали к воротам.
Никто из присутствующих не стал обращать на них внимания. Все воодушевленно обступили огромный деревянный ящик и принялись подгонять главного управляющего поскорее открыть его.
Стоило крышке подняться, как над двором пронёсся взрыв ликования, ничуть не уступавший тому, что гремел при успешном завершении строительства пруда вина и леса мяса несколько дней назад. Ся Ань, стоявший на самом краю толпы и к тому же не отличавшийся высоким ростом, ничего не видел. Слыша всеобщий восторг, он сгорал от любопытства — что же спрятано внутри? — и беспомощно крутился на месте.
А-Фу вышел вперёд, и люди послушно расступились, пропуская его. Ся Ань протиснулся следом за ним. Взглянув поближе, он и сам радостно подпрыгнул: в ящике лежали белый рис и белая мука — его самые любимые продукты.
http://bllate.org/book/30600/3730296
Готово:
