Фан Яо парировал с таким праведным возмущением, что если бы не знал своего соседа по комнате, то, пожалуй, и сам бы поверил. Он по-прежнему сохранял невозмутимость и, дождавшись, пока Лу Дун закончит ругаться, произнес:
— Раз никто не признается, я буду считать, что вы сделали это вместе.
Лу Дун больше не ответил, послышался хлопок, словно телефон отшвырнули в сторону.
Звонок не был сброшен, из трубки доносились голоса трех его соседей, которые продолжали его поносить. Фан Яо неспешно нажал кнопку записи, решив оставить всё как есть. Однако, когда он уже собирался убрать телефон, вдруг услышал знакомое имя.
— Этого человека зовут Бай, Бай Цзиньмин, — это был голос Лу Дуна. — Вы двое только не болтайте об этом на каждом углу, мне стоило немалых трудов разузнать такое.
Другой сосед отозвался:
— Так легко разузнал? Он ведь не какая-то знаменитость, небось тебя надули, болван.
Лу Дун громко закричал:
— Да пошел ты! Он и есть знаменитость в Мучэне, это мы, приехавшие учиться из других мест, просто не в курсе. К тому же он красавчик, и хотя я не люблю мужиков, на такую рожу можно и согласиться.
— О-о, тогда почему ты вчера не стал подкатывать, а сегодня опять пошел туда караулить?
— Струсил я, брат, правда. Ты не знаешь, вчера там в ложе сидели сплошь элита, этот Бай сел туда, словно снежная гора — кто посмеет подойти? — Лу Дун, судя по звуку, снова сделал глоток вина.
Другой сосед насмешливо вставил:
— Он наверняка богат, с чего бы ему проникаться к тебе благодарностью только за то, что ты подобрал и вернул его ожерелье?
Фан Яо молча слушал некоторое время, пока тема разговора постепенно не перешла к сплетням и слухам о Бай Цзиньмине.
Изначально его это не интересовало, но при мысли о том мужчине у входа в бар, он, поддавшись странному порыву, продолжил слушать. Лу Дун, в конце концов, был пьян, его рассказы были обрывочны и приправлены личными злобными домыслами, так что Фан Яо, слушая, в уме складывал их в единую историю.
В этой истории семья Бай Цзиньмина была самой обычной. В университете он встретил единственного сына Клан Цзян — Цзян Шо, и неизвестно как, но умудрился влюбить его в себя без памяти. После окончания учебы они ушли из Клан Цзян, открыли свое дело и постепенно раскрутили маленькую компанию. Спустя несколько лет они поженились, и благодаря статусу Клан Цзян эта свадьба наделала немало шума в Мучэне.
Поначалу после свадьбы не было никаких сплетен, но судьба причудлива в своей переменчивости.
Год назад Цзян Шо погиб в пожаре.
Оставшись вдовцом, Бай Цзиньмин исчез из виду.
Вернувшись в Мучэн год спустя, он внезапно стал вести себя распутно: менял окружение чаще, чем раз в месяц, сменил пятерых, и лишь недавно это прекратилось. Сам он жил как хотел, а люди вокруг распускали о нем слухи — да такие правдоподобные, будто за тот год отсутствия он пустился во все тяжкие.
Впрочем, слова пустился во все тяжкие были мягкой формулировкой самого Фан Яо — в оригинале это звучало куда грубее.
Неизвестно, откуда поползли эти слухи, но в них были конкретные время, место и участники, однако правдивость их оставалась под вопросом.
Но вспоминая две фразы, которые Бай Цзиньмин сказал ему тогда, Фан Яо почувствовал, что в этих слухах слишком много злобы, превращающей живого человека в некий символ разврата.
А на другом конце провода Лу Дун то сочувствовал Бай Цзиньмину, потерявшему мужа, называя его беднягой и утверждая, что тот стал полубезумным, то ругал его, называя грязным и заявляя, что попытка подкатить к нему — это вынужденное унижение.
Фан Яо молча усмехнулся, у него возникло желание записать соседа к психиатру.
Он сбросил вызов, подошел к кровати Лу Дуна, стянул одеяло и бросил на пол. То же самое он проделал с постелями двух других соседей, а напоследок не забыл сфотографировать следы от обуви на своей простыне.
Закончив, Фан Яо взял компьютер и вышел.
Весь тот вечер телефон Фан Яо буквально разрывался. Он перевел смартфон в беззвучный режим, не ответив ни на один звонок, и в свободную минуту скинул фото своей простыни в чат общежития с подписью: «Не знаю, кто именно это сделал, поэтому решил подойти ко всем одинаково».
После этого он больше не обращал на них внимания.
Возможно, осознавая свою вину, на следующий день трое соседей не пошли жаловаться. Когда в понедельник они столкнулись в аудитории, Фан Яо не стали чинить препятствий. Те трое одарили его холодными взглядами, а он сделал вид, что не замечает.
Следующая неделя прошла спокойно, только Фан Яо время от времени вспоминал тот силуэт под неоновыми огнями.
Он не пытался думать об этом специально, просто иногда, видя в аудитории Лу Дуна, вспоминал услышанные по телефону сплетни, и тут же в голове всплывал облик Бай Цзиньмина.
Этот господин Бай казался воплощением противоречий, и даже если у Фан Яо не было по отношению к нему никаких романтических мыслей, любопытство он испытывал.
Возможно, стоило о чем-то подумать, как оно тут же случалось: в пятницу утром он снова увидел Бай Цзиньмина.
Утром не было занятий, Фан Яо еще вчера снял гипс и мог свободно передвигаться, поэтому спустя месяц с лишним он отправился в кофейню, прихватив с собой компьютер.
Эта кофейня была расположена в неприметном месте, на пятом этаже старого здания за школой. Большинство посетителей здесь были завсегдатаями, лица которых он знал. Однако сегодня за столиком у окна сидели новые люди, хотя и не совсем незнакомые: одного из них он видел в прошлую субботу у входа в бар — это был тот самый господин Бай.
По сравнению с прошлой неделей лицо мужчины стало еще бледнее. Теплое солнце пробивалось сквозь стекло, подчеркивая его усталость, и даже бежевый свитер с высоким горлом, который должен был согревать, не мог вернуть ему ни капли жизненной силы.
Двое рядом о чем-то беседовали, а он витал в облаках, и всё вокруг, казалось, не имело к нему никакого отношения. Его взгляд, устремленный в окно, был расфокусирован — он походил на искусно сделанную куклу.
Фан Яо мысленно очертил контур его профиля, постукивая кончиками пальцев по столу.
Глава 3. Сердобольный горожанин
Бай Цзиньмин ходил на работу лишь для галочки, обычно появляясь в компании ближе к полудню, как раз к обеду для сотрудников.
Однако сегодня он встал немного раньше, и как только прибыл в компанию, его тут же перехватил Цяо Му, заявив, что присмотрел в университете Z двух перспективных ребят и договорился встретиться с ними неподалеку от учебного заведения, чтобы переговорить. Изначально он не хотел идти, но Цяо Му долго всматривался в его лицо, покачал головой и сказал, что средь бела дня принял его за призрака, поэтому как ни крути, а придется вытащить его на солнце, чтобы он подпитался мужской энергией Ян.
http://bllate.org/book/30524/3720815
Готово:
