В искусственном озере разводили исключительно парчовых карпов. В детстве, будучи глупыми сорванцами, они с Шао Цинюэ даже вылавливали их и зажаривали на костре.
Укрывшись у кромки воды, они пили вино и болтали о последних новостях.
У Шао Цинюэ хватало собственных забот:
— В последнее время мать вечно пилит меня, говорит, что я безмозглый и у меня нет никаких амбиций.
— Она хочет, чтобы я поборолся за место наследника, но разве это то, чего можно добиться простым желанием?
— Во-первых, я даже не ношу фамилию Шао — у меня фамилия матери. Во-вторых, у меня просто нет к этому никакой склонности.
— Посмотри на те интриги, что плетет Шао Чжань, — разве я хоть в одной из них способен разобраться?
— Эх, я совсем не из того теста, мне не стать наследником.
После порции унылых жалоб Шао Цинюэ Ло Цзысу не мог предложить ничего утешительного: у каждого свои стремления, а коли Шао Цинюэ к этому не лежит душа, любые старания будут бесполезны.
— Пока живешь, нужно сперва научиться угождать самому себе и четко понимать, чего именно ты хочешь.
— Ты трезво мыслишь, и этого достаточно.
Шао Цинюэ вдруг повернул голову к Ло Цзысу и спросил:
— Брат Су, скажи, если я все же решу побороться за место наследника, ты поможешь мне?
Шао Цинюэ совершенно не мог тягаться с Шао Чжанем, и Ло Цзысу не хотелось разбивать ему иллюзии.
— Забудь, я ничего не спрашивал. — Шао Цинюэ снова повеселел. — Завтра вечером едем на гонки, брат Су, в этот раз я непременно у тебя выиграю.
Они продолжали болтать, но вскоре их беседу прервал голос Шао Юя. Проявив молчаливую солидарность, они умолкли и даже спрятались за стволами деревьев.
В беседке появились двое: Шао Юй и Шао Чжань.
— Ты что, блядь, издеваешься надо мной? Думаешь, я тебя не прикончу?
Шао Юй врезал Шао Чжаню по лицу. Тот даже не попытался дать сдачи, и издалека было заметно едва сочившуюся в уголках рта кровь — от этого зрелища Ло Цзысу почувствовал себя не в своей тарелке.
Смотреть не хотелось, но любопытство брало верх.
Шао Чжань молчал, а разъяренный Шао Юй схватил его за воротник:
— Я пожалел тебя и хотел дать шанс, но ты, судя по всему, совершенно его не ценишь. Похоже, тебе действительно не терпится узнать, где она.
— Могу тронуть не тебя. Могу тронуть ее.
Все это время хранивший молчание Шао Чжань наконец заговорил:
— Можешь попробовать.
— Думаешь, я не посмею? — С этими словами Шао Юй с размаху пнул Шао Чжаня, и тот полетел прямо в озеро.
Ло Цзысу озадаченно подумал: какой же такой компромат на Шао Чжаня держит в руках Шао Юй? И не слишком ли этот парень позволяет об себя вытирать ноги?
Ло Цзысу уже поднялся, собираясь вмешаться, но Шао Цинюэ понял его намерение и перегородил дорогу:
— Брат Су, это не наше дело, давай не будем лезть.
Шао Цинюэ рассуждал так: Ло Цзысу и Шао Юй и без того друг друга на дух не переносят, а портить отношения еще сильнее из-за Шао Чжаня было бы крайне невыгодно.
— С чего это не мое?
Шао Цинюэ удивленно посмотрел на него, а Ло Цзысу пояснил:
— Шао Чжань — моя золотая жила. С чего бы мне оставаться равнодушным, когда мою драгоценную золотую жилу пачкают?
Ло Цзысу направился к ним. Шао Юй стоял к нему спиной и не заметил приближения, продолжая изрыгать угрозы в адрес барахтающегося в воде Шао Чжаня.
Ло Цзысу от души пнул его под зад, и наглый, заносчивый Шао Юй рухнул в озеро. Поплескавшись добрую минуту, он кое-как встал на ноги.
Шао Чжань стер с лица воду и только теперь разглядел появившегося в беседке лишнего человека.
— Ло Цзысу, ты ебнутый, что ли? Какого хера ты лезешь, я его наказываю!
Было очевидно, что Шао Юй разъярен не на шутку: в его взгляде, устремленном на Ло Цзысу, читалось желание разорвать того на куски.
Сунув руки в карманы, Ло Цзысу небрежно бросил:
— Ты мне замахнуться ногой мешал, не знал?
Шао Юй в ярости саданул кулаком по водной глади и взревел:
— Ло Цзысу, чтоб твою мать!
Тут подоспел позванный Шао Цинюэ персонал. Совместными усилиями двоих молодых господ вытащили на берег и накинули на них широкие полотенца.
Шао Юй тут же целеустремленно и грозно двинулся на Ло Цзысу, но Шао Цинюэ поспешил перегородить ему путь:
— Маленький дядя, сегодня у дедушки день рождения, тебе нельзя устраивать беспорядки.
Оттолкнув мешающего Шао Цинюэ, Шао Юй подошел вплотную к Ло Цзысу:
— Ты с самого детства любил возиться с Шао Цинюэ, и я еще мог это понять. Но с какой стати ты защищаешь Шао Чжаня, который объявился только недавно? Почему ты вечно на его стороне и никогда — на моей?
— Ло Цзысу, ты что, блядь, на него запал?
Не удостоив Шао Юя взглядом, Ло Цзысу перевел глаза на стоявшего неподалеку точно такого же мокрого насквозь Шао Чжаня и произнес:
— Слышал? Я на тебя запал, так что по доброй воле сдавайся мне!
На лице Шао Чжаня промелькнуло изумление и примесь абсолютного неверия.
Увидеть на лице Шао Чжаня хоть какие-то эмоции, кроме его фальшивой улыбочки, удавалось крайне редко.
Ло Цзысу остался доволен.
Эта сцена вскоре подошла к концу, и Ло Цзысу увел Шао Чжаня переодеваться.
В Саду Шао все подчинялись госпоже Шао: они заботились исключительно о Шао Юе, игнорируя Шао Чжаня.
К Шао Чжаню здесь относились лишь с показной вежливостью — ровно настолько, чтобы соблюсти приличия.
Сам Шао Чжань здесь не жил, да и опекать его было некому.
Видеть этого промокшего до нитки несчастного цыпленка и впрямь было жалко, поэтому Ло Цзысу из великодушия решил одолжить ему свою сменную одежду.
В Саду Шао имелись гостевые комнаты, туда они и направились, чтобы переодеться.
Развалившись на диване, Ло Цзысу во все глаза уставился на Шао Чжаня и принялся подкалывать его:
— Шао Чжань, а где же твое фирменное коварство и хитрость старого лиса?
— Чего же тебя перед лицом Шао Юя угораздило превратиться в послушную собачонку, славного мальчика и восковую фигуру? Куда подевались все твои интриги и жестокие методы?
Ло Цзысу уже начал всерьез подозревать, что у Шао Чжаня раздвоение личности: одна его ипостась была мальчиком для битья, а вторая — настоящей бомбой замедленного действия.
Сопротивляться Ло Цзысу у него сил хватало — там он спуску не давал, а перед остальными превращался в хлопушку с отсыревшим порохом.
Сняв пиджак и одной рукой ослабив галстук, Шао Чжань наконец посмотрел на Ло Цзысу:
— У тебя что, манера такая — вставлять в речь кучу эпитетов? Молодой господин Ло прекрасно владеет словом.
Ло Цзысу фыркнул:
— Все еще мастерски язвишь. Так почему же перед Шао Юем ты превратился в немую утку? Куда делась вся твоя боевая мощь?
Шао Чжань замер с рукой на пуговицах, поднял взгляд на Ло Цзысу, и его глубокие глаза сделались острыми.
— Я буду переодеваться. Ты не мог бы выйти?
Ло Цзысу и не думал уходить. Закинув ногу на ногу, он непринужденно протянул:
— Переодевайся на здоровье. Я просто хочу с тобой поболтать, мы же ничего такого делать не собираемся, чего ты боишься?
— А предложение сдаться мне было всего лишь намеком на то, что тебе пора подписать контракт, не принимай близко к сердцу.
— Ты не в моем вкусе.
— Дело вовсе не во вкусе, — вздохнул Шао Чжань. — Если ты не выйдешь, как я переоденусь?
— Ты что, девчонка? — возразил Ло Цзысу. — Оба мужики, от кого тут прятаться?
— Лучше выкладывай: почему ты так боишься Шао Юя?
Шао Чжань не ответил. Вместо этого он повернулся к нему спиной и начал стягивать белую рубашку, а следом за ней и брюки.
Звук расстегивающегося ремешка и застежки-молнии резанул по сердцу, словно тупая пила, пробуждая самые разные, противоречивые эмоции.
Ло Цзысу шумно втянул воздух, внезапно ощутив, как в комнате стало душно и будто бы не хватает кислорода.
Он отвел взгляд, но тут же вернул его обратно.
Раз уж Шао Чжаню не стыдно раздеваться, с какой стати ему стыдиться смотреть?
К тому же оба они мужчины: всё, что есть у Шао Чжаня, имелось и у него самого, какая тут диковинка?
И все же нельзя было не признать: фигура у Шао Чжаня отменная — широкие плечи, узкая талия, тугие рельефные мышцы, источающие чистую силу.
Линии спины плавные, а на пояснице даже красуются изящные ямочки.
Ло Цзысу впервые осознал, что мужское тело может быть настолько притягательным для глаз.
Шао Чжань уже собирался снять трусы, и в груди Ло Цзысу невольно шевельнулось некое подобие предвкушения.
Однако Шао Чжань резко обернулся, зыркнул на него, и в тот же миг Ло Цзысу нахлобучили белую рубашку, полностью отрезав обзор.
Жадина.
Снимать рубашку Ло Цзысу не стал — так и просидел несколько минут в темноте, пока Шао Чжань наконец не закончил переодеваться и сам не убрал преграду с его лица.
Натянув штаны, Шао Чжань принялся надевать рубашку.
Ло Цзысу был худощав, так что на Шао Чжане его одежда сидела не сказать чтобы идеально, но сносно выглядеть позволяла.
Облачившись, Шао Чжань процедил сквозь зубы редкое слово:
— Спасибо.
— О, а я уж думал, ты за всю жизнь не скажешь мне спасибо.
— Но раз уж ты так горишь желанием меня отблагодарить, не лучше ли выложить, какой именно компромат на тебя имеет Шао Юй? Поделись со мной, я тоже не прочь взять тебя в ежовые рукавицы.
Шао Чжань стоял рядом с диваном, прямо перед Ло Цзысу. Поманив его пальцем, он заставил Ло Цзысу послушно податься вперед.
Из-за сильного любопытства к секретам, связывающим Шао Юя и Шао Чжаня, Ло Цзысу даже не заметил, что этот жест больше подходит для дрессировки собаки.
Шао Чжань слегка наклонился, и Ло Цзысу ощутил еще более насыщенный аромат белого чая.
Одежда-то была его собственная, почему от нее так отчетливо пахло Шао Чжанем?
Его мысли на миг унеслись куда-то далеко. Едва успев прийти в себя, Ло Цзысу услышал, как Шао Чжань шепчет ему прямо на ухо с невероятно наглым видом:
— Вбе-е-жишь в сказку.
Его влажные, горячие губы случайно коснулись мочки уха, и Ло Цзысу почувствовал обжигающий, лихорадочный жар.
Горело только это место. Ло Цзысу даже заподозрил у Шао Чжаня какой-то вирус — иначе почему от малейшего его прикосновения у него начинается аллергия?
Плюхнувшись обратно на диван и растирая ухо, он выругался:
— Шао Чжань, чтоб твою мать!
Не удостоив его ответом, Шао Чжань отворил дверь и вышел.
Банкет по случаю дня рождения продолжался. Заметив приближение Ло Цзысу, Шао Цинюэ замялся, не зная, как подступиться:
— Брат Су, ты что, серьезно собрался стать моей мачехой?
То, что Ло Цзысу выдал у искусственного озера, перепугало всех присутствующих.
Шао Цинюэ не был исключением — он никак не мог взять в толк, с чего это Ло Цзысу вдруг решил совершить каминг-аут.
Ло Цзысу нахмурился:
— О чем ты вообще думаешь? С какой стати мне быть твоей мачехой?
— Стоп, в смысле мачехой? Даже если я и люблю мужиков, это Шао Чжань должен стать твоей невесткой, усек?
Шао Цинюэ озадаченно кивнул:
— То есть... Брат Су, ты и впрямь любишь Шао Чжаня?
— Люблю хрен собачий.
Суббота была выходным, и Ло Цзысу планировал как следует выспаться, чтобы восстановить растерянные душевные силы.
Но едва забрезжил рассвет, как в его дверь начал барабанить Сун Цзинь, требуя, чтобы он пригласил Ван Цзин на обед.
Взглянув на часы, Ло Цзысу ощутил всю безысходность бытия:
— Матушка Сун, сейчас же всего восемь утра, какой к черту обед?
— Дай мне поспать еще хоть чуть-чуть, иначе твой сын отправится на тот свет в самом расцвете сил.
http://bllate.org/book/30579/3728094
Готово:
