Он запрашивал за работу недорого, видимо, хотел подзаработать, пока еще были силы.
Чу Аньань заказала у Плотника Аня много всякой всячины: стильный прилавок на колесах, одноколесную тачку, сотню тщательно отшлифованных низких бамбуковых стаканчиков и тысячу бамбуковых палочек.
По пути домой Чжоу Жунь с любопытством спросил:
— Гляжу я на эти стаканчики, на рис в них не похоже. Что ты вообще задумала?
Чу Аньань заказала стаканчики совсем низкие, меньше пальца в длину. С палочками-то всё понятно, будто собирается на них что-то насаживать и есть.
Чу Аньань усмехнулась:
— Потом узнаешь! Не буду пока раскрывать все карты.
Так как Плотнику Аню требовалось время на изготовление тележки, у Чу Аньань выдалось несколько свободных дней, и она решила заняться огородом.
Чжао Юньи был приезжим — он пришел сюда на военную службу и не имел в деревне Анькан своего надела, поэтому разбил небольшой участок вокруг дома.
Семья у них состояла всего из двух человек, так что урожая с этого клочка земли вполне хватало, да и ухаживать за ним было легко. А если бы работы в поле прибавилось, у него просто не осталось бы времени на мелкую торговлю.
Когда он, согнувшись, трудился на грядках, проходящие мимо односельчане всё видели. Хотя они уже давно знали, что он больше не глупый, но каждый раз, видя такую картину, не могли удержаться от вздохов.
— Этот братец Ань и вправду стал совсем другим. Посмотри, даже огород возделывает. Хоть и выглядит таким нежным и гладким, а на деле оказался проворнее многих деревенских парней.
— Будь я Цяньху Чжао, уже до ушей бы расплывался. Изначально-то брал супруга только ради красивой внешности, не рассчитывая, что тот будет хозяйственным, а погляди — и деньги зарабатывать умеет, и дом в порядке содержит.
— Ну, он ведь раньше был недалеким, вот и стал теперь приспосабливаться к жизни.
— Ты и правда веришь, что он был глупым?
— Это ты к чему?
Окружающие тут же оживились. Неужели здесь скрыто что-то еще?
— Вспомните, кто он такой и по какой причине сюда попал?
До людей дошло:
— Верно! Истинно так. Значит, он всё это время притворялся дурачком?
— Или, может, его довели до безумия, а потом, когда он успокоился и всё обдумал, решил наконец начать жить по-человечески.
— Повезло же Цяньху Чжао.
— Да Цяньху Чжао сам хитрый лис. Не верю я, что он не знал, как братец Ань придуривается.
Чу Аньань и не подозревала, что болтовня односельчан логично объяснила все странности в ее поведении. Если бы она узнала, то непременно сказала бы: Отличная версия, буду ее придерживаться.
Закончив работу в огороде, Чу Аньань угостила Чжоу Жуня жареной рыбой.
Она проявила небывалую расточительность и приготовила целых две рыбины. Обычно другие семьи из десяти человек делили одну штуку, чтобы просто почувствовать вкус, а они вдвоем съели по целой рыбине, даже без риса — чистое мясо.
Аромат бил прямо в нос, от одного запаха текли слюнки. Мясо было нежным и сочным, масло шипело и пузырилось, а овощи, пропитанные специями, стали невероятно вкусными.
Двое, словно котята, вцепились каждый в свою рыбу.
Чжоу Жунь, выплевывая кости, усердно жевал:
— А я уж думал, ты в этой жизни больше к жареной рыбе не притронешься.
— В последнее время я немного устала от нее, но если подумать, мы ведь сами так и не распробовали вкус этой рыбы. Было бы обидно после всех трудов остаться ни с чем.
— И то верно, — Чжоу Жунь продолжал жевать.
Пусть дела у Чу Аньань шли хорошо, но на этапе становления было очень тяжело. Каждый день она махала лопаткой, ни минуты покоя, руки едва не отваливались. А сама даже поесть по-человечески не успевала — так не пойдет.
Чу Аньань, пережевывая рыбу, молча приняла решение: ничего, подождите, как только развернется по-настоящему, обязательно наймет помощников.
Через несколько дней Плотник Ань доставил часть заказа: тачку, бамбуковые стаканчики и палочки, предупредив, что прилавок будет готов еще через два дня.
Чу Аньань с новой тачкой сразу же отправилась в уезд за закупками. Поскольку нужно было платить за прилавок, а это были самые крупные расходы, лишних денег почти не осталось. Она купила лишь немного крахмала из маниоки, пшеничного крахмала и сахара, а также заглянула в лавку фруктов за личи, персиками и вишней.
Эти три вида фруктов были дорогими, не по карману обычным людям. Она взяла совсем по чуть-чуть, а заплатить пришлось двести вэней. К тому же продукты долго не хранились, так что закупаться впрок сейчас было нельзя — только когда пойдет первая прибыль.
Тачка оказалась очень удобной, легкой и маневренной, возить ее было одно удовольствие.
Вернувшись домой, она осмотрела стаканчики и палочки — результат был именно таким, как она хотела.
Стаканчики стоили по одному вэню за штуку. Казалось бы, бамбука вокруг полно, бери и режь, но эти были тщательно отшлифованы, внутренние стенки словно пропитаны маслом — выглядели очень гладкими. Палочки тоже отличные, без единой зазубрины. Хорошо, очень хорошо.
На следующий день, прихватив три ляна серебра, она отправилась забирать остальное.
Прилавок стоил два ляна, тачка восемьсот вэней, сто стаканчиков — сто вэней, тысяча палочек — тридцать вэней. Итого два ляна девятьсот тридцать вэней.
Прилавок выглядел именно так, как она задумывала: солидный, коричнево-черный, сверху — изогнутые края, напоминающие крышу храма, на которых можно подвесить украшения. Под столешницей — четыре больших колеса, чтобы конструкцию можно было возить.
Отличие было в том, что вместо обычного стола она велела сделать закрытую тумбу, что дало много пространства для хранения.
Прилавок действительно выглядел внушительно. Она с радостью отдала деньги, но вот путь домой стал для нее пыткой, и в голове зародились тревожные мысли.
В деревне дороги грунтовые. Хотя они были достаточно широкими для тележки, но из-за рытвин и ухабов ее трясло, а жесткие деревянные колеса отдавали вибрацией прямо в руки — те начали неметь.
Если так пойдет и завтра, то путь до уезда займет два часа в одну сторону и четыре туда-обратно. Это было чересчур. Она хотела заработать денег, а не угробить здоровье.
Но раз уж всё готово, приходилось стиснуть зубы и продолжать. Сказано — сделано: сначала нужно выйти на торговлю, а там видно будет.
Она подсчитала время: утренний рынок работает с пяти до девяти утра. Если идти налегке — час пути, но с прилавком выйдет два.
На самом деле, с пяти до семи утра покупателей на рынке немного, и это не ее целевая аудитория, так что этот промежуток можно пропустить. Начав в семь, она сэкономит много сил.
Выходить в пять, чтобы начать в семь? Вставать в два-три часа ночи, чтобы готовить впотьмах, да еще и при свечах — это дорого и неудобно.
Лучше приготовить всё с вечера, погрузить на тележку, а завтра в пять утра просто вывезти. За несколько часов ничего не случится, продукты останутся свежими.
Решено, приступаем.
Первой новинкой, которую она задумала, были кексы в пиалах.
Пусть в современном мире это простая и недорогая сладость, но они выглядели очень привлекательно: прозрачные, переливающиеся разными цветами, будто радуга. Это как раз подходило под ее запрос — низкая себестоимость и эффектный вид.
Раз уж она не могла конкурировать по вкусу или цене, то сделает ставку на визуальную составляющую. В уезде люди зажиточные, найдутся те, кто готов платить за красоту. К тому же, по виду кексов сложно догадаться, из чего они сделаны.
Готовились они просто: смешать в нужной пропорции крахмал из маниоки и пшеничный крахмал, добавить холодной воды и тщательно размешать до получения сырого теста.
Чтобы кексы стали нежнее, она процедила тесто через чистую грубую ткань, добившись однородной консистенции.
Небольшую часть теста она нагрела в кастрюле с сахаром, превратив в заварную массу, и, медленно помешивая, влила ее в основное тесто, пока смесь не стала прозрачной. Это был секрет прозрачности и красоты будущих десертов.
Затем она слегка проварила красную фасоль, помыла и мелко нарезала фрукты: личи, персики и вишню — кусочки должны быть размером с зернышко риса. Она разложила начинку по бамбуковым стаканчикам, залила тестом и отправила на пар.
Все оказалось не так сложно, на пятьдесят штук ушло меньше часа. Вспоминая, как она целыми днями махала лопаткой над рыбой, это была сущая ерунда.
Жареная рыба брала своим напористым ароматом — сытная, дешевая и вкусная еда, которую так любили сельчане.
Кексы же брали видом и вкусом. По отдельности они выглядели симпатично, а пятьдесят штук, выстроенные в ряд, радовали глаз.
Закончив с заготовками, она загрузила тележку и легла спать.
На рассвете, как только запели петухи, она поднялась. Выглянула наружу — к счастью, светила луна, было не совсем темно. Сон одолевал, она умылась холодной водой.
В Чжао Юньи была одна хорошая черта: даже если денег не было, он всегда покупал зубной порошок и щетку.
Эти вещи были расходными материалами, постоянно покупать их — удовольствие недешевое. В деревне старики таким не пользовались, только молодые модники. Учитывая это, Чжао Юньи, видимо, был чистюлей.
Холодная вода мигом прогнала сон. Пять утра. Тележка, сталкиваясь с камнями на грунтовке, издавала неритмичный звон. Начался новый день.
После долгих мучений она наконец добралась до рынка. По бокам расположились лавки с лапшой и лепешками, напротив — мясная лавка, торговавшая свининой. Рынок предлагал не только готовые завтраки, но и мясо, овощи и даже услуги портного. Настоящая смесь рынка, продуктового магазина и супермаркета, невероятно удобно, так что люди сбегались сюда с самого утра, даже если ничего не планировали покупать.
Пока Чу Аньань расставляла прилавок и выкладывала кексы, торговцы по соседству, пользуясь моментом, когда не было покупателей, принялись болтать.
Они судачили о том, что новый молодой хозяин наверняка из богатой семьи, изнеженный, решил поиграть в торговлю, но долго тут не продержится — тяжелый труд ему не по плечу.
Чу Аньань не знала, что как только появилась, сразу стала объектом сплетен. На самом деле, не только в деревне любили посудачить — торговцы на рынке тоже обожали перемывать кости, чтобы скоротать скучное время в ожидании клиентов.
Впрочем, и в высших кругах, среди знати, сплетничали не меньше — везде, где много людей, хватает и любителей поговорить.
Ее обсуждали особенно активно:
— Гляди, место наискосок арендовали. Интересно, что продавать будут?
— Кто ж знает. Думаю, надолго его не хватит. Вон, посмотри, лицо у парня нежное, да и пришел только к часу Дракона (семь утра).
Рынок открывался в час Кролика, и многие приходили к пяти. Торговля завтраками — это тяжелый труд, кто же является к середине дня?
http://bllate.org/book/30556/3725372
Готово:
