Влажно и жарко.
Словно в тисках, не вздохнуть, не перевести дыхание. Хотелось бы прийти в себя, но не получалось — напротив, сознание всё глубже погружалось в пучину, будто в бушующих волнах, где оставалось лишь плыть по течению.
Практикующие издавна отличались самодисциплиной и сдержанностью, редко давая волю чувствам, и Му Цин не понимала, что это за ощущения, чувствуя себя совершенно беспомощной.
Тонкий аромат оказался незнакомым, странным, трудно было даже сказать, чем именно пахнет. Стоило вдохнуть его подольше, как разум затуманивался, и вся она погружалась в эту бездну, не в силах вырваться.
Усилие, сковывавшее руки, постепенно ослабело, нечто заскользило легкими мазками и наконец опустилось на ее тонкую талию. Му Цин казалось, будто она заперта в иллюзии, а может, видит странный сон. Силы будто выпили до капли, пошевелиться не получалось, духовная энергия тоже не слушалась — вырваться из ловушки не удавалось никак.
Жар не спадал, выносить его становилось всё труднее. Зимняя ночь по идее должна быть холодной, но сейчас она словно очутилась в пламени. Во всех меридианах полыхал огонь, точно приискало исступление Ци и отклонение от пути. Она попыталась задействовать духовную силу для сопротивления, но обнаружила, что рассудок вот-вот будет полностью поглощен. Оставалось лишь, подобно жаждущей рыбе, чуть приоткрывать губы в испуганной одышке.
Тело покрылось испариной. В иллюзии не за что было зацепиться, казалось, она в любой момент сорвется вниз. Жажда по крупицам разъедала волю. Му Цин никогда прежде не испытывала ничего подобного: пустота, чего-то не хватает, и все ее существо отчаянно жаждет заполнить эту брешь, обрести покой.
Ей было тяжело, она безвольно лежала, дыхание сбилось.
Долгое время спустя тяжесть на теле внезапно исчезла.
Только тогда Му Цин немного прояснила сознание, заставив себя приоткрыть глаза, однако перед взором по-прежнему стояла пелена — словно густой туман заволок всё вокруг, превратив в нечто призрачное.
В небе сияли бесчисленные звезды и луна, лунный свет лился водопадом, но окна были закрыты, и лучи не проникали внутрь. В комнате царил непроглядный мрак, сплошная чернота, виднелся лишь какой-то белый силуэт, но разобрать детали не удавалось.
Талию туманно оплели, ночная одежда оказалась сорвана.
Аромат вместе с дыханием проникал в плоть и кровь, безжалостно подавляя волю и не оставляя шансов на сопротивление.
Над Му Цин нависла белая лисица.
Это порождение хаоса припало к ее шее, бессмысленно и беспорядочно суетясь, повинуясь инстинктам, прижималось к ней в поисках прохлады.
Тело белой лисицы нестерпимо горело, сознание затуманилось, в голове шумело. Неизвестно, в какой момент она приняла человеческий облик и сбросила с постели все одеяла. Сейчас она выглядела совсем иначе, чем обычно: между бровей проступила похожая на цветочную метку красная черта. Эта отметина то появлялась, то исчезала, вела себя крайне нестабильно, словно будучи запечатанной и стремясь в любой момент прорвать оковы, но никак не могла вырваться наружу.
У людей есть семь чувств и шесть желаний, и демоны не исключение, разница лишь в форме. У демонов свои инстинкты, и в особенности ранней весной дремлющая в теле тревога норовила проявиться в любой момент. Поначалу это порождение вело себя довольно смирно, но, ощутив, что жар по-прежнему не спадает, повело себя странно. Потускневшим взглядом посмотрев на Му Цин, она подалась вперед и прижалась к уголкам ее губ.
Сердце Му Цин сжалось, и тут же она ощутила влагу на губах.
Незнакомый трепет накатил внезапно, нелепость происходящего не оставляла путей к отступлению. Ее зрачки сузились, на мгновение она оцепенела.
У белой лисицы невесть откуда взялось три хвоста: один обвился вокруг талии, а остальные прижали ее руки.
Губы Му Цин были прохладными, и это порождение, не упуская ни мгновения, впилось в них в жадном поцелуе. Стоило им согреться, как оно с досадой отстранялось, принимаясь тереться о ее щеку и открытые холодному воздуху гладкие плечи.
Жарко… — бессвязно бормотала белая лисица, издав тихий стон, обвила руками заднюю часть шеи Му Цин и, склонившись к ее уху наполовину прикрытыми раскосыми персиковыми глазами, страдальчески выдохнула: — А Шу так жарко…
Приговаривая это, она всё теснее прижималась к Му Цин.
Руки Му Цин были ледяными, и лисица, перехватив их, стала тереться о них щекой.
Му Цин уже догадалась, в чем дело, и ее нынешнее состояние наверняка было неразрывно связано с этим дурманящим ароматом.
Лисьи демоны лучше всего умели туманить разум, и источение благовоний было одним из способов соблазнения. Настал час, и оно вырвалось наружу. Белая лисица уже обратилась в человека и приняла истинный облик, по идее не должна была вести себя так, ей следовало бы сдерживаться, но ее культивация оказалась нестабильна — словно из бочки, полной воды, вдруг выбили дощечку, и содержимое хлынуло наружу так, что не остановить.
— Бай Шу, — тихо позвала Му Цин, с трудом отворачивая лицо. — Приди в себя…
Та, что прильнула к ней, походила на раскаленную печь. Му Цин приходилось несладко, однако заботиться об этом времени не оставалось — оставалось лишь пустить в ход духовную силу, чтобы сокрушить давящее на нее оцепенение.
— Жарко…
Бай Шу прижалась еще ближе, извивая талию, ее хвосты взметнулись вверх. Красная метка между бровей проявилась полностью и пылала ярче, чем прежде, губы тоже потемнели, и сама она теперь выглядела необычайно обольстительно и ярко.
Она и так навалилась на Му Цин всем весом, а когда отметина проступила до конца, ее уровень культивации резко взлетел. Му Цин больше не могла собрать духовные силы: давящая волна оплела ее даньтянь, подобно барьеру, перекрывшему циркуляцию энергии. Она терпела поражение за поражением, изнуряемая ароматом.
…
Му Цин вся вспотела, белая тонкая шея покрылась испариной. Перед глазами по-прежнему ничего не было видно — лишь сплошная пелена тумана.Человек и демоница творили безумства, но до самого края безумие так и не дошло: одна годами хранила чистоту, другая была невежественна и наивна, словно слепец, блуждающий по лесу. Они долго кружили кругами, не находя выхода, и, кроме как прижимаясь друг к другу, так ничего толком и не сделали.
Бай Шу немного сердилась. Ее хвост пометался по постели, а затем, словно в поимке добычи, она опустила голову и легонько прихватила зубами горло Му Цин. В ней еще теплилась искра разума — по-настоящему она кусать не стала. Сдавленно и мучительно всхлипнув пару раз, она все же разжала челюсти.
Настало утро.
Ночной шторм никак не утихал, снег сливовых деревьев был сорван ветром, а буйное цветение сливы ослепляло, выделяясь на ослепительно-белом фоне.
Ветхая хижина, выдержавшая ночную бурю, все еще стояла непоколебимо. Лучи рассветного солнца пробивались сквозь щели в окнах, слепя глаза. Человек и белая лисица на кровати не шевелились, постель была совершенно измята, а белые одежды валялись на полу.
Прошло немало времени, прежде чем Бай Шу, вернувшаяся в свой истинный облик, шевельнула хвостом. Возможно, из-за резкого скачка культивации прошлой ночью ее силы истощились слишком сильно, и теперь она чувствовала себя слабой и уставшей, поникнув, словно до смерти изнуренная лисица.
Му Цин в этот момент тоже проснулась. Все события прошлой ночи все еще стояли у нее перед глазами. Лицо ее было мрачным, между бровей залегло предгрозовое раздражение, однако, почувствовав прильнувший к груди пушистый комок, она все же сдержалась.
В конце концов, ничего особенного между ними не произошло, а Бай Шу под конец еще и пострадала от обратного удара бушующей энергии демона.
Хотя она так думала, весь следующий день лицо Му Цин оставалось холодным. Она не обращала на Бай Шу никакого внимания, с утра и до самого темна погрузившись в медитацию и успокоение ума; она даже не ела и не удостаивала Бай Шу ни единым словом.
Бай Шу чувствовала себя обиженной и все это время уныло лежала на кровати. С тех пор как прошлой ночью она вернулась в первоначальный облик, она больше не могла принимать человеческий вид и была вынуждена оставаться в таком состоянии. Она не понимала, что с ней происходит и почему прошлой ночью все случилось именно так. Ей смутно помнилось, что тогда у нее было три хвоста, но теперь остался только один, и все это казалось нереальным, словно галлюцинация.
Спрыгнув с кровати, она подбежала к ногам Му Цин и, пытаясь задобрить, потерлась о них головой, но Му Цин оставалась непоколебима, словно гора, и полностью игнорировала ее.
Бай Шу не понимала намеков: видя, что на нее не обращают внимания, она бесстыдно полезла к чужим ногам, настойчиво желая занять местечко на теле Му Цин и заявить о своем существовании. Эта порочная девчонка действительно не знала стыда. Му Цин — великая наставница, пользующаяся колоссальным уважением в Мире Культивации, на нее другие не то что прикоснуться, даже издали взглянуть лишний раз не смели. После того как ее так оскорбили минувшей ночью, убить ее по пробуждении было бы еще мягким наказанием. А она — хороша же! — ведет себя так, будто ничего не произошло, и бесстыдно лезет к Му Цин.
Однако на коленях у Му Цин ей довелось пробыть недолго: невидимая сила отбросила ее в сторону, не позволяя больше приближаться.
Бай Шу опешила и, перекувыркнувшись на месте пару раз, пришла в себя, после чего с упорством камикадзе снова подползла ближе, но увы — даже приблизиться к Му Цин не получалось. Она и впрямь была бессовестной: устроив покатушки, словно устроившая скандал базарная баба, она изо всех сил буянила и горланила:
— Проголодалась, хочу есть!
Му Цин оставалась глуха к ее воплям, безмятежно и спокойно закрыв глаза.
Белый пушистый комок снова заворочался, нисколько не смущаясь грязного пола:
— Целый день во рту ни крошки, голодно...
Только когда речь заходила о еде, эта негодница могла говорить нормально. Вид у нее был наглый и бессовестный, она совершенно не принимала всерьез события прошлой ночи и вела себя просто бесстыдно.
Как бы она ни буянила, Му Цин неизменно хранила молчание. Лишь когда та обессиленно распростерлась на полу и у нее уже не осталось сил кричать, Му Цин завершила медитацию. Правда, еды готовить она не стала, а лишь скормила кролику пару морковок, после чего вышла из дома.
Перед уходом она поставила вокруг хижины барьер, так что Бай Шу не могла последовать за ней и могла лишь бессильно таращиться ей вслед. Разъяренная, она не желала отступать, но в то же время ничего не могла поделать и в конце концов была вынуждена смиренно оставаться в доме. Из-за сильного голода она даже отняла морковку у кролика и съела ее — надо же, какая мастерица находить мягкотелых и целыми днями тиранить тех, кто слабее.
Кролик не смел сопротивляться, дрожа всем телом, и, волоча оставшуюся морковку, спрятался грызть ее под кровать.
Му Цин ушла, чтобы искупаться. Прошлой ночью она пропотела, и тело целый день оставалось липким; в конце концов, не вытерпев, она решила сходить к горной пещере. Там она мылась почти целый час, а затем еще долго оставалась на улице и вернулась только глубокой ночью.
В тот момент пушистый белый комок вытянулся плашмя на полу и мертвецким сном спал.
Смягчив взгляд, Му Цин опустила глаза, посмотрела на нее, но в итоге ничего предпринимать не стала, позволив Бай Шу проспать на полу всю ночь. Шубка у этой негодницы была густой, так что спать целыми днями на полу ей было нипочем.
На второй день погода стояла ясная, и было теплее, чем обычно.
Бай Шу проснулась только тогда, когда солнце уже поднялось высоко. Лениво перевернувшись и немного полежав, она неторопливо поднялась на лапы.
Му Цин встала давным-давно. Сейчас она внесла еду, молча поставила все на стол и даже не подумала звать Бай Шу трапезничать. Но у Бай Шу кожа была толще крепостной стены — она тут же запрыгнула на стол и, ничуть не смущаясь, придвинулась к миске с кашей, которую только что зачерпнула Му Цин, и принялась за еду.
Наевшись досыта, она толкнула миску к Му Цин:
— Еще.
Му Цин приподняла веки и молча подложила каши.
Сегодня утром аппетит у этой негодницы, похоже, был неважным. Покончив с едой, она не стала продолжать, а вместо этого зарылась Му Цин в объятия и, проталкиваясь ближе, пробормотала:
— Болит...
Му Цин преградила ей путь рукой:
— Отодвинься.
Воспользовавшись моментом, та прихватила зубами ее палец, легла на спину и передними лапками похлопала себя по животику. Помедлив немного, она тихонько произнесла:
— Вот здесь болит...
http://bllate.org/book/30475/3715110
Готово:
