— Нет. — Голос Сун Вэньхэ становился всё тише, с нотками хрипловатого соблазна. — Хочу узнать, какова на вкус эта вечно спорящая со мной губа.
С этими словами он плавно наклонился, и его тёплое дыхание коснулось губ Яо Шэнъи, а во взгляде читалось такое нетерпение, что от него, казалось, можно было утонуть.
Яо Шэнъи как раз отрешённо смотрел на далёкую линию морского горизонца, когда это внезапное приближение заставило его сердце испуганно ёкнуть. Инстинктивно отпрянув, он резко сузил зрачки — жар в глазах Сун Вэньхэ походил на пылающее пламя, готовое его расплавить. Дыхание мгновенно перехватило, а сердце гулко заколотилось о грудную клетку, отдаваясь звоном в ушах. В тот самый миг, когда тёплые губы уже готовы были коснуться его собственных, Яо Шэнъи резко пришёл в себя. Его руки взметнулись, словно потревоженные бабочки, ладони плотно прикрыли рот, а тело инстинктивно отклонилось назад, взметнув между ними мелкий песок.
— Что ты творишь! — В его голосе зазвучала паническая дрожь, глаза широко раскрылись, щёки залил румянец заката, а мочки ушей и вовсе запылали.
Сун Вэньхэ от неожиданного отпора на мгновение замер, в его глазах промелькнула тень разочарования, но тут же он мягко обхватил запястья Яо Шэнъи. Его хватка была невесомой, но исполненной не терпящей возражений твердости. Горячие ладони прижались к чуть прохладной коже Яо Шэнъи, и казалось, будто разряд тока пробежал по венам, пробуждая волну истомной дрожи.
— Я… — он только попытался объясниться, как испуганный Яо Шэнъи поспешно перебил его:
— Не дури!
Яо Шэнъи попытался с силой вырваться, но запястья сжали ещё крепче. Он одновременно стыдился и злился, его взгляд метался испуганным оленёнком, а ресницы яростно дрожали, избегая жгучего взгляда Сун Вэньхэ.
Глядя на этот перепуганный вид, Сун Вэньхэ почувствовал, как поднявшаяся в сердце нежность стала еще безудержней, едва не захлестнув его с головой. Он легко разжал запястья Яо Шэнъи, кончиками пальцев всё ещё ощущая нежность чужой кожи, и медленно выпрямился, а уголки его губ тронула мягкая, балующая улыбка:
— Прости, я слишком поспешил.
Извинение в его голосе смешалось с нерастраченной страстью, словно брошенный в гладь озера камень, пустивший круги по сердцу Яо Шэнъи.
Яо Шэнъи глубоко вздохнул, силясь унять бешено колотящееся сердце, и перевёл взгляд на далёкое заходящее солнце, чья рябь на воде слепила глаза. Между ними воцарилось недолгое молчание, и только шум прибоя мягко эхом отдавался в тишине, словно нашептывая о недосказанных чувствах.
Лишь спустя долгое время Яо Шэнъи наконец обрёл голос, слегка и незаметно охрипший:
— Пойдём, уже стемнеет.
С этими словами он первым поднялся на ноги и с напускной спешкой направился к выходу с пляжа. Его шея слегка покраснела, а в самой спине угадывалось желание поскорее сбежать. Сун Вэньхэ смотрел ему вслед, не сводя с него глаз, полных нежности и твердой решимости. Спустя мгновение он тоже шагнул вперёд, молча следуя позади. На кончиках его пальцев ещё теплилось недавнее прикосновение, а в сердце зрела тихая клятва во что бы то ни стало дать ему понять всю глубину своих чувств.
Вернувшись в гостиницу, хозяйка уже накрыла во дворе ужин. На бамбуковом столе стояли белые фарфоровые пиалы, наполненные свежесваренным супом из морепродуктов, от которого поднимался пар, смешанный с ароматом креветок и крабов. Сун Вэньхэ на шаг опередил его и отодвинул бамбуковый стул напротив Яо Шэнъи, едва слышно задев пальцами плетение сиденья.
Когда Яо Шэнъи сел, его взгляд невольно упал на запястье Сун Вэньхэ — оставленные дневной хваткой красные следы всё ещё не сошли, напоминая бледные отпечатки румян. Он внезапно вспомнил тот едва не случившийся на закате поцелуй, его кадык судорожно дёрнулся, и он потянулся за половником, но случайно задел пальцем край поданной Сун Вэньхэ пиалы.
— Осторожно, горячо.
В голосе Сун Вэньхэ звучала улыбка, подушечки его пальцев мимоходом мазнули по тыльной стороне чужой руки, словно легонько царапнув перышком. Яо Шэнъи резко отдёрнул руку, делая вид, что остужает суп, но мочки его ушей пылали так ярко, что даже проглоченный суп показался странным на вкус — в его свежести таилась какая-то необъяснимая обжигающая нотка.
Ужин прошёл в тишине, нарушаемой лишь плеском волн и лёгким стуком посуды. Когда хозяйка вынесла фрукты, она перевела лукавый взгляд с одного на другого и с улыбкой поддразнила:
— Сяо Су, что ж ты сегодня молчишь? Обычно у тебя язык подвешен так, что и каменную глыбу заговоришь.
Сун Вэньхэ почесал в затылке, его взгляд скользнул по Яо Шэнъи, а уголки губ согнулись в улыбке, которую он и не думал скрывать:
— Боюсь помешать господину Яо обдумывать роман.
— Какой я тебе господин… — пробормотал в ответ Яо Шэнъи, но злиться по-настоящему не стал. Его пальцы бессознательно ковыряли мякоть на косточке манго, и вдруг, вспомнив про дневную ракушку, он ощупал карман — створки были на месте, согретые теплом его тела.
Перед сном Яо Шэнъи сидел у окна перед ноутбуком, но курсор на экране оставался неподвижным. Из-за стекла доносился голос Сун Вэньхэ: тот помогал хозяйке чинить бельевую веревку, и звон металла смешивался с его негромким смехом. Поддавшись какому-то странному порыву, Яо Шэнъи распахнул окно. Ночной ветерок взметнул подол его пижамы, принеся слова Сун Вэньхэ:
— …сегодня он краснел трижды, куда красивее любого заката.
Сердце Яо Шэнъи пропустило удар, он в панике захлопнул окно, прислонившись спиной к горячему от волнения подоконнику. Достав ту ракушку, он принялся рассматривать её в лунном свете — перламутр на внутренней стороне переливался в темноте точь-в-точь как огоньки в глазах Сун Вэньхэ. Проведя пальцем по краю раковины, он неожиданно нащупал шероховатость и, поднеся её ближе, разглядел крошечный иероглиф Хэ, выцарапанный ногтем.
Выходит, тот давным-давно заметил, что он подобрал эту ракушку.
Яо Шэнъи положил её на прикроватную тумбочку, а ложась в постель, всё ещё чувствовал в воздухе шлейф мыльного аромата от куртки Сун Вэньхэ. Из соседней комнаты донёсся тихий шорох — должно быть, Сун Вэньхэ вернулся в свою комнату. Прислушиваясь до тех пор, пока дыхание за стеной не стало ровным, Яо Шэнъи позволил себе шумно выдохнуть, а его губы сами собой растянулись в улыбке.
Ранним утром следующего дня, когда Яо Шэнъи проснулся от шума прибоя, лежавшая на тумбочке ракушка неведомо как оказалась на подушке, вплотную прижавшись к его щеке. Солнце за окном уже ярко светило, и, набросив на плечи халат, он вышел во двор и увидел Сун Вэньхэ, который возился на корточках с дайверским снаряжением. Рядом с ним лежали два купальных костюма.
— Проснулся? — Сун Вэньхэ поднял голову, и солнечные лучи как раз запутались в его весёлых глазах. — Всё готово, идём смотреть коралловые рифы.
Глядя на зажатую в его руке маску, Яо Шэнъи вдруг вспомнил вчерашнюю ракушку. Вернувшись в комнату, он украдкой сунул створки в рюкзак. У порога Сун Вэньхэ уже совал ему в руки завтрак — свежеиспечённый кокосовый круассан, чьё тепло передавалось сквозь бумажный пакет.
— Держи крепче, не урони в море.
В шутке Сун Вэньхэ сквозила вполне реальная забота, а его пальцы мимоходом мазнули по ладони, будто скрепляя какое-то молчаливое обещание.
Откусив кусочек круассана и чувствуя, как на кончике языка тает сладковатый аромат, Яо Шэнъи смотрел на широкую спину Сун Вэньхэ, катившего снаряжение к морю, и вдруг подумал, что сегодняшнее солнце светит как-то теплее обычного. Ракушка в рюкзаке слегка покалывала в спину, словно не умеющее прятаться тайное чувство, пустившее ростки в лучах утреннего света.
— Кошмар какой-то! — Сун Вэньхэ закрутился на кухне как белка в колесе. Ладони под резиновыми перчатками вспотели, пена от моющего средства стекала по краю раковины, капая в воду и поднимая мелкие брызги. Он усердно тёр эмалированную кастрюлю, от липкого жира на которой пальцы скрипели, в то время как Ся Русин пресподобно развалилась на диване в гостиной, отправляя в рот изящными пальчиками кусочки нарезанного манго. Когда сок потёк по её подбородку, она лениво облизала губы кончиком языка — чувственно и томно.
Глядя на эту картину, Сун Вэньхэ чувствовал себя хуже некуда, ощущая себя эдакой безотказной служанкой на побегушках. Он сорвал перчатки и швырнул их на разделочный стол, отчего капли воды забарабанили по плитке.
— Лампочку вкрутил, посуду перемыл, белье постирал, полы вымыл, комнату прибрал! — Сун Вэньхэ прекратил работу, схватил полотенце и потёр мокрый от пота лоб; выбившиеся пряди на висках намокли и прилиплись к раскрасневшимся щекам. — Сестрица Ся, вы наелись, так я могу уже идти!
Его голос дрожал от усталости, на конце фразы прорезался срыв, а в глазах читалось столько надежды, сколько бывает у пса, вымаливающего у хозяина прогулку.
— Погоди-ка!
Заметив, что Сун Вэньхэ собирается уходить, Ся Русин мгновенно вскочила с дивана, босиком подбежала к нему и преградила путь. На ней всё ещё был шёлковый пеньюар, и подол скользил по коленям Сун Вэньхэ, оставляя ощущение прохладной щекотки.
Это моя награда выдающемуся секретарю
— Что еще такое, сестрица Ся! — Сун Вэньхэ на полшага отшатнулся назад, глухо стукнувшись спиной о холодильник. Он судорожно вцепился в лямки рюкзака, костяшки пальцев побелели, и копившееся долгое время раздражение наконец прорвало плотину: — Я вам не нанятый слуга, чтобы делать всё по вашему первому щелчку! Я личный секретарь Яо Шэнъи, а не ваш! Даже Яо Шэнъи не позволяет себе заваливать меня столькими безумными поручениями.
Его голос срывался на крик, грудь тяжело вздымалась, глаза покраснели, а в носу защипало от обиды. — К тому же я и так помог вам сверх всякой меры, почему вы не отпускаете меня домой? Я с ног валюсь!
— Да я и не думала тебя задерживать, я просто хотела тебя отблагодарить.
На лице Ся Русин застыла нежная улыбка, а в глазах мерцало рассыпанное по небу звездное сияние. Шагнув ближе, она заговорила мягко и вкрадчиво, словно перышком касаясь самого сердца.
— Ты что, заставишь меня ещё и туалет драить?
Сун Вэньхэ втянул голову в плечи, насквозь пропитанный недоверием. Он ни капли не верил в её доброту, подозревая, что та снова затеяла какую-то пакость. Его ресницы затрепетали испуганными крыльями бабочки.
Глядя на это оскорбленное и одновременно умилительное выражение лица, Ся Русин беспомощно рассмеялась, а нежность в её взгляде едва не выплескивалась наружу. Медленно приблизившись, она дохнула на лоб Сун Вэньхэ теплом и, прежде чем тот успел сообразить, легко коснулась его губ своими. Поцелуй вышел невесомым, со вкусом спелого манго, словно лепесток цветка, упавший на кожу.
Сун Вэньхэ остолбенел. Его глаза округлились, зрачки сузились, а на лице читалась смесь шока, трех частей крайнего неверия и семи частей полной растерянности. Чуть приподняв подбородок, он замер и тупо уставился на оказавшееся в опасной близости лицо Ся Русин — её длинные ресницы, лукавые уголки глаз и влажный от сока блеск губ. В голове образовалась звенящая пустота, словно кто-то нажал кнопку паузы, заставив забыть даже о дыхании.
— Это награда моему незаменимому секретарю, — прошептала Ся Русин, глядя на него полным страсти взглядом. — Поцелуй от главной героини на память, так что ты должен…
Не успела она договорить, как Сун Вэньхэ, словно ошпаренный кипятком, резко зажал ей рот ладонью — его пальцы мелко дрожали. В следующую секунду он оттолкнул Ся Русин с силой испуганного зайца, крутанулся на месте и бросился к выходу, громыхая лямками рюкзака.
— Пока-пока! — крикнула вслед убегающему Сун Вэньхэ Ся Русин, заливаясь смехом, в котором отчетливо проглядывало торжество победительницы.
Она поднесла пальцы к губам — на них, казалось, всё ещё сохранилось тепло лба мальчишки.
Добежав донизу, Сун Вэньхэ лишь чудом пришёл в себя. Прислонившись спиной к холодной стене подъезда, он шумно и глубоко дышал, а сердце в груди колотилось дикой птицей. Ощущение того поцелуя на лбу никак не хотело проходить: горячее и покалывающее, оно просачивалось сквозь кожу прямо в душу, отчего щеки пылали огнём. Дрожащими пальцами он потёр лоб — растерянный взгляд метался из стороны в сторону, а сердце стучало так яростно, что, казалось, вот-вот сломает рбра.
http://bllate.org/book/30588/3728959
Готово:
