Он опустил веки, скрывая хитринку в глазах, и чинно принял от служанки кубок с вином.
— Выпейте чашу единства, и станете вы парой неразлучной, в согласии и любви на долгие годы! — подобострастно прощебетал распорядитель церемонии.
Лу Циньнин выдавил из себя улыбку, поднял кубок и повернулся к Гу Яо, на мгновение застыв в замешательстве.
В свете красных свечей черты лица этого человека стали отчетливее. Узкие «фениксовы» глаза, которые по идее должны были придавать облику холодную жесткость, на его лице казались лишь чистыми и мягкими, а в сочетании с болезненной бледностью кожи он напоминал медленно тающий кристалл льда.
...Дохляк какой-то, совсем не чета мне, сильному и статному. — Лу Циньнин мысленно усмехнулся, даже не осознав, с чего это вдруг бросился критиковать чужую внешность.
В тот миг, когда он поднял взгляд, их глаза встретились. Гу Яо кивнул ему и медленно протянул руку. Лу Циньнин помедлил, а затем нехотя продел свою руку в его...
Кубок снова оказался у губ. Аромат вина слегка кружил голову. Через край чаши он увидел, что Гу Яо уже поднес свое вино к губам и, подняв голову, осушил его.
Лу Циньнин смотрел на его неестественно белую шею, и, стоило пальцам расслабиться, как хмельной напиток уже разлился по горлу.
— Отлично, отлично! Дороже золота каждый миг этой весенней ночи! Мы не будем больше беспокоить молодых! — Распорядитель с улыбкой увел всех прочь, и в комнате остались лишь они вдвоем.
Воцарилась тишина.
Спустя долгое время Гу Яо нарушил молчание:
— Циньнин, уже поздно, я для тебя...
Смотрите-ка, смотрите! Только люди ушли, а он уже не терпит, не может сдержать своей похотливой натуры! Ну и мерзость. Решил, что может диктовать свои условия мне, господину Лу? Неужели не понимаешь, чего ты стоишь?
Лу Циньнин внутренне усмехнулся и с силой впился пальцами в край кровати...
— Уже поздно, я приготовил для тебя комнату для отдыха...
Гу Яо не успел договорить, как раздался грохот: кровать, на которой они сидели, вдруг развалилась на куски, и он рухнул на пол...
Лу Циньнин невозмутимо поднялся, скрестил руки на груди и посмотрел на Гу Яо, сидящего в груде красного дерева.
Никчемный.
Так он про себя оценил происходящее.
— Молодой господин!
Почти одновременно Сян Цзюань, услышав шум, ворвалась в комнату. Увидев Гу Яо на полу, она округлила глаза и поспешно бросилась поднимать его, действуя крайне осторожно.
— Не кричи.
Гу Яо нахмурился и, тихонько втягивая воздух от боли, спросил:
— Все ушли?
— Все, — Сян Цзюань растерянно посмотрела на него и прошептала: — Молодой господин, тут все посинело, давайте я позову Дядю Ли, пусть посмотрит.
Гу Яо покачал головой и, опираясь на неё, встал:
— Если сейчас позовешь Дядю Ли, отец следом за ним прибежит.
— Это верно, но... — Сян Цзюань кивнула и перевела взгляд на груду обломков, в её глазах мелькнуло недоумение: — Это ведь кто-то сломал... Молодая госпожа?
Лу Циньнин встретил её взгляд и скрежетнул зубами:
— Если еще раз посмеешь назвать меня молодой госпожой, я отправлю тебя вслед за этой кроватью.
Сян Цзюань заметно опешила и невольно взглянула на Гу Яо.
Лу Циньнин непроизвольно сжал кулаки. Он чувствовал, что эта Сян Цзюань обладает уровнем культивации не ниже его собственного. Гу Яо, этот подлец, только что потерпел поражение и наверняка замышляет, как бы отомстить.
Похоже, сегодня ночью предстоит нешуточная битва!
— Не называй его так, если он против. Проводи его в комнату отдыха, а я... ох... я пока посижу здесь. — Гу Яо прижал руку к боку и налил себе воды, а затем слегка поморщился, словно движение причинило ему боль.
Сян Цзюань послушно кивнула, но когда она снова посмотрела на Лу Циньнина, в её взгляде не осталось и следа прежнего радушия. Она холодно бросила:
— Идем.
Лу Циньнин внутренне напрягся, настороженно следя за ней:
— Куда?
— Не слышал, что ли? Провожу тебя отдыхать.
Только когда Сян Цзюань привела его в другую комнату в том же дворе, Лу Циньнин убедился, что Гу Яо действительно позволил ему отдыхать отдельно. Оглядевшись, он увидел, что комната обставлена изысканно и аккуратно, словно все было приготовлено заранее...
Кто-то легонько дернул его за рукав. Лу Циньнин обернулся — это была служанка по имени Сы Тун.
Она не могла говорить и что-то показала жестами. Лу Циньнин с трудом разобрал, что она подготовила воду для купания и что он может обращаться к ней, если что-то понадобится.
— Нет, не нужно. Тебе не стоит прислуживать мне, иди отдыхай.
Сы Тун кивнула, поклонилась и медленно вышла.
Гу Яо держит при себе немую служанку? Лу Циньнин был удивлен. Когда он не спеша направлялся к банной кади, проходя мимо окна, он услышал голоса Сян Цзюань и Сы Тун:
— Не обращай на него внимания, он будто больной какой-то, молодой господин ведь пострадал.
— Нет-нет, все не так серьезно, не переживай. Найди лекарство от ушибов, а мне еще нужно идти на склад за новой кроватью.
Это вы больные... — Лу Циньнин яростно сверкнул глазами в сторону окна.
В ту ночь Лу Циньнин лежал под мягким шелковым одеялом, каких прежде никогда не видел, но никак не мог уснуть. Он волей-неволей прислушивался к тому, что происходит за стеной, и только когда там стихли звуки и погас свет, наконец закрыл глаза.
На рассвете следующего дня Лу Циньнин проснулся, как обычно. Солнце еще не взошло, в воздухе чувствовался запах ночной росы.
Он сел и потянулся — кровать в Резиденции Гу была невероятно мягкой, совсем не такой, как та, к которой он привык.
Закрыв глаза, он сосредоточился и начал направлять внутреннюю энергию. Сделав полный цикл, он почувствовал, что уровень культивации слегка дрогнул, предвещая прорыв.
В прекрасном настроении, напевая себе под нос, он встал с кровати и, чувствуя прилив сил, открыл дверь. Прямо перед ним стояла Сы Тун с тазом воды.
Девушка тут же поклонилась, а Лу Циньнин поспешно принял у неё таз:
— Я же говорил вчера, что тебе не нужно мне прислуживать. Я взрослый мужчина, как я могу позволить немой... ну, в смысле, девушке ухаживать за собой?
Сы Тун отмахнулась и снова что-то показала жестами.
Лу Циньнин, полоща рот, наблюдал за ней, а затем, вытирая губы, сказал:
— Я знаю, сегодня утром нужно идти подавать чай Гу Чжэнханю. Кстати, твой господин еще не встал? — Он кивнул в сторону главных покоев, и в его глазах блеснула насмешка.
Сы Тун замерла, обеспокоенно затрясла головой и быстро замахала руками.
— Он уже проснулся... просто наложил лекарство на руку, чтобы глава не заметил, вот и ждет, пока запах лекарства выветрится...
Неужели это из-за того, что я вчера его покалечил? И зачем он скрывает это? Разве не проще сказать Гу Чжэнханю правду? Лу Циньнин почувствовал, как к горлу подступил ком, и, не зная, что на это ответить, отогнал странное чувство неловкости:
— Я ждать не могу, мне пора на занятия в Академию Чжишань.
Сы Тун широко открытыми глазами посмотрела на него и озабоченно вздохнула.
В этот момент на пороге внезапно появилась Сян Цзюань и испуганно воскликнула:
— Сы Тун, скорей! Глава идет!
Лицо Сы Тун побледнело, она тут же развернулась и бросилась прочь, плотно закрыв дверь в комнату Лу Циньнина.
Лу Циньнин вздрогнул. Подумав, что они поднимают лишнюю панику, он все же благоразумно отступил за дверь, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи.
Шутка ли, это же сам Гу Чжэнхань. Если он узнает, что Лу Циньнин покалечил его драгоценного сына...
Он покачал головой: ведь это вышло случайно, кто же знал, что Гу Яо такой хлипкий? Гу Чжэнхань должен быть рассудительным человеком. В конце концов, настоящий мужчина отвечает за свои поступки, пусть Гу Чжэнхань делает что хочет.
Пока он размышлял, Гу Чжэнхань уже дошел до дверей покоев Гу Яо.
— Полагаю, как раз время для чаепития. Раз уж я все равно ждал, решил зайти проведать, ха-ха-ха! — весело сказал Гу Чжэнхань Сян Цзюань, стоявшей у входа.
Сян Цзюань изо всех сил пыталась унять бешеное сердцебиение и, натянув улыбку, кивнула.
— Эй, войди и скажи им, пусть поднесут чай здесь, нечего им бегать туда-сюда, — смеясь, распорядился Гу Чжэнхань.
Сян Цзюань приоткрыла рот, посмотрела на дверь Гу Яо, потом на Сы Тун и, наконец, запинаясь, выдавила:
— Молодой господин... они еще не встали.
Гу Чжэнхань опешил:
— Еще не встали?
Сян Цзюань кивнула.
Гу Чжэнхань поджал губы и сурово уставился на дом сына. Сердце Сян Цзюань едва не выпрыгнуло из груди.
Вдруг Гу Чжэнхань прыснул со смеху, потянул Сян Цзюань за собой и, понизив голос, сказал:
— Мой сын хорош собой! А этот Лу Циньнин, каким бы строптивым ни был, теперь уж точно покорился обаянию А Яо!
Хотя он говорил тихо, его радость и гордость были столь велики, что Лу Циньнин услышал каждое слово.
Бесстыдство... — Лу Циньнин закатил глаза так, что даже заболели веки.
— Хорошо, раз так, то отложим чаепитие. — Гу Чжэнхань еще раз взглянул на комнату сына и, смеясь, направился к выходу. Все во дворе облегченно выдохнули.
Однако, пройдя несколько шагов, Гу Чжэнхань словно вспомнил о чем-то важном и вернулся.
Сердца присутствующих снова сжались.
— Только... знайте меру. Здоровье у А Яо слабое, приглядывайте за ними, пусть молодые не слишком увлекаются.
Сян Цзюань и Сы Тун согласно закивали, а лицо Лу Циньнина залилось краской стыда и гнева, он чуть было не оторвал оконную раму.
Старый развратник! Как такой человек может быть образцом для всего Мира Культивации!?
Когда Гу Чжэнхань окончательно покинул Двор Чэнся, Лу Циньнин немедленно бросился наутек, выскочил из Резиденции Гу и помчался прямиком к Академии Чжишань.
По иронии судьбы, едва он добрался до ворот Резиденции Гу, как встретил знакомого.
Гу Чжо стоял в простом халате, подол которого еще хранил утреннюю росу. Неизвестно, как долго он здесь прождал.
— Циньнин... — Увидев его, Гу Чжо посмотрел на него с такой надеждой, что в его доселе пустых и тоскливых глазах мелькнула искра радости.
Лу Циньнин почувствовал себя не в своей тарелке под его пристальным взглядом и через силу выдавил улыбку:
— Брат Гу.
Гу Чжо принадлежал к клану Гу и приходился племянником Гу Чжэнханю. Столь знатное происхождение в сочетании с выдающимся талантом делали его одной из самых заметных фигур в Академии Чжишань, чье будущее казалось безоблачным.
Однако, будучи соперниками в Академии, они были знакомы давно, и Лу Циньнин знал, что это родство приносит Гу Чжо не только выгоду. Гу Чжэнхань души не чаял в своем единственном сыне Гу Яо, но тот был лишен таланта, зато обладал узким и завистливым сердцем — он не мог вынести, что двоюродный брат превосходит его. Гу Чжэнхань не раз притеснял Гу Чжо ради сына. Можно сказать, что если бы не это постоянное давление, Гу Чжо добился бы гораздо большего.
http://bllate.org/book/30523/3720746
Готово:
