— Шен Тин, работа у вас не из легких. Заканчивайте поскорее, а то мне бы тоже отдохнуть не помешало, — с самым серьезным видом произнес он.
Шен Тин уставился на него. Если бы взглядом можно было убить, Шэнь Чэньюй уже давно погиб бы сотни раз.
В этот момент охранник открыл дверь.
Помощник Шен Тина и Юй Юй застыли на пороге с дрожью в глазах, переводя взгляд с одного на другого — в палате воцарилась странная атмосфера.
Шен Тин цыкнул, его лицо выражало крайнее раздражение. Шэнь Чэньюй, напротив, пришел в полный восторг и приготовился наблюдать за представлением.
— Господин Шен… — помощник выглядел смущенным, в его глазах читалась неловкость.
— С господином Ваном разобраться не вышло, зато с заместителем директора Ли вы, я смотрю, отлично поладили, — Шен Тин проигнорировал помощника и, глядя прямо на притаившегося за его спиной Юй Юя, усмехнулся.
— …Господин Шен… — Юй Юй, осознавая свою вину, выглядел крайне подавленным.
— Только что заместитель директора Ли сказал мне, что вам, молодым, приходится нелегко… — Шен Тин сделал паузу, и в его узких, притягательных глазах промелькнула насмешка.
— Нелегко? — Шен Тин тихо рассмеялся. — Ты хоть знаешь, сколько людей готовы грызться друг с другом, лишь бы получить шанс составить компанию? Если тебе выпала такая возможность, ты уже превзошел многих. Тебе нелегко? Да тебе невероятно легко.
— …Значит, заручившись поддержкой заместителя директора Ли, ты решил выплатить неустойку и убраться отсюда? — Шен Тин посмотрел на дрожащего, жалкого Юй Юя и решил не тратить на него время. — Можешь не переживать, я не подпишу заявление, пока ты не выплатишь полную сумму.
— Господин Шен! — Юй Юй повысил голос. Неустойка была астрономической суммой; если он ее выплатит, считай, жизнь закончена. Как Шен Тин может быть таким хладнокровным?
Лицо Шэнь Чэньюя помрачнело. Как Шен Тин может быть таким резким? Этот Юй Юй, казалось, вот-вот расплачется.
Шен Тин бросил на всхлипывающего Юй Юя острый, как лезвие, взгляд:
— Не пытайся давить на меня своим заместителем директора Ли. Ты что, забыл, благодаря чему эта компания дожила до сегодняшнего дня? Благодаря твоему ничтожеству? Или благодаря доброте твоего Ли?
Юй Юй молчал.
— Ты думаешь, он может тебе что-то дать? Если бы он действительно хотел помочь, что бы это изменило? Ты был бы ему обязан по гроб жизни? — Шен Тин холодно усмехнулся, глядя на Юй Юя как на мусор, и не скупясь на резкие слова: — Ты думаешь, быть собакой и признать хозяина — так просто? Даже если собака признает хозяина, она не всегда избежит участи быть проданной, не говоря уже о тебе.
Каждое слово Шен Тина кололо Юй Юя, словно нож. Тот мгновенно побледнел, его губы дрожали, но он не смел ничего ответить. В полном отчаянии он перевел слезящиеся глаза на единственного Альфу в комнате — мужчину, сидевшего на больничной койке.
Альфы всегда испытывают инстинктивное желание защитить Омег. К тому же, он заметил, что Альфа изменился в лице, когда Шен Тин начал его отчитывать — казалось, их отношения оставляли желать лучшего.
Кто он такой? Судя по всему, Альфа очень высокого уровня. Что его связывает с Шен Тином? Неужели он муж Шен Тина?
— …Не мелькай у меня перед глазами, уведите его, — Шен Тин лишь мельком взглянул на Юй Юя и сразу понял, о чем тот думает. Он махнул рукой, решив, что этот человек безнадежен и продолжать разговор нет смысла.
— Господин Шен… — Юй Юй явно хотел оправдаться. — Господин Шен, я правда осознал свою ошибку… Не могли бы вы дать мне шанс…
Но Шен Тин лишь бросил взгляд на помощника, приказывая вытащить его вон. Только когда дверь закрылась, в палате вновь воцарилась тишина.
Шэнь Чэньюй сидел на кровати, наблюдая за Шен Тином, который устало массировал виски. Его брови все сильнее сдвигались к переносице. Отношение Шен Тина к сотрудникам вызывало у него глубочайший дискомфорт, а вид того, как Омегу довели до слез, вызвал вспышку непонятного гнева.
— Шен Тин, — серьезно произнес Шэнь Чэньюй, и в его голосе отчетливо слышался холод.
Шен Тин опустил руку и мгновенно стер с лица следы усталости. Он бросил на собеседника недобрый взгляд:
— Что-то случилось?
При Шэнь Чэньюе он даже не старался притворяться — они давно стали друг для друга корзинами для сброса негативных эмоций.
Шэнь Чэньюй, не сводя глаз с безразличного, уверенного в своей правоте лица Шен Тина, с трудом сдерживая гнев, спросил:
— Шен Тин, тебе не кажется, что ты переходишь границы?
Шен Тин на мгновение замер, а затем его выражение лица сменилось недоумением, словно он услышал нелепую шутку. Он нахмурился:
— Ха?
— Это ведь был Омега, верно? Почему ты так с ним обращаешься? Ты ведь и сам Омега. Ты прекрасно знаешь, как тяжело Омегам в этом обществе, так почему ведешь себя подобным образом?
Тело Шен Тина напряглось, взгляд, устремленный на Шэнь Чэньюя, стал ледяным. Его пальцы, сжатые в кулаки, побелели.
— Что ты сказал? — ледяным тоном переспросил он.
Шэнь Чэньюя раздражала эта черствость, и он добавил с ноткой иронии:
— Я что-то сказал не так? Тебе не кажется, что ты слишком жесток? Он даже не Альфа, а ты так с ним общаешься.
Словно желая задеть Шен Тина еще сильнее, он прибавил:
— Ты так же отчитываешь Шен Хаоюя? Он ведь так тебя уважает, а зря.
— Не смей упоминать его!
Шен Тин резко вскочил. Упоминание Шен Хаоюя задело его за живое.
Шэнь Чэньюй холодно наблюдал за его потерей самообладания. Он чувствовал себя абсолютно спокойно, его феромоны даже не дрогнули. Видимо, это была их обычная манера общения.
Лицо Шен Тина было бледным, в глазах читалась невыразимая ярость:
— Шэнь Чэньюй, ты ни черта не знаешь. Какое право ты имеешь меня судить?
— …
Я попал в самое больное место, — холодно подумал Шэнь Чэньюй, понимая, что состояние собеседника крайне тяжелое.
Вскоре он осознал, что и сам сейчас ведет себя по отношению к Шен Тину довольно резко, и его нотации совершенно неубедительны. Шэнь Чэньюй сделал паузу, взял себя в руки и заговорил чуть мягче:
— Я не сужу тебя, я просто… не совсем понимаю.
Шен Тин усмехнулся:
— Шэнь Чэньюй, тебе не обязательно разыгрывать здесь благородство. Альфа никогда не поймет трудностей, с которыми сталкивается Омега.
Он впился глазами в Шэнь Чэньюя, чеканя каждое слово. В глубоком, непроницаемом взгляде Шен Тина Шэнь Чэньюй не нашел ответов и умолк. В феромонах Шен Тина он ощущал подавленную, глубоко спрятанную боль и борьбу — чувства настолько тяжелые и сложные, что их было не разгадать.
Шен Тин сидел на диване в палате, повернувшись к Шэнь Чэньюю вполоборота. Он не удостаивал его большим, чем пол-лица. Шэнь Чэньюй не желал уступать и продолжал смотреть на него.
В этой тихой войне он вдруг с опозданием заметил, как сильно похудел Шен Тин. Черный пиджак висел на нем, словно каркас больше не мог вынести веса одежды. Почему он стал еще худее, чем раньше?
Открытая полоска шеи казалась бледной и длинной, просвечивали тонкие голубоватые вены — словно хрупкий костяной фарфор. Пальцы, безвольно лежавшие на коленях, выглядели изможденными. Разве так должен выглядеть двадцатилетний человек?
Глазницы слегка ввалились, под глазами залегли тени. Светлые глаза опущены, ресницы отбрасывают на лицо дробные тени, отчего он кажется таким уставшим и беззащитным. Весь его облик напоминал сухую ветвь: несмотря на выправку, в нем сквозила невыразимая усталость.
Что он пережил за эти годы?
Смотря на Шен Тина, Шэнь Чэньюй испытал сложное чувство. Он никогда не видел Шен Тина таким уязвимым. Это было странно и даже вызывало неприятное ощущение внутри.
Шен Тин, казалось, почувствовал его взгляд и медленно повернул голову. Его глаза, обычно такие язвительные, сейчас казались расфокусированными, но, встретившись взглядом с Шэнь Чэньюем, он на мгновение замер.
— На что ты смотришь? — голос Шен Тина был хриплым, лицо вновь стало холодным, а в тоне проступило раздражение.
Шэнь Чэньюй помедлил, затем медленно покачал головой:
— Ни на что. Просто… ты выглядишь очень уставшим.
Шен Тин прищурился, словно увидел солнце, взошедшее на западе, и в его глазах блеснула насмешка:
— С каких пор ты начал обо мне беспокоиться?
Добрые намерения Шэнь Чэньюя разбились о его слова, и он ответил с досадой:
— Я просто… думаю, тебе нужно отдохнуть.
Шен Тин долго смотрел на него, взгляд его был спокоен. Наконец он медленно проговорил:
— …Как закончу с делами, станет легче.
После этих слов оба замолчали. Через некоторое время у Шен Тина снова зазвонил телефон. Он взглянул на экран, направился к выходу и покинул палату. Шэнь Чэньюй еще долго смотрел на закрытую дверь, погрузившись в свои мысли.
На следующий день, впервые после того, как Шэнь Чэньюй очнулся в больнице, он вовремя пообедал и, надев что-то более официальное, стал ждать в палате. Да, ждать. Ждать того, кого он раньше знал, но теперь не помнил.
Прошлой ночью старший брат сообщил, что некий важный человек специально прилетел из Швейцарии, чтобы встретиться с ним, и просил оказать достойный прием. Шэнь Чэньюй смотрел на незнакомое имя — Си Бинъюань — и пытался отыскать хоть что-то в памяти, но безуспешно.
Послеполуденное солнце падало на кровать через жалюзи. Шэнь Чэньюй листал книгу, но не мог прочитать ни строчки. Когда раздался стук в дверь и голос охранника, он поднял голову.
— Войдите.
В тот момент, когда дверь отворилась, Шэнь Чэньюй почувствовал резкий запах водки — высококонцентрированный алкоголь. Он поднял взгляд и увидел мужчину в черном водолазном свитере, стоящего на пороге с черным бумажным пакетом в руках.
Черты лица мужчины были холодными и строгими, линия челюсти — четко очерченной, глаза имели редкий серый оттенок. В его облике смешались западные и восточные черты, а каждое движение источало властность, присущую человеку высокого положения. Очевидно, это был Альфа очень высокого уровня.
http://bllate.org/book/30470/3714731
Готово:
