Наставница Гун перевела взгляд на Наставника Гуна, и Гун Цзылин заговорил:
— Лань Цин, ты помнишь, в письме несколько лет назад я упоминал, что мои родители усыновили приемного сына? К несчастью, я не успел с ним встретиться — он покинул Поселок Шимынь еще до моего приезда.
Шан Ланьцин задумался, а спустя мгновение просиял:
— Помню. Ты писал, что отец и мать живут в Поселке Шимынь, присматривать за ними некому, и от этого ты чувствуешь себя виноватым. Ты был так рад, что рядом с ними появился младший братишка, который составит им компанию. Но вскоре я получил от тебя еще одно письмо: ты сокрушался, что этот названый брат, с которым мы так и не успели познакомиться, внезапно исчез, и ты собирался вернуться домой, чтобы навестить родителей. Кажется, его звали Сяо Бао? Имя запоминающееся, вот я и отложил его в памяти.
Гун Цзылин кивнул:
— Да, это Сяо Бао. Сегодня он вернулся. Эти трое — старшие братья, которых Сяо Бао обрел за те годы, что был в отлучке. Еще один брат сейчас уложил его спать. Сяо Бао очень утомился в дороге и до сих пор не пришел в себя.
— Какая удача, что я как раз попал на такое радостное событие! — Шан Ланьцин тут же обратился к Наставнику Гуну и Наставнице Гун: — Поздравляю вас, дядюшка и тетушка, с воссоединением с приемным сыном.
— Ох, и не говори! Я каждый день молила небеса снова увидеть нашего Сяо Бао, — Наставница Гун расплылась в счастливой улыбке.
— Меня зовут Не Чжэн.
— Я Лань Уюэ.
— А это Гу А Мао, он не может говорить.
После того как Не Чжэн и Лань Уюэ представились, Шан Ланьцин с достоинством ответил:
— Я Шан Ланьцин. Это мой слуга Цинтин и горничная Сяо Худе.
Цинтин и Сяо Худе отвесили поклоны, не проронив ни слова.
Когда формальности были закончены, Наставник Гун засуетился:
— Ешьте скорее, еда сейчас остынет.
— Благодарим, дядюшка и тетушка, — Шан Ланьцин, одарив троицу улыбкой, принялся за трапезу. Цинтин и Сяо Худе взялись за палочки только после него.
Когда Гун Цзылин закончил есть, он заварил чай. Разлив его по чашкам для родителей, Не Чжэна, Лань Уюэ и А Мао, он наполнил чашку и для Шан Ланьцина. Мужчины переглянулись и улыбнулись — даже в том, как они пили чай, чувствовались изящество людей образованных и та особая манера держаться, которую можно обрести лишь при дворе. По сравнению с ними Не Чжэн, Лань Уюэ и А Мао казались сущими мужланами.
Хотя Лань Уюэ и обладал прекрасным лицом, его манеры были истинно разбойничьими. Опустив палочки, он впервые ощутил укол неполноценности, а затем мысленно хмыкнул. Подумаешь, красиво едят! Была бы честь — вызвал бы на бой. От этой мысли на душе стало легче, и он снова принялся за еду.
Не Чжэну, Лань Уюэ и А Мао было не по себе, но они не могли ненавидеть ни Гун Цзылина, ни Шан Ланьцина — в конце концов, чего ожидать от них, старых, уродливых или увечных? Гун Цзылин и Шан Ланьцин вели себя непринужденно и благородно, но чем естественнее они выглядели, тем сильнее братья чувствовали себя ничтожными. Стоит помнить, что Сяо Бао, избавившись от черных пятен, стал настоящим красавцем. Несмотря на хромоту и косноязычие, двадцатилетний Сяо Бао был воплощением того, что заставляет людей и цветы расцветать от одного взгляда. Если в Таоюане они еще могли сохранять уверенность, то здесь, встретив столь образованных и утонченных людей, они окончательно сникли.
А Мао по привычке вытер рот ладонью после еды, а в этот же миг Шан Ланьцин изящно промакнул уголки губ платком. А Мао вспыхнул от стыда, чувствуя себя грубым и нелепым. Покраснев до корней волос, он сделал несколько жестов перед Наставником Гуном, его супругой, Гун Цзылином и Шан Ланьцином, после чего поспешно ретировался. Никто, кроме людей из его окружения, не понял, что он хотел сказать.
Наставница Гун в недоумении проводила его взглядом, гадая, что случилось. Лань Уюэ, сохраняя на лице улыбку, пояснил:
— А Мао сказал, что пойдет проверит Сяо Бао.
Наставница Гун с удовлетворением заметила:
— Видно, как сильно вы все любите нашего Сяо Бао. Но он такой ребенок, что его невозможно не любить. Глядя на вас, мы спокойны. Чувствуйте себя здесь как дома, ни в чем не стесняйтесь, не будьте с нами холодны!
— Мы не будем. Вы с Наставником Гуном — родители Сяо Бао, как мы можем вести себя с вами отчужденно?
— Хо-хо!
Лань Уюэ лучше всех умел угодить старикам. Нужно сказать, что у одного из старцев в их «доме» характер был весьма скверный, но Лань Уюэ удавалось даже того заставить смеяться, так что с Наставницей Гун проблем не возникло вовсе. Всего пара фраз — и внимание родителей было полностью приковано к нему. Лань Уюэ рассказывал только то, что они хотели слышать: как Сяо Бао учится шить одежду и обувь, как он пытался готовить, думая, что сам превратится в уголек, и даже как озорничал Сяо Бэй. Наставники слушали и успокаивались — они видели, как сильно Сяо Бао зависит от этих четверых, и понимали, что с ними его жизнь будет лишь лучше.
Гун Цзылин и Шан Ланьцин не перебивали, с интересом слушая рассказы о Сяо Бао. Не Чжэн уже отложил палочки, думая про себя: «Все-таки третий брат — мастер своего дела». По правде говоря, с Гун Цзылином и едва знакомым Шан Ланьцином ему говорить было не о чем. Даже к родителям Гун он не мог относиться с полным доверием, что уж говорить о чужаках. После всего пережитого он давно перестал быть тем прямолинейным и общительным Не Чжэном. Теперь, когда третий брат взял разговор на себя, он мог позволить себе расслабиться.
Пока Не Чжэн и Лань Уюэ развлекали гостей, Сяо Бао, который еще недавно клевал носом, так и не уснул. Не то чтобы он не хотел — просто не мог. Для Сяо Бао самыми важными людьми, помимо Наставника и дяди, были его четыре брата. А теперь, когда он носил ребенка, эти чувства стали еще сильнее. Он не понимал, о чем беспокоится Добрый брат, и почему его Старший брат был таким хмурым.
Прильнув к краю кровати и сжимая руку Сяо Бао, Е Ди не знал, с чего начать. А Мао уже лег, позволив Сяо Бао положить голову себе на живот. Раньше он считал себя уродливым, но после встречи с Шан Ланьцином эта уверенность укрепилась. По сравнению с тем господином он казался куском грязи у дороги. А Мао погладил свое заросшее волосами лицо, вспоминая, как легко и непринужденно А Бао болтал с Гун Цзылином, а он, А Мао, даже вставить слово не мог — нет, он в принципе не мог говорить. Ему хотелось немедленно забрать Сяо Бао в Таоюань и больше никогда не выпускать. Он был недостоин А Бао — даже кончика его пальца.
— Добрый брат? Старший брат? — Сяо Бао взял руки обоих братьев и положил себе на живот. — Что с вами?
— Малыш… — Е Ди придвинулся ближе, в голосе его звучала мольба. — Пожалуйста, не будь так близок с Гун Цзылином, хорошо?
— С братом Цзылином?
— Он не брат! Не брат! — Е Ди яростно замотал головой. — Малыш, не называй других братьями, ладно? Доброму брату это не нравится.
Сяо Бао захлопал глазами, вспоминая. Красивый брат говорил, что после двойного совершенствования нельзя больше признавать братьями кого-то еще. Но… Сяо Бао приподнялся, чмокнул в щеку Доброго брата, потом — Старшего брата, и прошептал:
— Вы — братья. А брат Цзылин — не брат.
— Малыш?
Е Ди и А Мао крепко обняли его.
Сяо Бао не знал, как объяснить. Брат Цзылин — сын приемных отца и матери, как еще его называть? К тому же… он поднял голову:
— Звать братом Цзылина, Старший брат, странно. Это — Старший брат, — он прижался к А Мао. Его Старший брат был только один.
— Малыш, Добрый брат боится, — Е Ди решил больше не ходить вокруг да около. — Боится, что ты полюбишь другого брата. Гун Цзылин лучше, чем я.
Сяо Бао снова захлопал глазами, окончательно запутавшись. Замотав головой, он обнял Доброго брата:
— Добрый брат — хороший. Добрый брат, Старший брат, Красивый брат, Братец Призрак — мы вместе, всегда вместе. — Он снова положил их руки себе на живот, давая понять, что они единое целое, которое нельзя разделить. — Не буду с другими братьями, детей растить. Только с вами.
Он любил брата Цзылина, но лишь как брата, как сына своих названых родителей, с уважением. Он не собирался заводить с ним детей — от одной этой мысли у Сяо Бао по коже пробежали мурашки, он просто не мог этого принять.
А Мао приподнял лицо Сяо Бао и начал нетерпеливо жестикулировать. Дело не только в Гун Цзылине! Есть еще этот Шан Ланьцин! Он еще опаснее. А Мао был так занят ревностью, что совсем забыл: у Гун Цзылина уже есть жена и дети.
— А Мао? — Е Ди не понял. — Кто-то еще?
А Мао энергично закивал, продолжая показывать. Тот человек опаснее Гун Цзылина: он красив и из богатой семьи.
Е Ди почувствовал, как сердце ушло в пятки. Он отстранился от Сяо Бао и бросился к выходу:
— Пойду взгляну! — в мгновение ока он исчез.
— Старший брат? — Сяо Бао совсем сбился с толку. — Какой еще человек?
А Мао погладил Сяо Бао по голове, видя, что тот уже с трудом открывает глаза. «А Бао, не спрашивай, спи. Старший брат так хочет спрятать тебя от всех».
Сяо Бао действительно клонило в сон — два ребенка в утробе отнимали слишком много сил. Зевая, он нашел удобное положение у груди Старшего брата и закрыл глаза.
— Старший брат, погладь.
А Мао просунул руку под одежду Сяо Бао, поглаживая его. В его душе боролись два голоса: один твердил, что не стоит волноваться, Сяо Бао никого не полюбит, другой же приказывал беречь А Бао, чтобы его не отняли Гун Цзылин или Шан Ланьцин. А Мао не оставляло дурное предчувствие — этот Гун Цзылин и Шан Ланьцин принесут им неприятности.
Другой рукой А Мао коснулся своего лица. Если бы только вся шерсть на нем исчезла… Тогда он был бы достоин А Бао, верно?
Е Ди вихрем влетел в гостиную, и еще до того, как он успел приподнять занавеску, до него донесся смех незнакомца. Собравшись с духом, он вошел и сразу увидел гостя, болтающего с Наставниками. Брови Е Ди сошлись на переносице — этот человек казался знакомым.
— Второй брат, почему ты здесь? Малыш уснул? — подал голос Не Чжэн.
Е Ди осторожно кивнул в сторону Шан Ланьцина, который обратил на него внимание, и молча сел рядом с Лань Уюэ:
— Малыш спит.
Гун Цзылин тут же представил его:
— Лань Цин, это Е Ди, третий брат Сяо Бао.
Шан Ланьцин внимательно посмотрел на Е Ди и неуверенно спросил:
— Кажется, мы уже встречались?
Е Ди тут же покачал головой:
— Не припомню.
— Ах, должно быть, я ошибся, — Шан Ланьцин улыбнулся, не настаивая, и представился: — Шан Ланьцин, друг Цзылина по учебе. Услышал, что он здесь, и решил навестить.
Е Ди сложил руки в приветственном жесте:
— Е Ди.
Гун Цзылин воспользовался моментом:
— Лань Цин, я сейчас свободен, мы давно не виделись — если у тебя нет неотложных дел, оставайся у нас на несколько дней.
Шан Ланьцин рассмеялся:
— Какие у меня дела? Как раз закончил сборник стихов, хотелось бы обсудить его с тобой.
— Ха-ха, чудесно!
«Сборник стихов? Что это за штука?» Не Чжэн и Лань Уюэ вежливо улыбнулись вслед за Гун Цзылином, но внутри почувствовали себя крайне неуютно. Выпить — это они могли, но сочинять стихи? Считаются ли частушки? Лань Уюэ решил помалкивать, чтобы не опозориться. Оба они воспринимали «сборник стихов» как нечто инопланетное, а Е Ди и вовсе был в полном замешательстве. Если бы речь шла о справочнике ядов, он бы еще понял, но поэзия… от одного упоминания голова шла кругом. Кто из людей цзянху станет читать такую ерунду?
Еще больше братьев Не обескуражили слова Наставницы Гун:
— Сяо Бао такой умница. Вы оба из столичной академии, могли бы поучить его стихи писать. Кстати, Сяо Бао пишет очень красивым почерком.
Шан Ланьцин промолчал, а Гун Цзылин добавил:
— Хорошая мысль. Сегодня я заметил, что у Сяо Бао неплохие познания, видно, что он читал немало книг. У нас с Лань Цином нет учеников, если Сяо Бао захочет — мы ни в чем не откажем.
Наставница Гун, не раздумывая, решила за него:
— Сяо Бао наверняка захочет, он больше всего на свете любит книги читать.
Гун Цзылин посмотрел на Не Чжэна и Лань Уюэ, как бы спрашивая разрешения, и Не Чжэн поспешно ответил:
— Если Малыш хочет — мы не против.
Гун Цзылин просиял, а Шан Ланьцин добавил:
— Цзылин столько рассказывал об этом Сяо Бао, мне стало очень любопытно. У меня как раз с собой есть несколько моих сборников, подарю их Сяо Бао.
Лань Уюэ улыбнулся:
— Тогда мы, три старших брата, от имени Сяо Бао благодарим господина Шана.
Шан Ланьцин дружелюбно отозвался:
— Раз уж вы с Цзылином братья, а мы с ним близкие друзья, зовите меня просто Лань Цин.
Лань Уюэ, не теряясь, ответил:
— Мне двадцать восемь, так что по праву должен звать вас старшим братом.
Шан Ланьцин, кажется, проникся симпатией к Лань Уюэ, его тон стал мягче:
— Я старше господина Уюэ на семь лет.
— Тогда и я, и второй брат будем звать вас старшим братом, — «А ты ведь уже немолод».
— Не стоит, не стоит. Господин Уюэ полон сил и талантов, я восхищаюсь вами.
— Тогда как насчет того, чтобы называть вас просто «старший брат Шан»?
— Отлично. А я буду называть вас «младший брат Уюэ», согласны?
— Конечно.
Благодаря участию Лань Уюэ, вскоре все перешли на «брат Не», «младший брат Шан» и «младший брат Е». Правда, Е Ди оставался безучастен, в основном говорили Не Чжэн и Лань Уюэ. Он сидел рядом, погруженный в собственные мысли.
http://bllate.org/book/30528/3721176
Готово:
