Я знаю, кто ты.
Из фильма Малефисента
Год Икс, месяц Икс, день Икс, четыре часа дня, четвёртая сцена, третий акт, мотор!
Она вовсе не знала, что эта наделенная магией ведьма — та самая женщина, что в детстве наложила на нее проклятие, и не ведала, почему все эти годы та защищала ее и избегала встреч, не понимала и того, зачем она снова объявилась, привела ее в Мохрские топки и открылась ей.
Наивная Аврора совершенно не брала это в голову: она искренне верила, что Малефисента — ее добрая фея-крестная, и питала к ней какую-то естественную, нежную привязанность. С того самого дня, как они раскрыли друг друга, она то и дело тайком от трех своих тетушек сбегала по ночам в Мохрские топки, чтобы повидаться с ней и поиграть с эльфами...
Мысленно я прокрутила в голове этот отрывок сюжета. По правде говоря, за дни съемок мы сильно сблизились. До моего прихода на площадку в ранних сценах фильма участвовали ее дети, так что они постоянно крутились рядом, наблюдая за ее работой. Сейчас они приезжали по несколько раз в неделю: часто случалось так, что перед камерой она изображала холодную, высокомерную и неприступную непритрогу, а едва закончив сниматься, даже не смыв грим, принималась вовсю резвиться с детьми. Иногда я присоединялась к ним, болтала с ней и дурачилась вместе с малышней.
Моя мама тоже неотступно сопровождала меня на съемках, только она не любила болтать с незнакомцами и предпочитала наблюдать за мной издалека.
Нэнси как-то раз со смехом заметила: Погляди-ка, а в этой съемочной группе подобрались презабавные актрисы: одна снимается вместе с мамой, а другая — с детьми.
Взаимное знакомство помогало актерам создавать искру между персонажами, особенно когда по сюжету фильма героям предстояло пережить нечто подобное.
И эта сцена как раз представляла собой битву грязью.
Аврора прибегала в Мохрские топки, и маленькие эльфы принимались играть с ней, швыряясь грязью. Съемочная группа установила сине-зеленый экран, пустила небольшой искусственный ручей и расставила бутафорские горки с ветками.
К счастью, в этот раз мне не пришлось бросаться грязью в пустоту: несколько работников в специальных костюмах изображали эльфов. Сначала они швырнули комья в меня, а потом я запустила ответный снаряд, и все мы с ходом и весельем покатились в одну кучу.
Грязь оказалась самой настоящей — ума не приложу, откуда ее только накопали, — влажной и с каким-то странным душком. Честно говоря, пахло от нее отвратительно. К тому же съемочная группа не церемонилась: комья прилетали мне прямо в лицо, и вмиг мои тщательно заплетенные волосы и одежда покрылись грязными пятнами.
Тут я вспомнила слова режиссера: Запомни, Эль, на каждый комплект одежды есть всего один экземпляр.
Это означало, что дубль нужно снять с самого первого раза.
Да кто кого!
Я быстро вошла в роль, безжалостно перешла в контратаку и, заливаясь смехом, уворачивалась от летящих снарядов.
Пока Аврора резвилась, Малефисента и ворон Диаваль неотрывно следили за ней. Малефисента вглядывалась в играющую девушку, и ее прежде суровое, жесткое лицо смягчалось. В глубине ее глаз словно таял первый зимний лед, а уголки губ едва заметно приподнимались в легкой улыбке — именно эта едва уловимая улыбка делала ее необыкновенно живой и согревала изнутри.
Вдруг один из комьев грязи, летевших в Аврору, пролетел мимо нее и угодил прямо в белоснежную щеку Малефисенты, рассыпавшись брызгами.
Веселая атмосфера тут же неловко замерла.
Эльфы затаили дыхание от страха, не смея шелохнуться.
Ворон Диаваль огласил площадку безумно раскатистым смехом.
Золотистые волосы и нежное личико Авроры тоже были испачканы черной грязью. Она повернулась к Малефисенте, сияя лучезарной улыбкой, словно была абсолютно уверена, что Малефисента не станет сердиться.
Малефисента лишь чуть прищурилась и легко щелкнула длинными пальцами — и ворона мгновенно с ног до головы залепило черной жижей.
Тут все дружно рассмеялись, а Аврора зажмурила глаза от радости.
Посреди этой всеобщей атмосферы веселья длинные ресницы Малефисенты слегка дрогнули, а губы изогнулись еще сильнее, чем прежде, почти превратившись в настоящую улыбку.
Прежде она казалась холодным и непостижимым персонажем, которого страшились все лесные духи и обитатели, но теперь этот проблеск искренних чувств и мимолетная улыбка делали ее невероятно притягательной.
Этот образ уже вышел за рамки простого шаблона оригинального мультфильма, перестав быть сугубо отрицательным — он ожил, обретя теплоту и очарование настоящей жизни.Аврора... Я вглядывалась в неё, и в груди внезапно шевельнулось странное чувство. То ли это шло от Малефисенты к Авроре, то ли от меня к Анджелине, но во мне вдруг всколыхнулся порыв протянуть руку и стереть грязь с её лица. Эти пятна не должны были там оставаться — так почему-то думалось мне.
Мысль едва успела оформиться, как в следующее мгновение я уже шагнула к ней, поднимая руку, словно собираясь коснуться её щеки.
Пальцы ещё не успели дотронуться до кожи, как она перехватила моё запястье.
Я замерла.
И только тут до меня дошло.
Всё пропало, в сценарии не было этого момента!
Я моргнула, на секунду растерявшись.
Что же теперь делать?
Я снималась с двухлетнего возраста, и старшие коллеги всегда хвалили меня за умение быстро ориентироваться по ситуации и подыгрывать партнёру. Но сейчас я по-настоящему потеряла дар речи.
Мне казалось, что игравшие малюток-фей статисты и Сэм в роли ворона тоже окаменели. Я даже не смела вообразить, какие лица сейчас у режиссёра, второго режиссёра... о, и конечно же, у сценариста.
По сценарию между Малефисентой и Авророй вообще не было никаких физических контактов — по крайней мере, Малефисента всегда держалась с Авророй предельно осторожно, одновременно стремясь приблизиться и боясь сделать шаг, и уж точно не стала бы так перехватывать её руку.
В голове вихрем проносились мысли о том, как играть дальше. Прошла, казалось, целая вечность, а я всё ещё стояла неподвижно.
На самом же деле прошло всего несколько секунд. Анджелина — нет, Малефисента — отпустила мою руку. Её глаза встретились с моими, и во взгляде, кажется, мелькнул огонёк.
Я моргнула и мгновенно сориентировалась, попытавшись произнести реплику: Я просто хотела... — и, воспользовавшись моментом, решительно провела рукой по её щеке.
Вот только я совсем не подумала о том, что мои руки были грязными, а на рукаве тоже осталась земля. В итоге от моих стараний её лицо стало только грязнее. Я смущенно замерла и глупо протянула: Ой.
Оттенок глаз Малефисенты собирались скорректировать на этапе постпродакшна, так что это были собственные глаза Анджелина — нежно-водорослевого цвета, с карими радужками. Сейчас, благодаря улыбке, они сияли так ярко, будто их покрыли тонким слоем золота, напоминая те мгновения, когда поднимаешь голову в густом лесу и сквозь плотно сплетённые кроны деревьев пробиваются лучи солнца.
На её лице промелькнуло лёгкое выражение беспомощности, но глаза продолжали с улыбкой смотреть на меня — в этом взгляде смешивались и мягкое попустительство, и балующая нежность. Под таким взглядом у любого в груди разливалось бы солнечное тепло, становясь мягким и податливым.
Именно так Малефисента и смотрит на Аврору.
Я вмиг вошла в образ и озарила её сладкой улыбкой.
Не только я — ворон Сэм потхватил своё перемазанное сажей лицо и, глядя на нас, раскатисто рассмеялся.
Стоп...
Режиссёр наконец произнёс заветное слово. Он задумчиво окинул взглядом кадр на мониторе, так же задумчиво перевёл взгляд на нас, а затем повернулся к сценаристу и заговорил вполголоса.
Режиссёр Роберт раньше занимался художественной постановкой и работал художником-постановоктором, а его самой известной картиной был Аватар. Это был его первый полнометражный фильм в качестве режиссёра, поэтому он подходил к работе с исключительной педантичностью и усердием.
Я уже собиралась выдать что-то вроде извините, я переиграла, наверное, из-за меня испортилось столько плёнки, но он, посовещавшись со сценаристом, улыбнулся нам: Идите-ка побыстрее умойтесь.
Услышав это, реквизиторы и работники сцены принялись наводить порядок на замусоренной площадке. Сэм тоже ушёл переодеваться и умываться. Казалось, никто не нашёл моё поведение странным — вероятно, все сочли это импровизацией, а на съёмочной площадке у актёров подобное случается сплошь и рядом.
И всё же, поразмыслив немного, я подошла к Анджелине. Хэй... я тут подумала... — я вдруг сообразила, что не знаю, как и подступиться, чувствуя себя ужасно непрофессионально и испытывая неловкость.
Она как раз вытирала лицо влажным полотенцем, которое ей подал ассистент. В отличие от меня, Анджелина была одним из продюсеров картины, сама сняла два фильма и постоянно обсуждала с режиссёром развитие сюжета и ракурсы.
Она подняла голову и понимающе улыбнулась мне: Всё было отлично.
...Спасибо тебе, Анджелина. — Мне по-прежнему было очень стыдно.
Она посмотрела на меня и указала на моё лицо: Тебе не дискомфортно?
Только тут я почувствовала, что грязь на мне уже высохла и превратилась в корочку. Зрелище, должно быть, представляло собой жуткое урашение... А в волосах и на одежде застыли засохшие комья земли, от которых исходил куда более резкий и неприятный запах, чем раньше. Я издала испуганный возглас и, позабыв обо всём на свете, сломя голову бросилась в сторону своего трейлера.
Черт побери! Какой позор.
http://bllate.org/book/30458/3713717
Готово:
