Изначально их семья служила старой городской аристократии, и жили они вполне достойно, но из-за свержения прежней городской знати они, как прихвостни, прислуживавшие аристократам, естественным образом подверглись чистке.
Когда они прибыли сюда, их семья вместе с родственниками насчитывала около двадцати человек, а теперь в живых остались лишь они немногие, кому посчастливилось уцелеть.
Уже здесь они узнали, что холод — лишь один из факторов, несущих смерть.
Куда более смертоносными были жестокие игры новой знати: пилотируя летательные аппараты, они устраивали бомбардировки сосланных в Ледяные земли людей, лицемерно называя это лётной подготовкой, и превратили Ледяные земли в настоящий ад.
Единственной целью, заставлявшей людей цепляться за жизнь в этом месте, было существование базы защиты беженцев на самом востоке Ледяных земель, которая могла предоставить укрытие странникам и вернуть им статус простолюдинов.
Старик взял небольшой котелок, вскипятил немного талой воды и запил ею мясо.
Женщина тоже взяла котелок, сделала несколько глётков теплой воды, и её лицо слегка посвежело. Подняв голову, она увидела помрачневшее лицо мужчины и торопливо бросила в котелок еще пару пригоршней снега, поставив его на хворост.
Старик выпрямился, перевёл дыхание, плотнее запахнул на себе шкуру, взял костяной нож и, хромая, направился к выходу из пещеры.
Ей предстояло набрать хвороста на завтрашний день. В этом смертельном тупике не было места родственным чувствам или разделению на старых и малых — пока в человеке теплилась хоть искра дыхания, он был обязан работать и доказывать свою ценность, иначе его ждал лишь один конец — изгнание.
К счастью, неподалеку от найденной ими пещеры рос небольшой лесок. Деревья, росшие в Ледяных землях, назывались ледяными деревьями, но люди привыкли звать их ледяными гробами.
Стволы ледяных гробов покрывал слой прочного льда, листья были синими, а сок — ядовитым. Если не использовать для вырубки специальные инструменты, невозможно было расколоть даже ледяную корку снаружи.
Старику нужно было отыскать высохшие саженцы ледяных гробов, погибшие из-за того, что крупные деревья вытянули из них все питательные вещества.
Такие погибшие саженцы не пропитывались ледяной водой, их яд исчезал, и при этом они отлично горели — одного такого саженца хватало надолго.
Старик оглядывал лесок. Здесь проходила бомбардировка с летательных аппаратов, и на обугленной земле еще догорало несколько саженцев ледяных гробов.
Старик с сожалением посмотрел на догорающие саженцы и не удержался, чтобы не протянуть к ним окоченевшие руки, чтобы погреться. Пронизывающий ледяной ветер смешивался со снежной крупой, и каждый вдох резал ноздри, будто лезвие ножа. Пламя саженца погасло от порыва ветра, и старик попытался встать, но обнаружил, что его ноги полностью онемели.
Навалилась волна сонливости, и старик, словно что-то почувствовав, понял, что его земной путь, пожалуй, подходит к концу, и на душе у него неожиданно полегчало.
Она позвонила своему телу постепенно закоченеть и тихо закрыла глаза.
Внезапно в тишине леса послышался какой-то шорох, и шуршащие звуки стали приближаться к старику.
Какой-то маленький ребенок, спотыкаясь, выбрался из зарослей.
Подобно бдительному зверьку, он постоял в стороне, наблюдая некоторое время, затем медленно приблизился к старику, послушно присел рядом и с любопытством уставился на него.
Увидев, что старик не шевелится, он протянул пухлую ручку и подёргал за край его одежды. Заметив, что старик по-прежнему не реагирует, он набрался смелости и ухватил старика за руку.Тепло, непрерывно исходившее из рук, постепенно согревало остывшее тело старицы, кровь вновь начала циркулировать. Она словно резко очнулась от кошмарного сна, инстинктивно сжала источник тепла, но тут же испуганно отдернула руки.
Ребенок немного испугался, однако не убежал, а лишь отступил на пару шагов, чуть склонив голову набок и во все глаза с любопытством разглядывая старицу.
Все те люди, которых он встречал прежде, уже не двигались — они были заключены в глыбы льда, совсем как деревья в лесу.
Старица протерла глаза и только теперь, при свете лучей, пробивавшихся сквозь лесную чащу, смогла разглядеть внешность ребенка.
Это был невероятно красивый малыш с тонкими, изящными чертами лица. Его копна золотистых кудряшек словно сияла на солнце, на лбу пробивались два крошечных роговичных бугорка, а запястья и щиколотки покрывал узор из чешуек.
Маленький хвост, усыпанный мягкой мелкой чешуей, оставлял на снегу извилистые следы, то и дело взмахивая из стороны в сторону.
Испытывая легкое беспокойство и застенчивость, малыш смущенно теребил свои пухлые ручки и с любопытством смотрел на старицу.
Должно быть, это был детеныш из Клана Драконов, хотя оставалось загадкой, по какой причине он, как и она, оказался заброшен в это лишенное солнечного света место.
Пока ее собственный род еще не настигла опала, она рассказывала маленькому внуку сказки и легенды о Клане Драконов по иллюстрированным книжкам.
В глазах старицы мелькнула глубокая печаль: ее собственный внучок не продержался здесь и недели, как умер.
В последние годы Клан Драконов вел себя все более скрытно и таинственно, редко показываясь в Межзвездное пространство, из-за чего многие предания о них превратились в детские сказки и мифы.
Однако всем в Межзвездном пространстве был известен непреложный факт: драконы придают огромное значение своему потомству, безумно защищают близких и отличаются злопамятностью, не прощая обид.
Старица окинула взглядом окрестности и, убедившись, что поблизости нет никого из взрослых драконов, мысленно сделала определенные выводы.
Возможно, этот ребенок потерялся сам, а может быть, его похитили межзвездные работорговцы.
Среди всех рас Межзвездного пространства кости и кровь драконов ценились выше всего — способность возвращать мертвых к жизни и исцелять безнадежных больных была лишь базовым их свойством.
Кровь дракона позволяла выковывать оружие высшего качества, а если кому-то удавалось приручить живого дракона и стать так называемым драконьим рыцарем, это вызывало безумный ажиотаж среди аристократии любых рас.
Старица со сложным выражением в глазах посмотрела на Сяолун.
Сяолун не понимал причину такого взгляда, он лишь чувствовал легкий голод, но его собственная скорлупа давно была съедена.
Он слегка уныло погладил себя по животику, потрогал свои молочные зубки и засунул палец в рот, покусывая его.
Хорошенько все обдумав, старица решила не навлекать на себя лишних неприятностей.
Она и сама выживала лишь благодаря милости других, так как же ей прокормить растущего детеныша дракона?
Она поднялась на ноги и сделала пару шагов вглубь леса, но заметила, что Сяолун последовал за ней, правда, тут же спрятался обратно за стволом дерева.
Почувствов отторжение со стороны старицы, малыш сделал неуверенный шаг, глядя на нее с обидой и непониманием, словно сотворивший проступок ребенок. Его хвостик уныло повис на земле, некогда сияющие золотые кудри слегка потускнели, а из горла вырвался тихий жалобный звук.
http://bllate.org/book/30546/3724046
Готово:
