— Слушаемся, мы удаляемся. — Нянька Ли и остальные служанки поклонились и вышли из покоев.
Лю Руцзюнь посмотрела на И Хуажаня и с улыбкой произнесла:
— Цингэ, говори прямо, если что-то хочешь сказать.
И Хуажань слегка нахмурился. Он медлил, словно не решаясь начать, и лишь спустя долгое время тихо промолвил:
— Матушка, невестка не хочет ехать в дом родителей.
Лю Руцзюнь опешила. Разве бывает, чтобы дочь после замужества не хотела навестить родной дом? Да ещё и выразилась так прямолинейно — если такое поползет по округе, ее же люди за глаза осудят, назовут неблагодарной дочерью и проклянут.
— Почему это?
И Хуажань поднялся и с глухим стуком опустился на колени.
Лю Руцзюнь поспешила поднять его, обеспокоенно проговорив:
— Цингэ, что ты делаешь? Вставай скорее, просто говори, что у тебя на уме, не нужно так церемониться.
И Хуажань поднял голову и посмотрел на нее:
— Княгиня, на самом деле я — не И Цингэ.
— О чем ты говоришь? — Лю Руцзюнь замерла. Она внимательно оглядела его с ног до головы и спросила: — Если ты не И Цингэ, тогда кто же ты?
— Хотя я в Ванфу всего два дня, я чувствую теплоту и заботу, с которой вы ко мне относитесь. Если я и дальше буду обманывать вас, моя совесть не будет знать покоя. — Глаза И Хуажаня покраснели.
Лю Руцзюнь медленно села обратно, позволяя И Хуажаню оставаться на коленях.
— Я видела И Цингэ, ты — вылитая она. Если ты не она, то кто?
— Не стану скрывать от княгини: я старшая сестра И Цингэ, меня зовут И Хуажань.
Лю Руцзюнь на миг замерла, но вскоре поняла, что он имеет в виду:
— Ты хочешь сказать, что вы с И Цингэ — сестры-близнецы?
— Ваша проницательность поражает, княгиня, — вовремя польстил ей И Хуажань.
— Но как же так? Я никогда не слышала, чтобы у И Цингэ была сестра-близнец.
— Это потому, что я с самого детства росла болезненным ребенком. Отцу с матерью было неудобно брать меня с собой, и они оставили меня на попечение бабушки. Только когда ван начал обсуждать с отцом вопрос о призрачном браке, меня забрали из Минчжоу.
Эту версию событий придумала И Цингэ, чтобы в будущем она могла вновь появиться на людях под личиной И Хуажаня.
Лицо Лю Руцзюнь помрачнело:
— Значит, И Цингэ не захотела выходить замуж за моего сына призрачным браком, но и обижать Поместье князя Пинъян не стала, поэтому заставила тебя подменить ее?
— Отец сказал, что я с рождения слаба и неизвестно, сколько мне суждено прожить. Видимо, хорошую партию мне не найти, вот он и решил, что лучше мне заменить сестру в призрачном браке с наследником, чтобы хоть имя супруги наследника получить. Я вовсе не хотела участвовать в этом обмане, но сестра слезно молила, а отец давил — мне не оставалось ничего иного, как согласиться. — На лице И Хуажаня отразилось глубокое раскаяние. — Но с тех пор, как я оказалась в Ванфу, княгиня относится ко мне как к родной дочери, и я впервые познала, каково это — быть любимой. Я больше не могу продолжать ложь, поэтому решилась открыться. Прошу, накажите меня.
Глядя на распростертого у ее ног И Хуажаня, Лю Руцзюнь менялась в лице:
— Ты открыла мне правду, не боишься, что Поместье князя Пинъян обрушит гнев на вашу семью И?
— Боюсь. Но если княгиня желает возмездия, пусть оно падет на меня, Хуажань. Я готова последовать за наследником в могилу, лишь бы вы проявили милосердие к семье И. — Глаза И Хуажаня наполнились слезами, готовыми вот-вот сорваться с ресниц; вид его был поистине жалким и трогательным.
Лю Руцзюнь почувствовала, как сердце сжалось от жалости:
— Ты готова разделить участь моего сына?
— Готова. — И Хуажань кивнул, и блестящая слеза скатилась по щеке, упав на пол. — Моя судьба горька, с детства я была брошена родителями в деревне. Если бы не этот призрачный брак, боюсь, отец и мать давно бы забыли о моем существовании. Хуажань знает, что недостойна наследника, но стать его спутницей в загробном мире — для меня великая честь.
— Кто там?
Услышав зов Лю Руцзюнь, нянька Ли вошла в покои, поклонилась, бросила быстрый взгляд на стоящего на коленях И Хуажаня и отозвалась:
— Я здесь, госпожа.
— Подойди ближе.
Нянька Ли подошла и слегка согнулась. Лю Руцзюнь прошептала ей что-то на ухо. Нянька Ли, выслушав, снова покосилась на И Хуажаня и молча вышла.
Вскоре она вернулась с подносом, на котором стояли кувшин и чаша с вином. Она остановилась рядом с И Хуажанем.
— Если ты действительно готова последовать за Цэнь-эром, я пощажу семью И и не стану больше преследовать вас за этот обман.
И Хуажань посмотрел на Лю Руцзюнь, затем на няньку Ли, без колебаний взял чашу и выпил вино одним глотком. После чего закрыл глаза, ожидая смерти. И Хуажань умел читать по губам, и он прекрасно понял, что именно Лю Руцзюнь сказала няньке Ли, поэтому не испытывал ни малейшего страха — всё это было лишь игрой.
Лю Руцзюнь, увидев это, довольно кивнула, подошла к И Хуажаню и протянула руку, чтобы помочь ему подняться.
И Хуажань открыл глаза и в недоумении посмотрел на нее:
— Княгиня…
— Вставай, дитя, не нужно бояться. Разве ты не почувствовала? Это вовсе не вино, и яда там нет. — Лю Руцзюнь помогла ему подняться.
— Княгиня…
— Зови меня матушкой. — Лю Руцзюнь прервала его, улыбнувшись. — Ты уже совершила обряд бракосочетания с моим сыном, значит, ты теперь супруга наследника Поместья князя Пинъян. Отныне матушка будет заботиться о тебе, а Поместье князя Пинъян станет твоей опорой. Посмотрим, кто посмеет тебя обидеть.
— Матушка… — глаза И Хуажаня покраснели, и он всем своим видом выражал безграничную благодарность.
Лю Руцзюнь достала платок и вытерла уголки его глаз:
— Хорошая девочка.
— Отныне Хуажань будет преданно чтить отца и матушку вместо наследника, чтобы отплатить за их любовь и заботу.
— Хорошо, хорошо. — При упоминании Ци Фанцэня глаза самой Лю Руцзюнь наполнились слезами. — Иди сюда, присядь, расскажи матушке о своем прошлом.
И Хуажань послушно сел. Он прекрасно понимал, что Лю Руцзюнь всё еще не доверяет ему до конца, и эти вопросы — лишь способ выведать правду.
— Родовые корни семьи И уходят в Минчжоу. Род наш был немногочисленным, и у отца в том поколении был лишь один наследник мужского пола. Вскоре после свадьбы отца с матерью она забеременела и родила нас с сестрой. Отец был недоволен, что не родился сын, а когда обнаружилось, что я с детства слаба здоровьем, он и вовсе охладел ко мне. Вскоре отца перевели по службе, и меня оставили в Минчжоу на попечение бабушки. Так как в доме жили одни женщины, бабушка, боясь, что нас притеснят, всем говорила, что мать родила двойняшек, и воспитывала меня как мальчика. Но скрыть мою внешность было невозможно, поэтому бабушка запрещала мне выходить из дома, пока три года назад она не скончалась.
После того как И Синь забрал И Хуажаня в столицу, чтобы скрыть правду, он приказал убить всех слуг в родовом поместье, которые знали об этом.
http://bllate.org/book/30543/3723332
Готово:
