Приближался вечер, но в городе Цзинъян клан Гу, всегда хранивший суровую и величественную безмятежность, сегодня нарушил привычный уклад: повсюду гремели барабаны и гонги, а улицы пестрели праздничными фонарями. Издалека было видно море ярко-красных лент, среди которых плясали огоньки фонарей, а вперемешку с ними неслись раскатистые голоса толпы — вокругцарила шумная и торжественная атмосфера.
Однако атмосфера в главном зале разительно отличалась от всеобщего веселья.
Гу Чжэнхань сидел на почетном месте с мрачным выражением лица. Ярко-красные свадебные одежды несколько смягчали его привычную суровость, а крупный иероглиф «счастье», висевший позади, придавал этому великому мастеру сферы Пэйвэй, от одного имени которого содрогался весь Мир Культивации, толику дружелюбия и доступности. Но стоило взглянуть на его помрачневшее лицо, как сидевшие в зале гости дружно притихли, пряча улыбки и затаив дыхание.
В день свадьбы, когда все благоприятные часы уже почти миновали, невеста так и не появилась. И дело было даже не в том, что этот владыка одной из земель не терпел песчинки в глазах — такой поворот вывел бы из себя абсолютно любого.
Лу Цишэн, сидевший за соседним столом, то и дело украдкой косился на лицо Гу Чжэнхань, одновременно щипая себя за бедро, чтобы не упасть в обморок. При этом ему приходилось делать вид, будто он невзначай вытирает холодный пот со лба. В душе он уже вознес молитвы всем предкам до седьмого колена и мириадам божеств, отчаянно моля лишь о том, чтобы этот маленький негодник соизволил поскорее объявиться, иначе он сам умрет от страха еще до начала церемонии.
Лу Цинин! Ты, подставивший собственного отца ублюдок! Ну погоди у меня!
Не успел он в очередной раз под прикрытием чашки чая бросить опасливый взгляд на лицо свата, как Гу Чжэнхань мрачно уставился прямо на него. Лу Цишэн от неожиданности поперхнулся чаем и в панике опустил пиалу на стол.
— Гу... городской лорд Гу, не извольте беспокоиться, я... я-я-я, этот Цинин он...
— Не беспокоиться?! Все благоприятные сроки почти вышли! Ао скоро станет посмешищем для всех! Я... — Гу Чжэнхань бросил взгляд на стоявшего рядом сына, но, вспомнив о полнóм зале гостей, сдавленно и яростно прорычал: — Да пропади пропадом эта свадьба, если она не суждена! Неужели наш клан Гу только и делает, что навязывается?! Ты ведь не забыл...
— Отец.
Услышав тихий голос сына, Гу Чжэнхань был вынужден сдержать гнев. Он бросил свирепый взгляд на Лу Цишэна, а затем смягчил выражение лица, глядя на Гу Яо:
— Ао, раз уж он все равно не идет, к тому же мы уже упустили счастливый час, давай мы...
Не успел он договорить, как среди гостей пронесся испуганный вздох. Обернувшись, Гу Чжэнхань снова почувствовал, как в груди вспыхнуло пламя ярости.
Заметив, что Лу Цинин наконец показался в дверях, Лу Цишэн едва успел вздохнуть с облегчением, но, стоило ему разглядеть наряд новобрачного, как он чуть не рухнул без чувств.
Лу Цинин, второй главный виновник сегодняшнего свадебного торжества, облачился в алые свадебные одежды с золотой вышивкой, которые в нескольких местах уже успели порваться, сбившись в неопрятный ком на плече и обнажая простую, небрежную нижнюю рубашку. Волосы его и вовсе нельзя было назвать причесанными: они кое-как удерживались на затылке шпилькой из нефрит весенней воды, а несколько выбившихся прядей падали на шею, причем, если присмотреться, на них еще кое-где налипла сухая листва и пыль.
Он выглядел вовсе не так, как подобает жениху на собственной свадьбе, а скорее так, будто только что вернулся после тяжелой битвы с демонами.
И все же, как бы презрительно или удивленно ни косились на него окружающие, стоило юноше войти, как вокруг словно повеяло первыми лучами весеннего солнца, растапливающими ледяную воду. Тонкие черты лица и выразительные глаза наполнились живым, чарующим сиянием, и одной лишь своей красотой он словно озарил весь главный зал, отчего даже его развязный вид показался окружающим не столь уж неуместным.
— Прошу прощения, на горе Лутай завелся столетний леопардовый демон, провозился с ним чуть дольше обычного.
Он уверенной походкой прошел прямо в центр главного зала, остановился рядом с женихом и с улыбкой обратился к стоявшему бок о бок с ним человеку.
Гу Яо слегка улыбнулся и кивнул ему:
— Ничего страшного, мы еще успеваем.
Притворщик.
Мысленно вынес вердикт Лу Цинин. Старший молодой господин клана Гу, единственный и обожаемый сын Гу Чжэнлиня — неужели он действительно не злился, когда в столь важный день свадьбы его бросили у алтаря?
Хотя... Лу Цинин бросил взгляд на высокую и хрупкую фигуру рядом с собой. В профиль его удлиненные уголки глаз напоминали изящный мазок тушью на картине, и в целом он выглядел весьма недурно — куда лучше, чем тот чахлый и болезненный слабак, которого он рисовал в своем воображении.
— Тогда давайте начнем, — он отвел взгляд и равнодушно пожал плечами.
— Стойте.
Всего два слова, брошенные Гу Чжэнханем, вновь погрузили оживший было главный зал в гробовую тишину.
Нахмурившись, он с ног до головы окинул Лу Цинина оценивающим взглядом. На его лице клубились грозовые тучи, на висках отчетливо вздулись вены. Помолчав долгие мгновения, он отвел взгляд, натянул на лицо подобие улыбки и повернулся к Гу Яо:
— Ао, ты простоял на ногах уже столько времени, да и счастливый час давно минул. Иди-ка отдохни пока, а свадьбу... сыграем в другой день.
...
Лу Цинин приподнял брови, не в силах скрыть торжествующее выражение лица, и с безмятежным видом посмотрел на собственного отца — Лу Цишэна.
— Ой! Нет-нет-нет, сват, городской лорд Гу, вы шутите, это же...
Услышав это, Лу Цишэн побледнел как полотно. Заметив, что Гу Чжэнхань даже не думает обращать на него внимания, он был вынужден перевести мольбу на Гу Яо:
— Молодой господин Гу, молодой господин Гу! Вы... скажите же что-нибудь, не сердитесь на него! Я сам его накажу, клянусь, я заставлю его осознать свою ошибку!
То, с какой готовностью этот отец готов был продать собственного сына ради выгоды, вызвало у Лу Цинина приступ глухого раздражения, и он без малейшего стеснения закатил глаза.
Гу Яо бросил взгляд на Лу Цишэна, и на его лице мельквело мимолетное выражение жалости, после чего он сказал Гу Чжэнханю:
— Отец, все в порядке, давайте начнем как положено.
Лу Цинин, заранее предвидевший такой исход, холодно усмехнулся и молча застыл на месте, покорно принимая неизбежное, словно приговоренный к казни преступник.
Гу Чжэнхань несколько раз собирался что-то сказать, глядя на Гу Яо, но всякий раз останавливался. Наконец, тяжело вздохнув, он махнул рукой распорядителю церемонии:
— Тогда начинайте.
Распорядитель, дрожавший от страха битый час, почувствовал себя так, будто с его плеч свалилась гора. Он поспешно отдал необходимые распоряжения, и в тот же миг под сводами зала вновь зазвучали нежные мелодии флейт и цитры. Атмосфера в помещении слегка разрядилась, зазвучали сдержанные смешки и оживленный шепоток.
Лу Цинин же, казалось, ничего этого не слышал. Ярко-красные иероглифы «счастье» и свадебные свечи, источающие восковые слезы, казались ему особенно ослепительными и чужеродными.
Неужели всё и вправду начнется? В конце концов, против воли не пойдешь... неужели он, Лу Цинин, действительно выйдет замуж за какого-то мужчину?
Пока он пребывал в задумчивости, перед глазами внезапно мелькнула алая тень: какая-то служанка с красным шелковым покрывалом в руках уже занесла его над его головой. Взгляд Лу Цинина мгновенно ожесточился, и он мертвой хваткой вцепился в отрезок алого шелка.
— Я не буду это надевать!
Служанка испуганно отпрянула и растерянно замерла на месте, переводя взгляд с него на остальных.
— Не хочешь — и не надо. Сы Тун, ступай вон, — произвел Гу Яо, после чего поднял взгляд на распорядителя, заставив умолкнуть даже готового снова сорваться на крик Гу Чжэнхань.
Распорядитель тут же сделал несколько шагов вперед, прочистил горло и зычным голосом провозгласил:
— Поклон первый — Небу и Земле!
Небу и Земле поклониться стоило — хотя бы ради того, чтобы они даровали гладкий путь в культивации и помогли поскорее обрести бессмертие. Лу Цинин без малейших колебаний согнулся в глубоком поклоне.
— Поклон второй — Высоким Предкам!
Этого подставившего его отца он, по правде говоря, поклоном удостаивать совсем не желал, но раз уж тот все-таки вырастил его, то пускай. Задержавшись на мгновение, Лу Цинин совершил второй поклон.
— Поклон третий — друг другу в знак супружеского союза!
Лу Цинин сквозь зубы процедил проклятие, слегка задеревеневшим телом повернулся полубоком, закрыл глаза и мысленно решил просто изобразить подобие поклона для виду...
Внезапно его плечи ощутили тяжесть чьей-то невидимой, но непреодолимой силы, которая грубо и властно заставила его согнуться вниз, не оставляя ни малейшей возможности сопротивляться.
От этого резкого движения во рту у него отчетливо защипало солоноватым привкусом крови. Собрав последние силы, он поднял взгляд на Гу Чжэнханя и действительно увидел темный, не терпящий возражений взгляд, в котором читалось полное пренебрежение к любым попыткам сопротивления.
Ладно, твоя взяла.
Проглотив кровь, подступившую к горлу, Лу Цинин покорно опустил голову и вместе с Гу Яо завершил парный поклон.
Наступит день, и я заставлю тебя пожалеть о том, что ты сегодня со мной сделал. — Пообещал он сам себе, не отрывая взгляда от пола.
— Церемония завершена!
Лу Цинин выпрямился, перед глазами все еще плясали золотые искры, и лишь когда кто-то дернул за концы свадебного шнура в его руках, он запоздало поднял голову, встретившись взглядом с парой чистых и ярких, как черный агат, глаз.
— В чем дело? — с раздражением бросил он.
— Новобрачные, извольте следовать в брачные покои! — распорядитель прикрыл рот платком, с улыбкой глядя на него.
Само словосочетание «брачные покои» вызывало у него приступ тошноты. Схватившись за шнур покрепче, он широким шагом двинулся к внутренним дворам, дернув за второй конец так сильно, что шедший рядом Гу Яо едва не споткнулся.
Брачные покои? Я тебе в теле сейчас такое отверстие проделаю — мало не покажется.
Задний двор клана Гу оказался куда масштабнее, чем представлял себе Лу Цинин. К счастью, та самая служанка, что пыталась надеть на него покрывало, бежала впереди, указывая дорогу, и после бесчисленных изгибов и поворотов они наконец добрались до нового дома.
Перед входом выстроилась шеренга служанок с подносами из красного дерева, а у самых дверей замерли две... то есть нет, одна мощная фигура. При виде приближающихся Гу Яо и Лу Цинина глаза стражника мгновенно загорелись.
— Молодой господин! Молодая госпожа! Наконец-то вы прибыли! Молодая госпожа, меня зовут Сян Цзюань, я личный телохранитель молодого господина.
Молодая госпожа... От этого обращения у Лу Цинина снова свело желудок. И почему этого амбала угораздило носить столь нежное имя — Сян Цзюань?
Закончив приветствие, Сян Цзюань перевел взгляд на Гу Яо и испуганно ахнул:
— Молодой господин, что с вами? Почему вы так тяжело дышите?
Лу Цинин оглянулся на шедшего сзади Гу Яо, со лба которого катился пот, и на его лице промелькнуло презрительное выражение, после чего он снова потянул за шнур и зашагал внутрь.
Оказавшись в комнате, они оба опустились на широкую кровать. Лу Цинин небрежно положил руку на резной край ложа и мысленно цыкнул языком: богатство и роскошь бьют через край, вся кровать целиком вырезана из ценнейшего сандалового дерева... какая жалость.
http://bllate.org/book/30523/3720745
Готово:
