А стоящая за ней нарядно одетая фея лишь с улыбкой окликнула:
— Брат Цзыянь, старший брат.
Мужчина в бирюзовых одеждах, то есть Обещающий чистоту Цзюнь, сложил веер и легко постучал им по лбу собственной сестры, после чего беспомощно произнес:
— Маленькая неблагодарная девчонка, почему Цин Юй первым делом не окликнула брата?
Фея Цин Юй надула губки:
— Так братец Цзыянь первый вошел, к тому же, старший брат, ты прекрасно знаешь...
Говоря это, она залилась краской и украдкой бросила взгляд на высокого господина Бессмертного Владыку, стоявшего перед ней, после чего стыдливо опустила голову. Смысл сказанного был очевиден без всяких слов. Обещающий чистоту Цзюнь покачал головой и прикрыл веером нижнюю половину лица.
По его изогнутым глазам можно было догадаться, что мужчина улыбается, но в этой улыбке почему-то чудилось мало искренности.
Бессмертный Владыка же бросил взгляд на сидевшего невдалеке на табурете мужчину, заметив его настроение — тот явно не желал ни с кем общаться, — перевел взгляд и молча посмотрел на двух фей. Спустя мгновение он произнес:
— Не нужно церемоний, вставайте.
Затем он опустил взгляд на царящий на земле беспорядок:
— Почему вы здесь, и что это такое?
В конце концов, это были покои Сяньцзуня, да к тому же обе — девушки, к тому же явившиеся без предварительного уведомления хозяина. Появление здесь и впрямь было неуместным.
Фея в скромных одеждах украдкой скосила глаза на стоявшую за ней госпожу и уже собиралась уступить ей место, чтобы та могла как следует объясниться с Сяньцзунем.
В конце концов, разве не затем их фея пожаловала сюда, чтобы наладить отношения с Сяньцзунем?
Кто бы мог подумать, что этот Сяньцзунь, стоящий на вершине власти в Верхнем Мире, обладает столь холодным нравом. Подобной возможности поговорить обычно вообще не представилось бы, иначе госпожа и вовсе не подумала бы приходить сюда, чтобы сперва завязать хорошие отношения с игрушкой Сяньцзуня.
Только вот Сяньцзунь не ожидал, что у этой игрушки такой скверный характер. Несведущий мог бы подумать, что это он здесь Сяньцзунь. С каких это пор ее госпожа терпела подобное унижение?
Сяо Лин мысленно возмущалась за свою госпожу, но девушка, на которую она смотрела, лишь опустила глаза, словно намекая: разбирайся сама, объясняйся сама.
Сяо Лин мгновенно сообразила: и впрямь, как в такой момент можно позволить говорить самой госпоже? Разве не покажется тогда, что она одного поля ягода с этой игрушкой? И тогда она сделала шаг вперед и торопливо объяснила:
— Докладываю Сяньцзуню, ничего страшного не произошло. Просто фея подумала, что молодому господину Линю здесь одному наверняка одиноко и скучно, поэтому велела мне принести эти редкие Духовные плоды.
— Только вот молодой господин Лин, похоже, не слишком нам рад. Но мы же руководствовались самыми добрыми побуждениями, ведь он здесь совсем один...
Она говорила осторожно, в ее голосе сквозила с трудом скрываемая обида, и смутно улавливалось, как она заступается за Фею Цин Юй, словно они действительно пришли из чистых побуждений, а Линь Юйцзин проявил к ним полное пренебрежение. От услышанного сидевший там Линь Юйцзин сжал губы в тонкую линию и чуть не усмехнулся от злости, но, к счастью, он стоял к ним спиной, так что можно было не бояться, что кто-то увидит его выражение лица.
А вот стоявший напротив Сяо Лин мужчина словно ничего не понял. Выслушивая ее, он все смотрел на сидевшего неподалеку Линь Юйцзина, который сидел к ним спиной и возился неизвестно с чем.
Сяо Лин же, высказавшись, опустила голову и молча стала ждать реакции Сяньцзуня. Но чем дольше она ждала, тем быстрее билось ее сердце, а ладони неудержимо потели.
Фея Цин Юй, наблюдая за Сяньцзунем, судорожно сжала в руке платок, однако на ее лице по-прежнему красовалась приветливая улыбка.
Фэн Цзыянь услышал, как за его спиной тихо кашлянул Хуа Цин, и только тогда повернулся к этой парочке служанки и госпожи. То ли он поверил, то ли нет, но помолчав с мгновение, он поднял взгляд на мужчину неподалеку:
— Говори ты.
Линь Юйцзин же вовсе не собирался обращать на него внимание — то ли потому, что сидел спиной и не понял, что Сяньцзунь обращается к нему, то ли по какой-то другой причине.
В этой тишине Сяо Лин украдкой подняла голову и не удержалась от удивленного взгляда. На ее памяти это был первый раз, когда она воочию увидела, чтобы кто-то посмел проигнорировать Сяньцзуня. Неудивительно, что другие феи говорили, будто Линь Юйцзин ведет себя капризно. Она-то думала, докуда могут дойти капризы какой-то игрушки, а он оказывается вон как смел.
Еще страннее было то, что, даже столкнувшись с игнорированием, Сяньцзунь не стал звать его, а Обещающий чистоту Цзюнь продолжал стоять в стороне и легко обмахиваться веером. Лишь брови Феи Цин Юй слегка нахмурились, в ее глазах читался упрек, но в присутствии остальных она не осмелилась ничего высказать и лишь молча наблюдала.
В былые времена, заметив такой вид у своей госпожи, Сяо Лин непременно высказала бы пару слов. Но сегодня, то ли из-за странной атмосферы, то ли из-за того, что она впервые видела такого Сяньцзуня, она не смела ни на что иное, кроме как временами украдкой поглядывать то на Сяньцзуня, то на эту игрушку.
Среди этой странной атмосферы Линь Юйцзин, кажется, наконец что-то почувствовал. Он словно уловил устремленные ему в спину жгучие взгляды, повернулся, окинул взглядом всех четверых, а затем задержал взгляд на Фэн Цзыяне и указал на себя:
— Ты только что меня спросил?
Фэн Цзыянь кивнул, но в следующую секунду, заметив что-то, быстрыми шагами приблизился, перехватил руку Линь Юйцзина и, нахмурившись, спросил:
— Что с твоей рукой?
Линь Юйцзин инстинктивно попытался выдернуть руку и спрятать ее за спину, на ходу отрывисто бросив:
— С моей рукой все в полном порядке! О чем тут вообще спрашивать? Разве те две феи тебе все четко не объяснили?
Договорив, Линь Юйцзин обнаружил, что его рука по-прежнему находится в крепкой хватке и вырваться нет никакой возможности. Фэн Цзыянь же с совершенно невозмутимым видом провел пальцем по собственным влажным, покрытым каплями воды кончикам пальцев, бросил взгляд на беспорядок на земле и, храня молчание, просто уставился на него.
Линь Юйцзин с чувством вины закусил губу, но внешне продолжал упрямо стоять на своем:
— Чего тебе? Я ничего такого не делал.
Зажмурившись, он продолжил:
— К тому же ты сам все слышал: все ровно так, как до тебя донесли. То, что они принесли, мне не нравится, вот и все. Я действительно не привык к этому месту, не мог бы ты...
Не успел Линь Юйцзин договорить, как Фэн Цзыянь неторопливо перебил его:
— Я знаю, что тебе не нравится.
— Если в следующий раз что-то не понравится, можешь звать меня напрямую, я оставил тебе передающий звук камень.
Махнув рукой, он полностью стер оставшийся на руке Линь Юйцзина красный след и принялся разминать его мягкую ладонь. Линь Юйцзин же без церемоний выдернул руку обратно, открыл глаза и, глядя на Фэн Цзыяня, холодно усмехнулся:
— Да что со мной не так? Это я хочу спросить у господина Бессмертного Владыки, что ты в конце концов затеял? По-твоему, это весело?
http://bllate.org/book/30506/3719023
Готово:
