Вернувшись домой, Фан Юань сладко проспал целые сутки. Проснувшись, он наотрез отказался говорить о Чжоу Лантине, и на его лице не было заметно ни малейшей тени грусти.
Фан Янь с некоторым беспокойством посмотрел на него:
— Хочешь плакать — плачь.
— Подумаешь, неразделённая любовь, о чём тут плакать? Я ведь не ребёнок, — усмехнулся Фан Юань, выглядя совершенно нормально.
Фан Янь нахмурился:
— Я найду тебе нового учителя йоги.
С этими словами он украдкой заглянул в глаза брату — по-прежнему ни малейшего намёка на странности.
Словно Фан Юань никогда в жизни не знал Чжоу Лантина и не слышал тех слов.
— Мгм, не переживай за меня. Мы же вчера не успели всё купить, давай съездим сегодня? У брата есть свободное время? — с улыбкой спросил Фан Юань.
Фан Янь кивнул:
— Хорошо.
Раз Фан Юань больше не заводил об этом речь, Фан Янь был только рад помочь ему всё забыть.
На этот раз они направились прямиком к цели: накупили целую кучу одежды и обуви, полностью преобразив Фан Юаня с головы до ног. Теперь он выглядел довольно солидно, и с первого взгляда от него не веяло отталкивающим впечатлением.
— Тебе ведь наверняка предстоит военная выучка в начале семестра. Если не хочешь участвовать, я могу это уладить, — Фан Янь поправлял одежду на Фан Юане.
Фан Юань покачал головой:
— Не нужно, как раз воспользуюсь военной подготовкой, чтобы сбросить вес, хе-хе.
— Мгм, только смотри не обгори на солнце. Я потолкую с вашим куратором, можно ли будет на время военной выучки жить дома.
— Я могу оставаться в общежитии.
— Разве в школе удобнее, чем дома? Да и не чисто там. А если у тебя снова начнётся аллергия? — встревоженно похлопав Фан Юаня по плечу, Фан Янь изобразил заботливого старшего братца.
— И то верно. Только, может, сходить к врачу? Почему у меня вечно эта аллергия? Раньше проверялись?
— Мгм, у тебя организм с повышенной склонностью к аллергии.
— Ну ладно, тогда узнай, получится ли мне возвращаться ночевать домой, — уныло повесив голову, Фан Юань теребил край своей одежды. Как же много хлопот доставляло это тело!
Новый учитель йоги оказался слегка сухощавым мужчиной, молчаливым и с поразительно острым взглядом — с виду человеком, с которым тяжело сойтись. К неожиданности для всех, звали его Вэнь Синь.
Фан Юань не слишком осмеливался с ним разговаривать. Во время занятий йогой Вэнь Синь, без крайней нужды, рта не раскрывал, да и Фан Юань не смел лезть к нему с болтовней.
Хотя Вэнь Синь был мужчиной, гибкость его тела поражала воображение: он с невероятной легкостью выполнял сложнейшие движения. Фан Юань смотрел на это, разинув рот, и чувствовал, как отчаянно ныли его собственные руки и ноги.
Поскольку через несколько дней у Фан Юаня начиналась учеба, Вэнь Синь решил записывать тренировки на видео, чтобы Фан Юань мог заниматься самостоятельно.
В день начала занятий Фан Янь специально взял отгул, чтобы проводить Фан Юаня.
У стола регистрации первокурсников яблоку было негде упасть: новоиспеченные студенты прибывали в сопровождении родителей и близких, повсюду пестрели баулы и чемоданы.
Фан Юань и Фан Янь выглядели совершенно налегке — кроме документов для поступления, при них были лишь пара банковских карт.
Только теперь Фан Юань узнал, что зачислен на факультет иностранных языков. Точные науки давались ему слабо, да и четвертый уровень английского он сдал с превеликим трудом; оказавшись же на инъязе, Фан Юань чувствовал, что его ждет истинное мучение.
Но Фан Юань прекрасно знал, насколько суровы в университете правила перевода на другой факультет, так что ему оставалось лишь мысленно пожаловаться про себя. Неужели прежний Фан Юань прекрасно знал иностранные языки?
— Брат, у меня раньше хорошо получалось с языками?
Фан Янь окинул его удивленным взглядом:
— Так себе.
— Значит, я сильно их люблю? — снова спросил Фан Юань.
— Не то чтобы очень сильно. Но понятия не имею, почему тебе так отчаянно захотелось на инъяз. Когда мы заполняли заявления, я изначально планировал отправить тебя на филологический, но ты уперся и твердил, что нужен только иностранный язык.
Слушая это, Фан Юань едва не лишился дарха речи — ведь он-то в прошлом учился именно на филологическом!
— И зачем мне понадобилось на инъяз? — сгораил от любопытства Фан Юань.
Фан Янь опустил голову и задумался. О чем именно он подумал, осталось загадкой, но улыбнулся он при этом жутковато. К счастью, он смотрел вниз, и Фан Юань этого не заметил.
— Понятия не имею, ты отказывался говорить.
Фан Юань испытал разочарование: ну назвал бы хоть какую-нибудь причину! Например, безумную любовь к иностранным языкам... Но ведь он явно их не любил, с какой стати так рвался на этот факультет?
— Наверное, потому что человек, в которого ты был тайно влюблен, подал документы на инъяз, — небрежно бросил Фан Янь настоящую бомбу.
— Что?! Человек, в которого я был влюблен?! — Фан Юань шокировано уставился на брата.
Фан Янь кивнул:
— Мгм. Поскольку ты потерял память, да к тому же увлекся кем-то другим, я не стал тебе рассказывать.
— Тоже верно, — вообще-то Фан Юань в этот момент мысленно просчитывал совсем другую вещь.
Если на инъяз он поступил из-за тайной любви, значит, здесь наверняка есть люди, которые его знали. Быть может, удастся расспросить их о прошлом.
После регистрации куратор должен был проводить Фан Юаня до общежития, но Фан Янь поспешно достал какую-то справку.
Куратор бегло взглянул на нее и произнес:
— Проживать вне общежития можно, но в течение этого месяца военной подготовки вы обязаны жить на территории кампуса и не покидать его.
— Без проблем, — поспешно отозвался Фан Юань.
По правде говоря, Фан Юаню меньше всего на свете улыбалось снова проходить через военную выучку. В прошлый раз армейская подготовка далась ему с невероятным трудом: инструкторы словно не считали их за людей, гоняя до седьмого пота. После тех сборов он буквально сбросил шкуру и двое суток напролет пластом лежал на кровати, прежде чем хоть немного пришел в себя.
Впрочем, бросив взгляд на собственную фигуру, Фан Юань понял, что ему придется вновь вкусить все прелести армейской муштры.
Между днем регистрации и началом занятий было ровно три дня. Получив матрас, таз, бутыли и прочие предметы первой необходимости и обустроившись в комнате, Фан Юань вместе с Фан Янем вернулся домой.
Фан Янь вел себя точь-в-точь как какая-нибудь назойливая матушка, не переставая сыпать наставлениями.
— Казенные матрасы грязные, я чуть позже принесу тебе другую постель. В еде не капризничай, даже если в столовой невкусно, ешь побольше. Ни с кем особо не сближайся и чуть что — звони мне, — говоря это, Фан Янь протянул Фан Юаню сотовый телефон.
Спустя больше месяца Фан Юань наконец-то держал в руках телефон. Аппарат ничем не отличался от тех, что были в его прошлой жизни, и в записной книжке красовался единственный номер — номер Фан Яня.
— Угу, я понял, буду звонить тебе каждый день.
— И не забывай про йогу, занимайся регулярно, не забрасывай, — с улыбкой добавил Фан Янь.
Фан Юаня несколько смущало, почему Фан Янь с таким энтузиазмом подталкивает его к занятиям йогой.
— Но разве не странно будет заниматься йогой прямо в комнате общежития? — озадаченно спросил он.
— Разве ты не хочешь похудеть?
— Хочу, но...
Фан Янь похлопал его по макушке:
— Главное в любом деле — упорство. Похудение само по себе требует постоянства, и если ты сдашься сейчас, неизвестно, когда еще сможешь сбросить вес. Выделяй по часу в день, а если не хочешь заниматься в комнате, можешь поискать тихий танцевальный зал.
Тут у Фан Юаня нашелся железный аргумент:
— Но во время военной выучки может совсем не оставаться времени.
— Тогда занимайся, когда будет свободна минутка, главное — не бросай.
Фан Юань кивнул: в конце концов, Фан Янь действовал из лучших побуждений.
А вот о чем на самом деле думал Фан Янь, не знал никто.
— Чуть не забыл сказать тебе кое-что очень важное, — незадолго до отхода ко сну Фан Янь с чашкой молока в руке появился в дверях спальни, с недоброй усмешкой на лице.
Фан Юань удивленно спросил:
— Что такое?
— Не забудь выпить перед сном молоко, я положил тебе в сумку пачку.
— А! Только не это!
Над ним наверняка станут смеяться, совершенно точно будут смеяться.
Фан Янь с глубоким сочувствием похлопал его по плечу, изобразив на лице крайнюю озабоченность:
— Разве ты забыл, что без молока у тебя начинается бессонница? Если не выспишься, военную выучку точно не выдержишь. Я очень за тебя переживаю. Впрочем, если пить не хочешь — дело твое, как насчет того, чтобы вообще пропустить военную подготовку?
И хотя внешне Фан Янь выглядел так, будто с ним всегда можно договориться, Фан Юань отчетливо расслышал скрытый подтекст.
— Ладно уж.
Но почему сегодняшнее молоко оказалось таким сладким?
В спальне стояло шесть коек, но заняты были только четыре. Помимо Фан Юаня, здесь жили: самый старший из них, на вид очень жизнерадостный и общительный Ван Линь; интеллигентный, но ужасно застенчивый Чжан Цянь; и Юй Гуанъяо — потрясающе красивый, но обладавший скверным, заносчивым характером.
Когда Фан Янь привез Фан Юаня, Ван Линь и Чжан Цянь уже были на месте и очень дружелюбно с ним поздоровались.
Фан Янь повел себя невероятно любезно: угостил парней припасенными лакомствами и попросил приглядывать за Фан Юанем.
Фан Юаню показалось, что под опекой Фан Яня он и впрямь превратился в несмышленого ребенка, о котором нужно заботиться во всем, и скоро он окончательно разучится жить самостоятельно.
После ухода Фан Яня оба соседа окружили Фан Юаня расспросами:
— Это и правда твой старший брат? Вы совершенно не похожи! Твой брат такой крутой, и улыбка у него...
Чжан Цянь подсказал:
— Словно весенний ветерок.
— Точно, словно весенний ветерок! — ухмыльнулся Ван Линь, демонстрируя все восемь зубов.
Фан Юань одновременно смущенно и гордо кивнул.
Последним появился Юй Гуанъяо. Казалось, за ним двинулась вся родня до седьмого колена: толпа родственников заполнила тесную комнату до отказа, а баулы и чемоданы чуть ли не штабелями складывали на кровати и на пол.
— Гуанъяо, бедняжка, как же тебе тут тесно! Закончится военная выучка — сразу домой, большая тетушка наготовит тебе твоих любимых вкусняшек, — женщины обнимали Юй Гуанъяо, прижимали к себе и утирали слезы, словно перед разлукой на смертном одре. Зрелище вышло невероятно пафосным.
И лишь отец Юй Гуанъяо, единственный мужчина в этой компании, с мрачным видом застыл на пороге. Внутрь он заходить не стал, лишь хмуро озирал этот женский балаган.
— Хватит устраивать позорище! Пошли. Этот сопляк сам по себе не подохнет, — рявкнул отец Юй Гуанъяо и развернулся на каблуках, даже не взглянув на остальных.
Женщинам оставалось лишь утирать слезы и брести на выход.
Юй Гуанъяо с раздраженным видом закинул руки на грудь и стоял столбом, холодно наблюдая, как его родня суетится и никак не может расстаться. Услышав отцовские слова, он со злобой и обидой процедил сквозь зубы ругательство, приняв подчеркнуто бунтарский вид.
Стоило всем уйти, как Юй Гуанъяо забрался на верхнюю койку и уткнулся в портативную консоль, полностью игнорируя остальных трех соседей. Переглянувшись, те молча покачали головами: этот явно принадлежал к числу богатеньких мажоров, связываться с которым им совсем не улыбалось.
Сидя на кровати, Фан Юань предавался ностальгии. Главная прелесть студенческого общежития заключалась в возможности дурачиться вместе с соседями. Когда целая компания парней по ночам не спит, резанится до утра в картишки, а проигравший идет пугать народ в туалет, или звонит по телефону девчонкам, распевая песни под дверями чужих комнат, или гурьбой сбегает с пар в интернет-кафе.
Стоило вспомнить те университетские годы, как на лице сама собой расплывалась улыбка.
Жаль только, что ему разрешено прожить здесь всего месяц, после чего придется перебираться домой.
Закончив распаковывать вещи, Ван Линь махнул рукой, приглашая всех в столовую — угощал он.
Юй Гуанъяо сидел на верхней постели, исподлобья глядя на остальных сверху вниз.
— Эй, толстяк, вытащи из сумки мой кошелек, вон из той, — Юй Гуанъяо ткнул пальцем то в Фан Юаня, то в сумку на своем столе.
Какое-то время Фан Юань тупо хлопал глазами, соображая: это он его сейчас толстяком назвал?
— Ты что, мало того что толстый, так еще и тупой? Достань кошелек, я веду вас в отель Тяньду, — с высочайшим высокомерием распорядился Юй Гуанъяо.
Увидев, что Фан Юань не шевельнулся, Юй Гуанъяо помрачнел.
Сообразив, что дело пахнет керосином, Ван Линь подскочил к кровати, сам вытащил кошелек и, схватив Фан Юаня и Чжан Цяня за руки, потащил их к выходу.
— Ха-ха, спасибо за предложение, но мы пас, поедим в столовой! Пойдемте скорее, а то всё съедят!
Выскочив в коридор, Ван Линь перевел дыхание и принялся успокаивать Фан Юаня:
— Да это просто избалованный мажорчик, не обращай внимания. В следующий раз просто держись от него подальше, всё равно он здесь только на месяц.
Фан Юань кивнул, хотя на душе у него было скребти нечему — эмоций это не вызвало.
А в комнате Юй Гуанъяо ошарашенно смотрел вслед ушедшим парням. Почему это они отказались от его угощения?
http://bllate.org/book/30511/3719595
Готово:
