Тан Сяохе из-за непрекращающейся три-четыре дня высокой температуры сильно осунулся, и Лин Минчжи, едва закончив работу, пришел навестить его. Когда они заговорили о Цинь Вэньчэ, оба заметно избегали этой темы.
В тот день, когда жар у Тан Сяохе наконец полностью спал, Лин Минчжи как раз собирался уходить. Тан Сяохе окликнул его:
— Цинь Вэньчэ связывался с тобой на днях?
Лин Минчжи покачал головой, и надежда в глазах Тан Сяохе увяла. Он отвернулся и больше ничего не сказал. Лин Минчжи, видя его такую подавленность, не стерпел и, подняв телефон, произнес:
— Если он в следующий раз свяжется со мной, я сразу же дам тебе знать.
Тан Сяохе через силу выдавил из себя улыбку и поблагодарил его. Лин Минчжи попрощался с ним и ушел.
В пустой квартире остались только Тан Сяохе и собака Цинь Вэньчэ. Тан Сяохе лежал на кровати и, уставившись в потолок, думал: почему Цинь Вэньчэ вдруг решил с ним развестись?
Но вскоре в памяти всплыли кое-какие мелкие детали. Уход Цинь Вэньчэ не был лишен предзнаменований.
Неизвестно с каких пор разговоров между ними стало намного меньше. Цинь Вэньчэ внезапно сильно загрузил себя делами: у него вечно находились заботы — выгулять Тан Сяохэ, разобраться со школьными делами, сходить пообедать с руководством, отправиться подтягивать отстающих учеников. Единственной возможностью побыть вместе оставался совместный завтрак, да и то лишь потому, что они садились за стол в одно время.
Хотя в большинстве случаев Цинь Вэньчэ просто сидел, молча глядя на него.
Хотя они были женаты почти десять лет, стоило Цинь Вэньчэ устремить на него взгляд, как у Тан Сяохе тут же заливалось краской все лицо, и он смущенно опускал голову. Тогда Цинь Вэньчэ отводил глаза, быстро доедал то, что оставалось в тарелке, и уходил.
При мысли об этом сердце Тан Сяохе наполнилось бесчисленными сожалениями. Знай он заранее, что наступит день расставания, он бы тогда подольше задерживал взгляд на его лице.
Он взял телефон, собираясь позвонить Цинь Вэньчэ. Но у него не хватило на это смежности. Теперь при одном воспоминании о Цинь Вэньчэ в груди разливалась горькая и саднящая боль. Это ощущение походило на то, как если бы врач металлическим инструментом снова и снова постукивал по больному зубу, спрашивая, больно ли. Тан Сяохе, конечно же, было больно — до глубины души, до боли в сердце. Осознание того, что муж больше не любит его, заставляло Тан Сяохе чувствовать себя так, будто он снова превратился в того незначительного человека, чья жизнь не имела никакого смысла до встречи с Цинь Вэньчэ.
Цинь Вэньчэ занимал большую часть его жизни, он уже давно стал той единственной опорой, которая помогала ему двигаться дальше. Без Цинь Вэньчэ разве смог бы Тан Сяохе стать тем, кем он есть сегодня?
Он открыл диалог с Цинь Вэньчэ и, колеблясь снова и снова, дрожащими пальцами набрал несколько слов: «Мы не можем не разводиться?»
Цинь Вэньчэ ответил быстро: «Сяохе, ты же знаешь: если я что-то решил, то легко не меняю своего мнения».
Глаза Тан Сяохе вмиг повлажнели. Слезы текли по щекам, пока он отправлял сообщение: «Умоляю тебя».
В ответ от Цинь Вэньчэ больше ничего не пришло.
Теперь Тан Сяохе казалось, что даже на отправку сообщения Цинь Вэньчэ требуется колоссальное мужество — словно с каждым отправленным сообщением их оставалось все меньше. Долго и неуверенно постукивая по экрану, он наконец выдавил из себя лишь одну фразу: «Ты что, больше не любишь меня?»
Отправив это сообщение, Тан Сяохе пошел в ванную. Это было проявлением его стремления сбежать от реальности: у него было предчувствие, что Цинь Вэньчэ ответит утвердительно, но он все равно выбирал побег — пока он не увидит ответ Цинь Вэньчэ, можно делать вид, будто ответа он не знает.
Закончив купаться и замирая от страха, он взял телефон. На экране блокировки красовалось лишь одно-единственное сообщение от Цинь Вэньчэ: «Да».
С того вечера Цинь Вэньчэ больше ни разу не возвращался домой. Накануне дня, когда они договорились поехать в загс оформлять развод, Цинь Вэньчэ позвонил. В тот момент Тан Сяохе сидел, тупо уставившись на комнатные растения на подоконнике, и неожиданный телефонный звонок сильно его напугал.
— Вэньчэ, — голос Тан Сяохе звучал приглушенно, казалось, он был готов расплакаться в любую секунду.
— Тан Сяохе, — на том конце провода стояла тишина, — потрудись завтра привести ко мне Тан Сяохэ.
Сердце Тан Сяохе в тот же миг ухтилось в пятки. Без Тан Сяохэ он попросту не смог бы пережить последние полтора десятка дней; точно так же без Тан Сяохэ у него не было никакой уверенности, что он переживет грядущие дни.
— Вэньчэ, умоляю тебя, оставь мне Тан Сяохэ. — Это была вторая за эти дни просьба о пощаде, обращенная к Цинь Вэньчэ.
В горле у Цинь Вэньчэ застрял ком. Помолчав секунду, он жестким тоном произнес:
— Нет, Тан Сяохэ должен достаться мне.
Если Цинь Вэньчэ что-то решал, то даже десяток таких, как Тан Сяохе, не смогли бы переубедить его, тем более что Цинь Вэньчэ больше не любил его. Тан Сяохе понял, что ему больше не удержать ничего из того, что он ценил, и, опустив голову, сбросил вызов.
Он отправил Цинь Вэньчэ сообщение: «Вэньчэ, какой же ты жестокий».
Он знал, что сделает Цинь Вэньчэ больно, но не мог сдержаться — сейчас ему было настолько невыносимо больно, что хотелось умереть. Цинь Вэньчэ подарил ему надежду, дал опору в жизни, как же он мог сказать, что больше не любит, и отпустить его вот так просто? Тан Сяохе снова захотелось вернуться к прежнему состоянию озлобленного, склонного к крайностям и нездорового человека.
Цинь Вэньчэ уже давно сидел в холле загса, ожидая, когда издали увидит идущего сюда медленным шагом Тан Сяохе, который вел на поводке собаку. Цинь Вэньчэ поднялся, поправил рубашку и стал ждать, пока Тан Сяохе подойдет к нему.
Тан Сяохе не смотрел на Цинь Вэньчэ, зато взгляд Цинь Вэньчэ неотрывно следовал за ним. Он знал, что Тан Сяохе зол и опечален, поэтому и не хочет смотреть на него. Вспомнив вчерашнее сообщение от Тан Сяохе, он почувствовал, как сердце обдает горечью.
После всех процедур Тан Сяохе на выходе из загса передал собаку Цинь Вэньчэ. Он присел на корточки, чтобы обнять Тан Сяохэ, а его взгляд потерял фокус.
Цинь Вэньчэ опустил голову и отчетливо увидел макушку Тан Сяохе и его худые ключицы. Как же Тан Сяохе сможет заботиться о себе в будущем? — подумал он.
Тан Сяохе поднялся и направился к машине Лин Минчжи. Цинь Вэньчэ так и остался стоять на месте, не собираясь уходить.
Лин Минчжи отъехал на десяток метров и, взглянув в зеркало заднего вида, заметил, что Цинь Вэньчэ по-прежнему стоит там.
Он повернулся и посмотрел на Тан Сяохе: тот уже закрыл лицо курткой и горько плакал.
Лин Минчжи почувствовал неприятное тяжелое чувство в груди. Проехав немного в молчании, он не выдержал и спросил:
— Слушай, а где ты теперь жить будешь?
Тан Сяохе ответил:
— Он оставил мне ту квартиру, где мы жили.
Лин Минчжи не удержался от тяжелого вздоха. Подумав немного, он сказал:
— Может, поживешь у меня пару дней? Боюсь, ты дома совсем зачахнешь от тоски.
Тан Сяохе соглашался на все, что бы ни предлагал Лин Минчжи. У него просто не осталось сил сопротивляться.
Лин Минчжи жил один, и к счастью, в доме нашлась свободная гостевая комната. Он заново застелил кровать в гостевой свежим бельем, и Тан Сяохе, перебравшись туда, сразу закрыл за собой дверь.
Лин Минчжи дернул за ручку двери в прихожей — та оказалась не заперта. Он крикнул из коридора:
— Тан Сяохе, дверь не запирай. Если чего-то захочешь съесть, скажи мне или напиши в WeChat. Я пока пойду подготовлюсь к занятиям.
Лин Минчжи в прошлом был однокурсником Тан Сяохе. После окончания учебы он вернулся работать в родную альма-матер, где и стал коллегой Цинь Вэньчэ.
Тан Сяохе натянул одеяло на голову, и слезы намочили пододеяльник.
Стоило ему включить телефон, как на него обрушился лавиной вал рабочих сообщений. Недавно их группа взяла довольно крупный заказ, и все трудились в поте лица. Сегодня он взял отгул, и его задачи пришлось перераспределить между остальными, отчего нагрузка на всех возросла еще сильнее. Тан Сяохе заставил себя утереть слезы, открыл ноутбук и принялся за работу. Но не успело пройти и пары минут, как его взгляд упал на заставку рабочего стола с совместной фотографией его и Цинь Вэньчэ, и он снова замер, тупо уставившись на экран.
Лин Минчжи внезапно заглянул к нему сзади и спросил, не хочет ли он вечером сходить выпить. Тан Сяохе от неожиданности вздрогнул, торопливо захлопнул крышку ноутбука и с испуганным видом повернулся к Лин Минчжи:
— Эм, можно.
Лин Минчжи ничего не заметил и молча вышел. Тан Сяохе с облегчением выдохнул и поспешно сменил обои на экране на фотографию Тан Сяохэ.
Тан Сяохе уже очень давно не бывал в барах. Раньше Цинь Вэньчэ держал его в ежовых рукавицах: вне работы он не притрагивался к алкоголю ни капли просто потому, что Цинь Вэньчэ это не нравилось. Оказавшись в клубе под звуки грохочущей музыки вслед за Лин Минчжи, Тан Сяохе на какое-то мгновение даже усомнился, живет ли он вообще в реальном мире.
Лин Минчжи позвал еще двух знакомых, которых Тан Сяохе не знал. Он сам нашел местечко потише в углу, и пил все, что ему приносил Лин Минчжи.
К нему подошел какой-то мужчина. Выглядел тот весьма презентабельно, хотя, возможно, был слегка пьян. Тан Сяохе показалось, что чертами лица и глазами этот незнакомец чем-то неуловимо напоминает Цинь Вэньчэ.
Мужчина поднял бокал, предлагая выпить на брудершафт, но Тан Сяохе лишь слегка отодвинулся в сторону, не проявляя особого интереса. Танцор не смутился и с легкой улыбкой произнес:
— Что же вы в одиночестве пьете с кислым лицом?
Тан Сяохе опустил глаза на свой стакан:
— Не твое дело.
Получив от ворот поворот, мужчина вовсе не рассердился и сам сменил тему:
— Это личное дело каждого, и лезть в душу я не намерен. Как насчет того, чтобы пойти потанцевать?
Тан Сяохе поднял на него взгляд:
— Я не умею танцевать.
Мужчина широко улыбнулся:
— Ничего страшного, я могу научить. Знаете ли, танцы иногда здорово помогают избавиться от дурных мыслей.
Когда Лин Минчжи вернулся с очередным бокалом для Тан Сяохе, того уже не было на прежнем месте. Повернув голову, он увидел Тан Сяохе на сцене: тот как раз взял протянутый кем-то стакан и опрокинул его в себя. Этот человек хотел подлить еще, но Лин Минчжи единым рывком взбежал на сцену и преградил ему путь.
Он хлопнул Тан Сяохе по плечу:
— Хватит пить, Тан Сяохе, так и до дома не доползешь.
Тан Сяохе с закрытыми глазами проигнорировал его слова и начал танцевать. Лин Минчжи перевел взгляд на мужчину, который только что спаивал его друга.
— Здравствуйте, — вежливо и с улыбкой произнес тот. — Вы его друг?
Лин Минчжи настороженно ответил:
— Да. А вы кто?
— Я заметил, что этот молодой человек пьет один, и подошел спросить, в чем дело. Он сказал, что у него на душе тяжело, вот я и предложил ему потанцевать. Посмотрите, ему ведь стало гораздо веселее.
На лице Тан Сяохе и впрямь блуждала улыбка.
— Не переживайте, я не замышляю против него ничего дурного, просто меня очаровала его необычная манера держаться, — сказал мужчина и, достав из внутреннего кармана визитку, протянул ее Лин Минчжи: — Это моя визитная карточка.
http://bllate.org/book/30483/3716169
Готово:
