Опустив голову, чтобы скрыть мрачную тень в глазах, Бай Яньлю ещё сильнее возненавидела Рун Хуа.
В это же время
Рун Хуа и Рун Цзин собрались вместе с остальными.
Линь Аньнуань увидела Цзюнь Линя и не смогла скрыть восхищения:
— Кто этот красавец? Такой ослепительный!
Едва сорвавшиеся с губ слова заставили её вздрогнуть: взгляд Цзюнь Линя упал на неё — холодный, безразличный, от которого по спине пробежал ледяной холодок.
Нин Чэнь тут же прижал Линь Аньнуань к себе и настороженно, с тревогой уставился на Цзюнь Линя.
Тот внушал ему лишь одно слово — опасность!
Рун Цзин прищурился, глядя на незнакомца:
— Это Цзюнь Линь?
Остальные неверяще перевели взгляд на Рун Хуа, и та кивнула.
Жуань Линь невольно прошептала:
— Теперь понятно, почему ты отвергала ухаживания всех тех старших братьев и племянников из Цинъюньского клана и всё это время заботилась лишь о Цзюнь Лине, пока он был лисёнком… Да уж, такой красавец — и я бы не устояла!
Лицо Тянь Юня мгновенно потемнело, будто его опустили в котёл сажи.
Рун Хуа сочувственно взглянула на Жуань Линь. Восхищаться чужой красотой при собственном мужчине и заявлять, что готова ради него всё бросить… Это не просто глупость — это чистое самоубийство!
Иньшань презрительно фыркнул:
— Не то чтобы я тебя недооценивал, но тебе точно не светит стать той, кого замечает Владыка.
Неужели она всерьёз полагает, что любая может быть, как его сестра, — заслужить внимание Владыки и получать от него ласку, заботу и нежность?
Сказав это, Иньшань осторожно покосился на Цзюнь Линя. Отлично! Владыка смотрел только на сестру, не замечая его и, похоже, ничуть не рассердившись.
Жуань Линь тоже фыркнула:
— У меня хватает здравого смысла. Я прекрасно знаю, что мне подходит только Тянь Юнь-ши, но разве нельзя хоть помечтать?
Мечтать — право каждой девушки! В конце концов, Цзюнь Линь такой ослепительный…
Лицо Тянь Юня стало ещё мрачнее.
Рун Хуа смотрела на эту сцену с отчаянием. Она не обижалась на слова Жуань Линь — в её глазах читалось лишь искреннее восхищение прекрасным, без малейшего намёка на вожделение. Так что это были просто пустые слова, за которые не стоило цепляться.
Иньшань взглянул на почерневшее лицо Тянь Юня, потом на Жуань Линь и покачал головой:
— Девушка, когда ты предаёшься мечтам, посмотри хотя бы на выражение лица своего будущего супруга.
Жуань Линь вздрогнула и обернулась — прямо в тёмные, гневные глаза Тянь Юня.
Она тут же заулыбалась, заискивающе и льстиво, а в душе рыдала: «Зря я раскрыла рот! Теперь разозлила этого демона!»
Голос Тянь Юня стал низким и тяжёлым:
— Значит, со мной ты только «согласна»? Я и не знал, что для Линьлин я всего лишь запасной вариант.
Жуань Линь захихикала:
— Тянь Юнь-ши, не злись, пожалуйста! Я не хотела… Это просто вырвалось!
Но, заметив, что выражение лица Тянь Юня стало ещё мрачнее, она замолчала.
Тянь Юнь усмехнулся, но улыбка не достигла глаз, и Жуань Линь замерла от страха:
— Я знаю, ты не хотела этого. Но ведь именно в невольных словах и кроется истина, разве нет?
«Нет, нет, совсем не так!» — хотела закричать Жуань Линь, но, увидев ярость в глазах Тянь Юня, лишь безнадёжно опустила голову.
Сейчас, даже если бы она объяснилась, он бы не поверил.
Жуань Линь чувствовала себя обиженной. Она понимала, что ляпнула глупость, но разве он не знает её характер? Зачем так злиться?
За эти годы Тянь Юнь так избаловал Жуань Линь, что та теперь тоже расстроилась. Чем больше она думала, тем обиднее становилось. Слёзы заблестели на глазах, но она сдержала их.
Вся ярость Тянь Юня мгновенно испарилась, оставив лишь безнадёжность. Конечно, он злился — столько лет отдавал ей всё сердце, а в ответ услышал такие слова, унижающие его… Хотя она, конечно, не так выразилась, но именно так он это воспринял.
Однако вся злость исчезала, стоило ему увидеть, как Жуань Линь расстроена.
Этот демон просто держал её в железных тисках! Тянь Юнь потёр переносицу.
Жуань Линь, увидев его выражение, сразу поняла — он больше не злится. Радостно бросившись в его объятия, она подумала: «Я же знала, Тянь Юнь-ши самый лучший!»
Тянь Юнь остановил её, в глазах читалась безнадёжность, но ещё больше — нежность и любовь.
Ранее обеспокоенный Жуань Су, увидев это, лишь скривил губы. Видимо, ему не стоило волноваться за эту сорванку!
Раньше Жуань Су думал, что сестру полностью держит в ежовых рукавицах Тянь Юнь, но теперь понял: они оба держат друг друга.
А Рун Цзин, всё это время не сводивший глаз с руки Цзюнь Линя, лежащей на талии Рун Хуа, наконец не выдержал и хмуро произнёс:
— Эй, можешь убрать свою лапу с талии моей сестры?
В голосе уже слышалась злость.
Цзюнь Линь спокойно взглянул на Рун Цзина:
— Она моя.
— Твоя? — Рун Цзин рассмеялся от злости. — Ты спрашивал разрешения у наставника А-луань? Ты виделся с нашим отцом? Получил ли ты их благословение? Проводили ли вы обряд двойного культивирования? Ничего этого нет! И ты осмеливаешься заявлять, что моя сестра твоя, лишь на основании твоих слов? Ты хочешь оскорбить А-луань или просто развлекаешься с ней?
— Всё это будет, — твёрдо ответил Цзюнь Линь, и в его холодном, почти безэмоциональном голосе прозвучала решимость. Ему не понравилось, что Рун Цзин усомнился в его намерениях. Как он мог допустить, чтобы его А-луань страдала?
Если бы А-луань захотела, он бы немедленно устроил обряд двойного культивирования.
Но…
Он взглянул на Рун Хуа. Он знал: она не согласится. И он сам не хочет этого.
Сейчас А-луань ещё слишком слаба. Если они станут парой сейчас, другие будут считать её лишь его приложением.
Цзюнь Линю было неприятно, что из-за него Рун Хуа станут осуждать.
Поэтому он решил подождать, пока её сила достигнет уровня, на котором она сможет стоять рядом с ним, и никто не посмеет её унижать. Только тогда он устроит обряд двойного культивирования, от которого весь мир ахнет от зависти и восхищения.
Увидев недоверие в глазах Рун Цзина, Цзюнь Линь, который обычно не объяснялся перед другими, всё же заговорил — ведь Рун Цзин был братом Рун Хуа:
— Я не позволю ей страдать.
Рун Цзин фыркнул. Кому какое дело до этого? По взгляду он и так понял, что Цзюнь Линь не даст сестре пострадать.
— Неважно, что ты сделаешь потом. Сейчас, немедленно убери руку с моей сестры! У тебя ведь ещё нет официального статуса! Пока вы не связаны узами, не смей к ней прикасаться! Тебе-то всё равно, а вот её репутация пострадает!
Эта рука просто невыносима! Рун Цзин с трудом сдерживал желание отрубить её.
Цзюнь Линь молчал. Ему очень хотелось одним ударом отправить Рун Цзина на тот свет, но… нельзя! Иначе он распрощается с Рун Хуа!
Да, свояченики — самые отвратительные существа на свете!
Хотя позже Цзюнь Линь поймёт, что у него есть ещё и тесть, и наставник — хотя на самом деле последний является наставником Рун Хуа, старейшина Вэнь Цзюэ.
Рун Хуа слегка сжала руку Цзюнь Линя, давая понять, что он должен отпустить её, и строго посмотрела на него: не смей думать о том, чтобы избить её брата.
Цзюнь Линь огорчился. А-луань ведь его, как она может защищать кого-то другого?
«Другой» Рун Цзин тоже был недоволен: сестра прямо при нём флиртует с другим мужчиной! Это больно бьёт по сердцу старшего брата!
Действительно, всех мужчин, уводящих сестёр, следует уничтожить.
Но Рун Цзин знал: он не может убить Цзюнь Линя — Рун Хуа расстроится.
И он не сможет его убить — Цзюнь Линь сильнее.
…Не суметь победить того, кто увёл сестру, — для Рун Цзина это была самая горькая правда.
Цзюнь Линь неохотно убрал руку с талии Рун Хуа, но взгляд его был полон упрёка.
Рун Цзин смотрел на Рун Хуа с тем же упрёком: сестра ушла и вернулась с чужим мужчиной!
Рун Хуа, глядя на обоих, едва не закрыла лицо ладонью от отчаяния.
Она решительно сказала:
— Брат, не волнуйся. Когда я выберу себе спутника пути, обязательно получу одобрение тебя, отца и наставника.
Мужчины созданы для того, чтобы их «продавали». Если не сумеешь заручиться поддержкой семьи невесты, как можно быть уверенным, что захочешь за тебя выйти?
Рун Цзин остался доволен. Он мало знал наставника сестры, но знал точно: ни он, ни отец не отдадут сестру первому встречному.
Цзюнь Линь в канале связи, созданном силой договора, жалобно позвал:
— А-луань…
Это был первый раз, когда он так открыто выражал свои чувства.
Но Рун Хуа впервые не пожалела его:
— Успокойся. Если хочешь жениться, нужно заручиться поддержкой семьи невесты — это обязательно.
— Если тебе обидно, подумай, как однажды какой-нибудь сопляк попытается увести твою милую, мягкую дочку…
Этот пример оказался настолько удачным, что лицо Цзюнь Линя мгновенно потемнело, и от него повеяло убийственной яростью. Однако он сохранил рассудок: здесь были друзья Рун Хуа, а Рун Цзин — его будущий свояченик, которого трогать нельзя. Поэтому он не выпустил своё подавляющее давление.
Остальные удивлённо смотрели на Цзюнь Линя: что такого он вспомнил, что лицо стало таким мрачным?
Лицо Рун Цзина тоже потемнело: неужели этот парень хочет жениться на его сестре, но не хочет угождать её семье? Тогда он может забыть о Рун Хуа!
Рун Хуа, заметив выражение лица брата, мысленно извинилась перед Цзюнь Линем: кажется, она его подставила… Но, как говорится, лучше пусть страдает товарищ, чем сам! Она верила: ради того, чтобы жениться на ней, Цзюнь Линь сумеет заручиться поддержкой её брата, отца и наставника.
Она сделала паузу и добавила:
— …Так что теперь ты понимаешь их чувства.
Значит, ты справишься с ними, верно?
Увидев в её глазах лёгкое ожидание и, под ним, весёлую искорку, Цзюнь Линь на миг замолчал, а потом лишь обречённо вздохнул.
Рун Цзин и Цзюнь Линь долго смотрели друг на друга, их взгляды словно сражались в битве клинков.
В итоге Рун Цзин первым отвёл глаза — не потому что сдался, а потому что, заботясь о том, как Цзюнь Линь трогает его сестру, он забыл о другом человеке рядом с ней.
Рун Цзин мягко улыбнулся Рун Хуа, но взгляд его был устремлён на Гунсуня Хао:
— А этот кто?
Рун Хуа не собиралась ничего скрывать от брата, да и все присутствующие уже знали историю Гунсуня Хао и его связь с Верховным Миром и родом Рун.
Поэтому она рассказала всё как есть.
Выслушав, Рун Цзин удивился:
— Род Гунсунь?
Заметив его реакцию, Рун Хуа приподняла бровь:
— Брат знает?
Ей было немного обидно: брат знает то, чего не знает она.
Рун Цзин сразу понял, о чём она думает, и строго посмотрел на неё:
— Ты! Столько лет я о тебе заботился, а ты из-за такой ерунды ревнуешь ко мне!
Рун Хуа невинно улыбнулась, и Рун Цзин, не в силах сердиться, покачал головой и пояснил:
— Просто однажды отец упомянул об этом. Я и не думал, что…
Что именно? Конечно, что род Гунсунь был уничтожен и связан с их семьёй.
После объяснений Рун Хуа о происхождении Гунсуня Хао и причинах гибели рода Гунсунь, все — и Рун Цзин, и Линь Аньнуань с остальными — стали смотреть на Гунсуня Хао с недоверием и настороженностью.
Ведь гибель рода Гунсунь, по сути, произошла из-за рода Рун. Они не могли быть уверены, с какими намерениями последний представитель рода Гунсунь следует за Рун Хуа.
Может, он ненавидит её и хочет причинить вред…
Даже зная о клятве, они не могли полностью доверять Гунсуню Хао. Ведь если человек твёрдо решил что-то сделать, ему не важны ни клятвы, ни даже собственная жизнь.
Гунсунь Хао чувствовал их подозрения. Он сжал губы, но не стал торопиться клясться в верности.
В такой ситуации поспешные заверения лишь усилили бы недоверие.
К тому же верность нужно доказывать делом, а не словами.
Гунсунь Хао это понимал, и Рун Хуа — тем более. Она знала своих друзей и могла угадать их мысли.
Однако она не стала защищать Гунсуня Хао. Пусть получение одобрения её друзей и семьи станет для него первым испытанием.
http://bllate.org/book/3060/337803
Готово:
