Родители Жун Аньжуя лупят его по-настоящему до полусмерти. Если сравнить его отца с Юй Хайтианем, то тот уступает разве что самую малость. Единственное, в чем отец Жун Аньжуя превосходил Юй Хайтианя — если проводить черту по отношению к детям, — так это в том, что Юй Хайтиань никогда не поднимал руку на детей младше четырнадцати лет. Отец же Жун Аньжуя устраивал неизбирательные нападения на всех подряд, хотя стоило Жун Аньжую подрасти и научиться давать отпор, как отец больше ни разу его не ударил.
В те моменты, когда Жун Аньжуй принимал на себя удары, Юй Лан преспокойно купался в медовой бочке. Но стоило Жун Аньжую вырваться из пучины страданий, как на Юй Лана тут же обрушились все тяжкие. Из них двоих один сначала вкусил горечь, а потом сладость, а другой — сначала сладость, а потом горечь.
Конечно, Жун Аньжую сейчас всего шесть лет, так что его отец пока не доходил до использования ремней и палок, но легкой жизни малому определенно не светило. Степень избиения прямо зависела от того, насколько сильно тот умудрился разозлить родителя. Судя по тому, до чего почернело лицо отца Жун Аньжуя, нынешняя порка обещала стать как минимум капитальной.
Скорбим о тех, кто похож на нас. Глядя на нынешнего Жун Аньжуя, словно видишь свое собственное будущее.
— Папа, спаси Сяо Эрцзы, умоляю! Если его поймает собственный отец, он же умрет! — Юй Лан вцепился в штанину Юй Хайтианя и принялся горько умолять, причем с таким искренним чувством, что Юй Хайтиань не знал, смеяться ему или плакать.
Хотя сам он вовсе не одобрял применение насилия к столь маленьким детям, но как бы ни свирепствовал отец Жун Аньжуя, вряд ли он додумается забить собственного сына до смерти. У него ведь всего один ребенок! Юй Хайтиань решил намеренно подразнить мальчика:
— Но это же его родной отец, тут папа бессилен.
Тьфу! Стыдно тебе глаза таращить и нести такую чушь! Пусть отец Жун Аньжуя старше тебя на десяток с лишним лет, но вы же на равных. К тому же, кто станет лишать тебя уважения, когда ты — наследник Семьи Юй?
Юй Лан утер щеку и, скопировав тот самый взгляд, которым его собственный мелкий любовник смотрел на него, искренне воображая его супергероем, изобразил на лице чистейшее обожание:
— Почему это папа бессилен? Ты же мой папа!
Ну что, доволен? Я уже вознес тебя до уровня Ультрамена, спасающего мир, неужели твое мужское самолюбие сейчас не раздуется, как опарное тесто?
— Ладно, раз уж Ланланг настолько верит в папу, папа уж точно тебя не разочарует. — Юй Хайтиань чмокнул нежную белую щеку Юй Лана, а дождавшись ответного поцелуя, направился к отцу Жун Аньжуя.
За этой сценкой отец с сыном наблюдали со стороны, и зависть в глазах Жун Аньжуя стала совсем красной. Он подполз ближе, выудил из переднего кармана маленький рюкзачок Юй Лана, нашарил там пакетик с лакомствами и, уплетая тыквенную лепешку за обе щеки, проговорил:
— Это твой батя тебе из дому завернул? Тетя Ван испекла? Очень вкусно.
Тети Ван звали домашнюю работницу семьи Юй. Обычно она прибиралась в их доме и готовила еду, причем стряпала отменно.
— А мне отец даже в школу с собой еду не дает, в детском саду кормят просто ужасно. — Громко хрустя, Жун Аньжуй в мгновение ока прикончил лепешку, откупорил бутылочку йогурта с красной фасолью и зачмокал: — Как же твой папа хорошо к тебе относится.
Хорошо еще чего! Малышу мне еще предстоит хлебнуть горюшка впереди! У Юй Хайтианя совесть просыпается всего на краткий миг, а вот у тебя все иначе — твое будущее будет слаще тростника, и дальше станет только лучше.
В этот миг Юй Лан и Жун Аньжуй пришли к молчаливому согласию: оба страстно желали поменяться местами.
Юй Хайтиань о чем-то беседовал с отцом Жун Аньжуя неподалеку, а сами мальчишки припали к окну автомобиля.
— Как думаешь, твой папа сможет укротить моего? — Жун Аньжуй искренне переживал. — Что мне делать, если он сейчас придет и уволочет меня?
Юй Лан пренебрежительно скривил губы: ишь чего удумал, возомнил себя стоюаневой купюрой, чтоб все вокруг его любили, да еще и силой утаскивали?
— Но твой папа такой сильный, он точно со всем справится! — Жун Аньжуй принялся сам себя подбадривать. Выражение его лица оставалось тревожным. Посмотрев на улицу, он хлопнул себя по карманам: — Если что, просто сбежим! У меня есть деньги, можем сразу поехать к тебе домой.
Тогда уж точно придется отвечать за всё двоим, подумал Юй Лан, мысленно оценивая умственные способности Жун Аньжуя. Додуматься до столь идиотской идеи мог только он. Похоже, у маленького Жун Аньжуя в голове не просто не хватало одной клеточки — как минимум трех! Но что же такого он натворил, раз перепугался до смерти? Жун Аньжуй мальчик башковитый, раз уж он собрался в бега, дело явно не ограничилось разбитой тарелкой.
— Ты чем отца так разозлил? — Юй Лан искренне недоумевал. Неужели даже такой надежный талисман, как бабушка Жун Аньжуя, не спас?
— Я его не злил, — ответил Жун Аньжуй с видом оскорбленной невинности, заставив Юй Лана посмотреть на него взглядом человека, который слышит откровенную ложь. — Это не я его разозлил, мы вместе его разозлили.
Юй Лан тут же скорректировал свое мнение: Жун Аньжую не только не хватало ума, напротив, хитрости в нем было на полдюжины больше, чем у остальных. Подумать только, в таком возрасте уже вовсю играет в словесные игры!
— Эй, Юй Сяолан, я же правду говорю, ту палку мы ему вдвоем подарили, — Жун Аньжуй толкнул Юй Лана в плечо.
Услышав это, Юй Лан похолодел:
— Хочешь сказать, твой отец обо всем узнал?
— Ещё бы! — Жун Аньжуй пожал плечами. — Если бы батя не просек фишку, стал бы я бежать за спасением в твой дом?
Проклятая Ань Хуэйлань!
История с той злосчастной палкой оставила яркий и неизгладимый след в детстве Юй Лана, врезавшись в память намертво. Даже если бы сам Юй Лан позабыл об этом, Жун Аньжуй, считавший это величайшей победой их сопротивления мачехе, регулярно освежал воспоминания, выбирая в качестве постоянного слушателя своего соучастника.
Юй Лан помнил всё до мельчайших деталей. Загадку с палкой отец Жун Аньжуя так до конца и не разгадал — если и подозревал сына, то самую малость. В конце концов, тогда одному было шесть, а другому всего пять лет, и провернуть такое удачное предприятие они могли лишь благодаря счастливому стечению обстоятельств и капельке удачи.
О палке знали только они вдвоем, и раньше Жун Аньжуй никогда не огребал за это от отца.
Поразмыслив, Юй Лан понял, что ситуация сделала крутой поворот, скорее всего, из-за него самого — вернее, из-за его собственных «крыльев бабочки». Утром он специально подразнил Ань Хуэйлань и выболтал всё.
Единственная пробоина в их обороне крылась именно здесь.
Прости, Сяо Эрцзы, братец подставил тебя, — с глубоким чувством вины Юй Лан посмотрел на Жун Аньжуя. — Но братец отомстит за тебя, эту Ань Хуэйлань я так не оставлю.
Юй Хайтианю хватило всего пары фраз, чтобы уладить дело с отцом Жун Аньжуя. И дело было вовсе не в том, что он выгораживал собственного сына — он искренне считал, что мальчишка не совершил ничего дурного. Тот действовал исключительно из чувства товарищества, да и последствия не стоили выеденного яйца. Сам Юй Хайтиань в глубине души ни в грош не ставил новую жену отца Жун Аньжуя. Какая-то актриса, причем малоизвестная. Любишь — ну так люби, женишься — так женись, но терять голову от страсти до такой степени, чтобы ставить сына на второе место — вот это уже колоссальная ошибка.
В их кругу мало кто уважал эту младшую невестку — все прекрасно знали, кто она такая. О каком уважении вообще шла речь? Даже само их обращение — младшая невестка — красноречиво говорило о многом: в лучшем случае всего лишь избалованная любовница. Подумаешь, пошутили над ней, стоило ли из-за этого едва не забивать до смерти родного сына?
Юй Хайтиань даже находил поступок Жун Аньжуя блестящим. Мало того, что додумался до такого плана, так еще и догадался попросить денег у его сына, чтобы следы не вели к нему. Мальчишка оказался башковитым, и если не свернет с кривой дорожки, в жизни не пропадет. Наоборот, отцу следовало радоваться!
— Ну что же, спасибо, Хайтиань, завтра я отправлю за ним шофера. — Отец Жун Аньжуя выказал Юй Хайтианю огромное уважение. По правде говоря, семьи Жун и Юй находились на одном уровне, но вот сами они с Юй Хайтианем — явно в разных весовых категориях.
Отец Жун Аньжуя рассудил, что дружба сына с наследником семьи Юй пойдет тому только на пользу, а потому великодушно объявил, что предает это дело забвению.
Попрощавшись, Юй Хайтиань вернулся в машину. Жун Аньжуй прижался носом к стеклу и победно замахал маленьким кулачком вслед еще не севшему в авто отцу. Юй Лан тут же поспешно опустил его руку: силы были неравны, в открытую тягаться не получится, приходилось пока подчиняться обстоятельствам.
Юй Лан лукаво перевел глаза и шепнул на ухо Жун Аньжую пару фраз, после чего тот обиженно и сердито спрятал кулачок.
Много лет спустя Жун Аньжуй будет беспрекословно подчиняться Юй Лану, превратившись из маленького лисенка в старого лиса. Точно так же и Юй Хайтиань станет послушным в руках Юй Лана, превратившись из неисправимого повесы в преданного пса. Как-то раз он поинтересовался у Юй Лана:
— Сяо Эрцзы с самого детства был как пороховая бочка. Стоило отцу привести мачеху, как он тут же взялся портить тому жизнь. Как тебе удалось превратить его в такого послушного сына?
Тогда Юй Лан и Юй Хайтиань лежали в постели. Они засиделись допоздна, и с утра Юй Лан чувствовал себя не выспавшимся. Обнаженный, он лежал плашмя на Юй Хайтиане и лениво тянул:
— При чем тут послушание? Не будь отец безжалостным, откуда взяться сыновней непокорности? Если отец относится к нему как к заклятому врагу, неужели можно ожидать, что тот станет носить его на руках? Я тогда просто шепнул Сяо Эрцзы одну непреложную истину: мягкость способна одолеть твердость.
С той поры Жун Аньжуй с блеском усвоил философию: за глаза — последний негодяй, а на людях — опора государства. Перед отцом же он неизменно представал в образе жалкой, несчастной капустки.
Ой ты капустка, зеленеешь на грядке, лишилась матушки во втором-третьем десятке!
Юй Хайтиань еще долго молча смотрел на лицо Юй Лана. Его сын в пять лет уже просек, что мягкость одолевает твердость — угодить в лапы к такому человеку было вовсе не случайно.
http://bllate.org/book/30459/3713794
Готово:
