Позже мать Жун уже не могла найти никаких изъянов: поскольку посреднических комиссий не было, они просто нашли первую попавшуюся платформу для гарантии сделки. Жань Цзю сказала, что действительно не доверяет скачиваемым из интернета шаблонам и можно даже распечатать бумажный договор.
Жун Тин отказалась, почему-то посчитав, что Жань Цзю не похожа на плохую человека, и проникшись к ней необъяснимым чувством доверия.
Жань Цзю не стала требовать залог, и Жун Тин сразу перевела деньги за полгода вперед, договорившись въехать на следующий день.
Уходя, Жань Цзю неожиданно окликнула её, прислонившись боком к дверному косяку:
— Завтра помощь нужна будет?
Жун Тин на мгновение замерла. Два года — срок ни долгий ни короткий, его вполне хватило, чтобы она ожесточилась среди запутанных человеческих отношений в студенческом общежитии. Она осознала, что вступает в новую жизнь, и волна радости медленно разлилась по всему телу.
Она очень четко и уверенно ответила:
— Не нужно, вещей немного.
Вечером она договорилась встретиться с куратором, чтобы рассказать ей о сложившейся ситуации.
Куратор, получив сообщение, сразу пришла к их корпусу общежития. К счастью, в этот момент в коридорах не было никого из их однокурсниц, и они, разумеется, не столкнулись.
Куратором их группы была старшекурсница со второго года магистратуры, человек исключительно талантливый и опытный как в учебе, так и в практических делах — именно поэтому её и назначили их куратором. Однако у каждого порой опускаются руки, и куратор прекрасно понимала все эти тайные течения и скрытые конфликты в общежитии, поэтому несколько раз переспросила Жун Тин, действительно ли та твердо решила снимать жилье за пределами кампуса.
Жун Тин кивнула: на данный момент она считала это лучшим решением проблемы.
Куратор предложила:
— Или я могу сама с ними поговорить.
Жун Тин вежливо отклонила это предложение.
Во-первых, они уже взрослые люди, и свои проблемы должны решать сами. Во-вторых, дела, в которые вмешиваются посторонние силы, обычно только запутываются, к тому же куратор не знает всей картины целиком, а даже если конфликт и удастся уладить временно, то с мстительным характером Ван Сан в будущем станет только хуже.
Короче говоря, ей не хотелось злить подлую личность и одновременно портить свою репутацию среди окружающих.
Университет Ю всегда придерживался мягких правил в отношении общежитий: многие студенты жили на стороне, и коменданты смотрели на это сквозь пальцы, поэтому требовалось лишь согласие куратора.
Вечером Жун Тин по-прежнему отдыхала с матерью в гостинице. Приняв лекарство, они сидели на кроватях — каждая на своей.
На лице мать Жун читалась тревога: она знала, что Жун Тин с детства не очень любила разговаривать, круг общения у нее был узким, а со всеми знакомыми она держала дистанцию. В сложных ситуациях ей не хватало гибкости, она не умела подлизываться и легко могла пострадать в межличностных отношениях.
Сама же Жун Тин рассуждала просто: она не собиралась учиться этой фальшивой дипломатии, да и тратить столько времени на изучение чужой сложной психологии ей не хотелось — если только не считать, что у нее слишком много свободного времени.
В конце концов, по отношению к любому нормальному человеку достаточно сохранять базовое уважение. Во всем остальном — будь то сближение или расставание — всё происходило независимо от ее воли.
Мать Жун спросила, не хочет ли она найти парня, но Жун Тин пока не думала о подобных вещах, ответив лишь, что сначала нужно привыкнуть к жизни на съёмной квартире.
На следующий день она вернулась в общежитие, чтобы собрать вещи. Атмосфера среди трех обитательниц комнаты была необычайно оживленной — они, казалось, совместно заказывали чай с молоком.
Заметив её возвращение, Чэнь Сайюй немного поколебалась и предложила Жун Тин присоединиться к их заказу.
Жун Тин покачала головой, ничего не ответила и молча принялась собирать вещи.
Глядя на огромные упакованные баулы, остальные постепенно начали осознавать неладное. Голос Чэнь Сайюй звучал слегка напряженно:
— Ты чего это удумала?
Голос Жун Тин оставался ровным:
— Я поживу на стороне какое-то время.
Она была слишком увлечена сборами и не заметила, как атмосфера в комнате мгновенно остыла. Ван Сан, которая в этот момент со своего телефона оформляла общий заказ, на секунду замерла, а затем просто отменила его.
— Да быть не может, — Чэнь Сайюй подошла ближе и машинально схватила её за руку. — Ты уверена? Как же дорого снимать жилье снаружи, к тому же на пары добираться неудобно, и небезопасно к тому же.
Жун Тин медленно высвободила руку:
— Там есть управляющая компания, относительно безопасно.
— К тому же мне не нужно находиться в университете круглосуточно.
В тот момент, когда дверь закрылась, оставляя позади тягостное прошлое, на спокойном лице Жун Тин наконец появилась трещина.
Она глубоко вздохнула: наконец-то этот кошмар закончился.
Мать Жун ждала у входа во двор общежития, и не прошло и десяти минут, как появилась Жун Тин с вещами.
— Так быстро, ты всё собрала? — удивилась мать Жун.
Жун Тин кивнула:
— У меня немного вещей.
Она взяла только постельное белье, одежду и кое-какие предметы первой необходимости. Тогда она рассуждала просто: а учебники заберет потом, когда понадобятся.
Они все же поймали такси и доехали прямо до съемной квартиры. У Жун Тин пока не было ключей, поэтому она заранее предупредила Жань Цзю.
Учитывая скорость ответа в прошлый раз, Жун Тин думала, что придется прождать не меньше полдня.
Но стоило ей только отправить сообщение, как оттуда сразу пришел ответ, что всё в порядке.
Жун Тин действовала осторожно и, прибыв на место, отправила еще одно сообщение: [Я могу сейчас подняться?]
Не прошло и тридцати секунд после отправки сообщения, как дверь подъезда открылась. Волосы Жань Цзю были распущены и казались такими мягкими, что каждый волосок словно светился. Одной рукой толкнув дверь, она непринужденно подхватила два пакета из рук девушки:
— Пойдем.
— Ой, не надо, не надо, — Жун Тин всегда терялась перед лицом чужой широкой доброты.
При росте метр шестьдесят восемь Жун Тин никак не ожидала, что Жань Цзю окажется чуть выше нее, и даже посмотрит на нее сверху вниз с этаким пренебрежительным выражением, будто она была не в состоянии донести собственные вещи.
Ничего не поделаешь, Жун Тин пришлось спешно забрать у матери Жун остальные два пакета.
Поднявшись наверх и зайдя в свою комнату, Жун Тин собиралась уже приняться за уборку, но заметила, что стоявшие в комнате письменный стол и кровать уже были вычищены до блеска, а на балконе не было ни пылинки.
Жань Цзю не стала заходить в её комнату — просто оставила вещи и ушла.
Раз убираться не требовалось, обустройство пошло намного быстрее. Вечером матери Жун нужно было садиться на поезд, и она предложила Жун Тин позвать Жань Цзю поужинать вместе.
Неожиданно после окончания всех сборов Жань Цзю выглядела так, будто собралась куда-то уходить: ее темно-зеленые волосы были распущены, а небольшая прядка у лица заплeтена в тонкую дреду. Заметив, что та одета лишь в тонкую футболку и куртку, Жун Тин поспешно напомнила:
— Сегодня прохладно, может, оденешься потеплее?
Жань Цзю уже занесла одну ногу за порог комнаты, но, подумав, решительно шагнула назад, закрыла дверь и переоделась. Когда она вышла снова, на ней был белый тонкий кашемировый свитер с высоким горлом, а поверх надета светло-голубая штормовка, придававшая ей более студенческий вид.
http://bllate.org/book/30493/3717165
Готово:
