Услышав, что старшего брата сняли с должности, Сяо Бао очень запереживал за приемных отца и мать.
Лань Уюэ утешил его:
— Быть чиновником — ничего хорошего, в любой момент могут подставить. Вернетесь, откроете аптеку, займетесь каким-нибудь другим делом, заживете свободно и независимо — разве это плохо? Я смотрю, братец Цзылин очень образован, открыть школу тоже было бы неплохо.
Наставница Гун кивнула с улыбкой:
— Он нам то же самое говорил. С малых лет любит книги, а вот отцовское ремесло перенимать не стал. Теперь учиться уже не поздно. Во всяком случае, с голоду не умрем, в родных местах и дом есть, и земля, так что всё хорошо.
Наставник Гун явно не любил говорить на эти тяжелые темы и махнул рукой:
— Не быть чиновником так не быть, главное в жизни человека — чтобы всё было тихо да мирно.
Вспомнив что-то, наставник Гун изменился в лице и сказал наставнице Гун:
— Сегодня приема не будет, распорядись там всем.
— Хорошо.
Наставница Гун поняла мужа, поднялась и вышла.
Они не виделись с Сяо Бао больше шести лет, и при новой встрече наставник Гун испытал множество чувств. За прошедшие годы он заметно постарел, а наставница Гун осталась для Сяо Бао такой же ласковой и мягкой, как в воспоминаниях. Сделав глоток чая, наставник Гун понизил голос и спросил Сяо Бао:
— Ты ведь знаешь, что случилось с твоим отцом?
Сяо Бао с грустью кивнул и закусил губу. Больше всего он скорбел из-за жестокости этого человека и отвратительного конца, которым тот закончил свою жизнь. Однако у него никогда не было к нему сыновних чувств, а сам этот человек наводил на него такой ужас, что, узнав о вероятности того, что он вообще ему неродной, Сяо Бао почувствовал скорее облегчение.
Видя, что Сяо Бао не слишком убивается, наставник Гун перестал скрывать и продолжил:
— После того как он отправился на Утес Слушающих Ветры, Поместье Линь опустело. Теперь это заброшенная усадьба. При жизни он погубил слишком много людей, и никто не осмелился забрать его дом. Власти присылали людей несколько раз, да и цзянху заглядывало немало, но после его смерти в поселке стало намного спокойнее.
Не Чжэн спросил:
— Сейчас кто-нибудь присматривает за Поместьем Линь?
Наставник Гун покачал головой:
— Нет никого, всё давно заброшено. Поместье стоит не в самом поселке, до него еще целый час езды на телеге. Все боятся навлечь на себя зловещую ауру, да и никто туда не ходит.
Не Чжэн мысленно всё понял: на самом деле ему хотелось взглянуть на то место самому.
Лань Уюэ произнес:
— Мы бы хотели посмотреть, где жил Сяо Бао, не помешаем ли?
— Какое там помешаем, приходите, взгляните, раз уж приехали.
Наставник Гун подумал и прямо сказал:
— Сяо Бао жилось в Поместье Линь несладко, вы его старшие братья — сходить и посмотреть будет вполне правильно.
При чужих людьях Е Ди хранил абсолютное молчание, а А Мао и вовсе не умел говорить. Наставник Гун то и дело бросал взгляды на этих двоих молчунов, особенно на А Мао.
Не Чжэн пояснил:
— В детстве А Мао повредил горло и не может говорить.
— Ах, простите мою бестактность, — торопливо проговорил наставник Гун.
Впрочем, он пялился на А Мао и по другой причине.
А Мао поспешно замахал руками: ничего страшного, мол.
Сяо Бао ухватил старшего брата за руку и сладко улыбнулся:
— Братья меня любят.
Наставник Гун улыбнулся:
— Это заметно.
Занавеска на дверном проеме снова качнулась, и Е Ди с А Мао тут же поднялись, чтобы помочь. Вошли наставница Гун и Цзылин, а вслед за ними — двое учеников наставника Гуна с мисками в руках. Все дружно принялись носить на стол завтрак, и наставница Гун позвала:
— Едите, давайте едите быстрее!
Сяо Бао проголодался, и наставница Гун вложила палочки в руки всем пятерым. Двое учеников наставника Гуна оставаться не стали — вышли наружу и прикрыли за собой дверь. Никто церемониться не стал, уселись за стол.
Снова сидя за трапезой рядом с приемными отцом и матерью, Сяо Бао вспомнил, как те заботились о нем и баловали в те дни, и глаза его покраснели. Сидевшие по обе стороны от Сяо Бао Не Чжэн и Е Ди одновременно отложили палочки и легко погладили его по спине, призывая успокоиться — плакать ему сейчас было никак нельзя. Сяо Бао шмыгнул носом и улыбнулся братьям: он знал, что плакать не будет. Лань Уюэ, у которого осталась лишь одна рука, подкладывал Сяо Бао еду, а Е Ди очищал для него вареное яйцо. Видя, с какой естественной заботой все четверо обходятся с Сяо Бао, наставник Гун с женой очень за него радовались и еще сильнее заинтересовались тем, откуда взялись эти четверо и как прошла жизнь Сяо Бао за последние шесть лет.
После эмоционального и уютного завтрака наставница Гун не позволила им самим убирать со стола: вместе с сыном они собрали всю посуду, принесли лукошко с арахисом и семечками и наглухо заперли дверь. Вернувшись за стол, наставница Гун приготовилась внимательно слушать. По дороге Не Чжэн и Лань Уюэ наказали Сяо Бао, что объясняться перед наставником и наставницей будут они сами, а ему достаточно просто слушать. Поэтому Сяо Бао молчал и предоставил слово старшим братьям. Наставница Гун не стала звать сына — в комнате остались только они с наставником Гуном. Таково было желание наставника Гуна: он боялся, что речь зачнется о Фань Гуцзы, а ведь он дал своему учителю клятву ни словом не обмолвиться об этом. Даже жене он ничего не рассказывал, тем более не стоило знать сыну.
Не Чжэн не стал утаивать, как Сяо Бао обнаружил его, равно как и собственную личность. Однако дальнейшую историю они изменили. По версии Не Чжэня, вытащив его наружу, Сяо Бао отправился искать лекаря и случайно, в результате нелепой случайности, повстречал ученика Фань Гуцзы — А Мао. Тот отвел их к самому Фань Гуцзы исцелить раны, а старец, растроганный добротой Сяо Бао, забрал их в Долину Смертных. Позже, когда Не Чжэн исцелился, он отправился на поиски потерянных младших братьев — второго и третьего. Небо не обмануло упорных, и в конце концов он нашел их обоих. Фань Гуцзы, потрясенный тяжелой судьбой трех братьев, принял их в ученики. Они отыскали безопасное укрытие, чтобы всем сердцем отдаться боевым искусствам, и в конце концов одолели Линь Шэнчжи, отомстив за гибель семьи. Теперь же, когда их учитель отправился странствовать по свету, они привели Сяо Бао навестить старых знакомых.
Слушая это, наставник Гун с женой едва не плакали от жалости. Вот почему тогда Сяо Бао ушел, не попрощавшись: оказывается, он спасал человека! Наставница Гун тут же рассердилась: как же так, разве можно было уходить, ничего ей не сказав о столь важном деле? Они ведь могли помочь! Неудивительно, что Сяо Бао в то время так сильно исхудал и вечно плакал. Наставница Гун принялась шумно корить мальчика, а у Сяо Бао покраснели глаза — он извинялся перед приемными родителями, объясняя, что боялся навлечь беду на них самих.
Наставник Гун тяжело вздохнул:
— После ухода Сяо Бао из Поместья Линь к нам то и дело приходили люди расспрашивать о его следах. Теперь-то я понимаю, как мудро поступил Сяо Бао. Если бы Линь Шэнчжи отыскал здесь хоть малейшую зацепку, Сяо Бао бы погубили.
— Приемный отец, а дядя Хуан, дядя Нань… как они? — испуганно переспросил Сяо Бао.
Наставник Гун ответил:
— Все они живы-здоровы. Дядя Нань ушел из Поместья Линь вскоре после того, как ты пропал. А тот самый дядя Хуан, про которого ты говорил, даже заглядывал в лавку — он боялся, что ты вернешься в неведении. Слуги из Поместья Линь после твоего ухода тоже почти все разбрелись, именно поэтому ушли дядя Нань и дядя Хуан. После смерти Линь Шэнчжи они присылали письмо: наказывали сообщить им, если ты вернешься. Сейчас дядя Нань и дядя Хуан живут в соседнем уезде Чжанцзы, хочешь их увидеть?
— Хочу, я хочу их увидеть!
Узнав, что все они в безопасности, Сяо Бао отлегло от сердца. Но вспомнив о второй, третьей и четвертой матушках, он не удержался и заплакал.
Наставница Гун с возмущением произнесла:
— Даже свирепый тигр детенышей не трогает, а этот Линь Шэнчжи родных жену и ребенка погубил! Хорошо еще, что Сяо Бао вовремя ушел, иначе кто знает...
Закончив, она строго наказала всем четверым:
— Смотрите мне, никому не проговоритесь о происхождении Сяо Бао, чтобы враги Линь Шэнчжи не вышли на него.
— Дядя Гун, тетушка Гун, не беспокойтесь, мы защитим Сяо Бао, — Не Чжэн крепко сжал руку мальчика.
Лань Уюэ осторожно поинтересовался:
— Много ли людей знают о происхождении Сяо Бао?
Наставница Гун покачала головой:
— Немного. Сяо Бао и в Поместье Линь-то не был в чести, и Линь Шэнчжи запрещал ему называть себя отцом. Мы с его приемным отцом узнали об этом от Хуан Лянъюя только после случившегося с Линь Шэнчжи. Старожилы Поместья Линь разъехались, и язык никто распускать не станет — все боятся навлечь на Сяо Бао неприятности.
— Вот и хорошо. Обязательно нужно поблагодарить их.
Лань Уюэ немного успокоился: чем меньше людей знает о происхождении Сяо Бао, тем лучше.
Наставник Гун взглянул на по-прежнему нежное лицо Сяо Бао, хотя на нем еще виднелись следы слез, и сказал:
— Раз вы рядом с ним, мы спокойны. Вижу, вам здесь надолго не задержаться, и будет лучше, если вы заберете Сяо Бао с собой. Здесь по-прежнему небезопасно. Вы убили Линь Шэнчжи, и это наверняка привлечет к вам много внимания, ведь он культивировал не что-нибудь, а величайшую Сутру Морской Души. Об этом шумит весь свет, разве что детишки малолетние не знают. А уж в поселке Шимынь каждый дом в курсе дела. Навестили старых знакомых — и ступайте добром пораньше.
Не Чжэн поднялся и отвесил наставнику Гуну с наставницей глубокий, почтительный поклон. Лань Уюэ, Е Ди и А Мао последовали его примеру. Они никак не ожидали, что наставник Гун с женой способны заглядывать так далеко вперед. Они действительно были достойны зваться родителями Сяо Бао.
Сяо Бао подбежал к приемным родителям, обнял их, и слезы снова покатились из его глаз. Он — сокровище, у него есть любящие учитель, дяди-наставники и старшие братья, у него есть любящие приемные отец с матерью, дядья и тетушки, а теперь еще и появился ребенок его старших братьев... он и впрямь настоящее сокровище.
Наставница Гун легко похлопала его по спине:
— Сяо Баоцзы, присылай нам почаще весточки из дома, чтобы мы знали, что ты в порядке, и с нас хватит. Без особой нужды не возвращайся. Вот уляжется молва об отце, перестанут бродячие заклинатели искать эту Сутру — тогда и навестишь нас.
— Приемный отец... тетушка...
— Дядя Гун, тетушка Гун, не переживайте, мы защитим Сяо Бао, будем любить его всю жизнь, — пообещал Не Чжэн.
Наставница Гун сказала это чисто машинально:
— Вы ведь не кровные братья Сяо Баоцзы, но я вижу, как искренне вы относитесь к нему. Не взыщите за прямоту, но... надеюсь, когда вы со временем обзаведетесь женами, ваше отношение к нему не изменится. Сяо Баоцзы и так несчастен: отец... про отца и говорить нечего, а матушка ушла слишком рано. Вы — его единственные близкие люди.
Е Ди хотел было что-то сказать, но Лань Уюэ крепко ущипнул его за руку, прерывая. А Мао покачал головой: он жениться не собирался, для него А-Бао и был единственной женой. Лань Уюэ же с улыбкой произнес:
— Сяо Бао — наш самый родной младший брат. Даже если мы в будущем обзаведемся семьями, мы никому не позволим обидеть его даже на йоту.
— Я верю вам.
Наставница Гун с нежностью погладила Сяо Бао по щеке. Заметив, как у того вмиг побледнело лицо, она решила, что мальчик просто не хочет расставаться, и добавила:
— Даже если в будущем не придется повидать приемных отца с матерью, знай: этот дом навсегда останется твоим. Как заведешь собственную семью, непременно напиши приемным родителям.
Сяо Бао опустил голову и тихо произнес:
— Угу.
Разве Красивый брат уже не женился на нем? Зачем же ему еще жениться?
Лань Уюэ мысленно выругался про себя, а Не Чжэн укоризненно на него зыркнул. Он понимал намерения третьего брата, но тот еще не говорил об этом с Сяо Бао, и мальчик наверняка всё не так понял.
— Сокровище, иди к брату.
Лань Уюэ протянул руки — с самого порога он еще не называл Сяо Бао этим прозвищем. При звуках этого обращения в глазах наставника Гуна с женой мелькнуло удивление. Сяо Бао подошел к Красивому брату, в его глазах читались боль и тревога. Лань Уюэ усадил Сяо Бао рядом с собой и серьезно произнес, подразумевая то, что поймут они двое:
— Верь брату.
Сяо Бао кивнул: он верил брату. Лань Уюэ крепко сжал руку Сяо Бао, ему так хотелось поцеловать его, но сейчас было нельзя. Наставник Гун с женой заметили странность в их поведении, но, вспомнив, что последние шесть лет Сяо Бао провел с ними бок о бок и их отношения неизбежно должны были стать особенными, успокоились.
Тут подал голос Не Чжэн:
— Дядя Гун, тетушка Гун, Бао устал с дороги, нельзя ли ему здесь немного отдохнуть? Позже мы сходим в постоялый двор и снимем комнаты.
Наставница Гун нахмурилась:
— Что за глупости — возвращаться домой и ночевать на стороне! Места у нас, конечно, не хоромы, но для вас комната найдется. Если пойдете по постоялым дворам, значит, ни в грош нас не ставите.
Не Чжэн улыбнулся:
— Тогда не смеем отказываться от столь щедрого предложения. Извините за беспокойство, дядя, тетушка.
— Никакого беспокойства. Сяо Баоцзы домой вернулся, какое тут беспокойство. Я пойду постель приготовлю, в мгновение ока управлюсь.
Наставница Гун уже собиралась встать.
Лань Уюэ поспешно сказал:
— Тетушка, нам пятерым хватит и одной комнаты.
— Разве так можно? Тесно ведь будет.
— Ничего страшного. Мы всю дорогу так жили. На улице неспокойно, нам лучше держаться вместе, так надежнее.
Лань Уюэ выразился иносказательно, но наставница Гун поняла его с полуслова. Сейчас многие только и говорят, что о поисках Не Чжэня и Лань Уюэ, так что им действительно лучше не расходиться. Подумав, она согласилась:
— Как раз у меня есть одна кровать, которая легко разбирается, сдвинем — и места всем хватит.
А Мао поднялся и сделал жест. Не Чжэн сказал:
— Пусть А Мао поможет, у него силы много.
Поразмыслив, наставница Гун не стала отказываться и взяла А Мао с собой возиться с постелью.
Спустя примерно четверть часа зашел Цзылин и сказал Не Чжэню:
— Постель готова, пусть Сяо Бао ложится отдохнуть, и вы тоже идите.
— Мы не устали.
Лань Уюэ обнял Сяо Бао за плечи, поднимаясь, и ласково произнес:
— Сокровище, брат отведет тебя отдохнуть.
Сяо Бао кивнул, всё еще погруженный в печаль. Цзылин вопросительно глянул на отца, но наставник Гун лишь покачал головой. Лань Уюэ увел Сяо Бао, и Е Ди, которому здесь всё равно нечем было помочь, последовал за ними. Заметив, что у отца остались к Не Чжэню какие-то дела с глазу на глаз, Цзылин молча прикрыл за собой дверь.
Едва створки закрылись, наставник Гун спросил оставшегося Не Чжэня:
— Вы разыскали матушку Сяо Бао?
Не Чжэн осторожно ответил:
— Мы и вывезли-то Сяо Бао с тем расчетом, чтобы попутно попытаться разыскать его мать. Но, пожалуйста, сохраните это в тайне, дядя Гун и тетушка. Наше положение, как вы и сказали, сейчас слишком привлекает лишнее внимание.
Наставник Гун кивнул:
— Я понимаю. Пока Линь Шэнчжи был жив, сюда то и дело захаживали люди вынюхивать всякое, наверняка кто-то знал и о Сяо Бао. В таком огромном поместье невозможно уследить за каждым языком. Только что при Сяо Бао я молчал, боялся испугать мальчика.
Лицо Не Чжэня помрачнело, он молча кивнул.
Выдохнув, наставник Гун продолжил:
— Судьба у Сяо Бао горькая. Вы его старшие братья, его родные люди, так что я хочу выложить вам всё, что знаю. Берегите его, не давайте в обиду.
— Говорите, дядя, я и сам хочу всё знать. Когда Бао спас меня, я был калекой да к тому же слепым — даже не видел, через сколько лишений ему пришлось пройти. Теперь Бао здесь нет, не утаивайте ничего, дядя, рассказывайте всё.
Наставнику Гуну было отрадно видеть благодарность Не Чжэня, и он выложил ему всё — начиная с того, как они взяли Сяо Бао в ученики, и заканчивая тем, каким изнуренным и испуганным тот ходил в те дни, как его избивали и как в конце концов он сбежал, не попрощавшись. Сердце Не Чжэня сжималось от боли с каждым словом наставника Гуна. Его сокровище, его самое милое сокровище — сколько же всего ему пришлось вынести ради него! Его даже били, а он оказался не в силах защитить его.
Не Чжэн мысленно вернулся в тот самый день. В тот день Сяо Бао не пришел, как обещал, а прислал лишь Сяо Бэя; в тот же день Сяо Бао отдал ему свой нефритовый кулон. Оказывается, в тот самый день Сяо Бао избили до полусмерти.
Не Чжэн ледяным голосом спросил:
— Кто поднял руку на Сяо Бао?
Наставник Гун покачал головой:
— Я точно не знаю. Тот человек гостил в Поместье Линь. Жусинь тогда рассказывал мне, будто этот гость — то ли хозяин какого-то поместья, то ли кто-то в этом роде, и держит страсть к птицам. После ухода Сяо Бао я больше об этом не расспрашивал.
Пань Линцюэ! Не Чжэн горько пожалел, что так легко пощадил Пань Линцюэ.
http://bllate.org/book/30528/3721174
Готово:
