После моего ухода режиссёр и сценаристы продолжили обсуждение, и Анджелина тоже подошла к ним. Она просмотрела отснятый материал и с улыбкой произнесла: Мне кажется, получилось неплохо.
Будучи одним из продюсеров и обладая высоким статусом в Голливуде, она имела право голоса, и режиссёр Роберт согласно кивнул: Проблем почти нет, но окончательный вариант монтажа будет зависеть от решения руководства Диснея. Как режиссёр-новичок, он не имел права на финальный монтаж.
Сценаристка Линда похлопала по лежавшим у неё в руках листам сценария и улыбнулась: Анджи, у вас с Эль потрясающая химия. Вы просто стоите рядом, смотрите друг на друга, а между вами уже искры летят. Я с нетерпением жду кульминационную сцену.
Анджелина ответила: Я тоже жду её с нетерпением.
Я не знала об их разговоре — об этом мне рассказала Нэнси. В тот момент я сидела в ванне, а мама и помощница смывали с моих путающихся золотистых кудрей налипшую грязь.
Нэнси сказала мне: Дорогая Эль, в следующий раз, пожалуйста, играй строго по сценарию. Это коммерческий фильм, рассчитанный на массового зрителя, здесь не нужны громкие награды, поэтому лишняя драматическая импровизация ни к чему.
Я коснулась распаренного от жара лица и не знала, что ответить. Я и сама толком не понимала, что со мной тогда произошло, поэтому могла лишь высунуть язык и пообещать: Поняла.
Нэнси была права: в коммерческом кино, особенно в блокбастерах с обилием спецэффектов, достаточно простого и понятного сюжета, чтобы собрать хорошую кассу. Здесь не требуется глубокое погружение в образ — достаточно, чтобы персонаж выглядел естественно, без лишних изысков, которые иногда смотрятся неуместно и даже странно.
К тому же, главной героиней картины была Малефисента. Именно в ней были сосредоточены все смыслы и темы фильма, а персонаж Авроры был довольно поверхностным, существующим лишь для того, чтобы оттенять её образ.
В конце концов, главная роль у Анджелины, не нужно давать повод думать, что ты пытаешься перетянуть одеяло на себя, — со значением произнесла Нэнси.
Я была уже не новичком и, конечно, поняла её намёк. В одном фильме между двумя актрисами неизбежно возникает скрытое соперничество. Я с детства проводила много времени на съёмочных площадках и видела немало таких примеров. А если вспомнить послужной список Анджелины, то она всегда была безоговорочной главной героиней. Другие актрисы в её фильмах появлялись крайне редко — в основном в начале её карьеры, — и даже тогда она подавляла их своей игрой так, что они едва могли вздохнуть. У меня, конечно, не было ни малейшего желания тягаться с ней, но даже если она сама так не думала, кто знает, что подумают окружающие? Если пойдут дурные слухи, пострадаю именно я.
Впрочем, меня это мало волновало. Больше всего я боялась, что в глазах Анджелины я стану той самой неуважительной молодёжью, которая вечно ищет неприятностей. Поэтому в будущем я обязана была вести себя иначе, — твёрдо пообещала я себе.
Следующие две совместные сцены прошли гладко. А затем мы перешли к самому важному моменту фильма.
Сцена, в которой Аврора наконец узнает, кто такая Малефисента, и что на ней лежит страшное проклятие, наложенное той самой крёстной феей, которая оберегала её с самого детства.
Она не могла в это поверить. С разбитым сердцем она прибежала в Мохрские топки, чтобы всё выяснить.
Это правда? — Аврора, чьи голубые глаза наполнились слезами, побледнела от волнения, и её обычно сияющие розовые щёки выглядели испуганными. — Неужели я действительно проклята?
В глазах Малефисенты, казалось, отразились тысячи невысказанных слов. Её губы дрогнули, и она смогла лишь выдохнуть: Да.
Слёзы Авроры мгновенно покатились по щекам. Всхлипывая, она спросила: Мои тётушки говорили, что это злая ведьма... — она запнулась и подняла взгляд. — Тот человек, о котором они говорили, это... это ты?
Ты — Малефисента?
Аврора говорила осторожно, с невыносимой печалью, а слёзы продолжали градом катиться по её лицу.
Я. — Малефисента не отвела взгляда, она пристально смотрела на неё. В глубине её глаз сплелось множество чувств: жалость, вина, раскаяние, беспомощность — каждое из них было отчётливо видно, но при этом они сливались воедино, создавая невероятно сильный эмоциональный эффект.
Аврора разрыдалась.
— Стоп!
Как только мы вошли в раж, режиссёр Роберт внезапно прервал съёмку. Он почесал голову, подошёл к нам с Анджелиной и перевёл взгляд на меня.
Слёзы ещё не высохли, я всё ещё была во власти эмоций.
Что-то не так? — Анджелина, которая моментально вышла из образа, первой задала вопрос.
Роберт ответил: Вообще, всё отлично, но... — он повернулся ко мне: — Эль, ты слишком перегрузила сцену эмоциями.
Что?
Я моргнула, пытаясь успокоиться, и посмотрела на него с недоумением.
Роберт пояснил: В этой сцене есть драматическое напряжение, но твои чувства слишком интенсивны. Пойми, у Авроры и Малефисенты связь, почти родственная. Она доверяет ей, опирается на неё, поэтому сейчас она чувствует предательство, боль и обиду. Не поймите меня неправильно, я думаю, что ты прекрасно передала эмоции, но... — он указал на дорожки от слёз: — кажется... слишком сильно, выглядит не совсем...
Он явно подбирал слово: ...как-то двусмысленно.
А?! Я почувствовала, как мои щёки загорелись, и снова застыла в глупом недоумении. Я непроизвольно взглянула на Анджелину, и та задумчиво прищурилась.
Роберт попросил гримёров подправить мне макияж и успокоил: Ничего страшного. Отдохни немного, и попробуем ещё раз. С этими словами он кивнул Анджелине и вернулся к камере, чтобы вместе с оператором перенастроить ракурс.
Я выдохнула и опустила голову, размышляя над его словами. Я действительно не понимала, что могло показаться двусмысленным. В тот момент я искренне чувствовала, как сильно страдает Аврора.
Я быстро прокрутила диалог в голове. Поняв, что готова, я подняла взгляд и увидела, что Анджелина смотрит на меня с ободряющей улыбкой.
Мои тётушки говорили, что это была злая колдунья... её имя, её имя... я не могу вспомнить её имя, её зовут... зовут... — Аврора с обидой взглянула на Малефисенту. Маленькая принцесса, которая никогда не знала горя, впервые столкнулась с ним, и в её голубых глазах, полных недоумения, дрожали слёзы.
Малефисента, — раздался холодный голос.
Аврора замерла, боясь даже моргнуть, и всхлипнула. Затем, всё ещё питая крошечную надежду, она осторожно спросила: Это ты? — Она не могла поверить, разглядывая женщину в чёрном плаще перед собой, словно впервые её видя. Как это возможно? Как этот человек может быть той, кто проклял её? Ведь именно она всегда защищала её.
Ты — Малефисента? — с рыданием спросила она, даже зная ответ. Ей нужно было услышать его вслух.
Скажи мне, что это не так. Скажи, что ты не злая, что ты — моя крёстная фея.
Малефисента крепко сжала свой посох, застыв на месте. Она не могла найти слов. Казалось, она была на грани срыва, но отчаянно пыталась сдержаться. Она долго молчала, но печаль в её глазах была настолько глубокой, что у всех вокруг перехватило дыхание.
Аврора смотрела на неё, слёзы вот-вот были готовы пролиться. Они стояли, глядя друг другу в глаза, и воздух между ними, казалось, был натянут, как невидимая, дрожащая струна.
Аврора внезапно всхлипнула, и Малефисента в тот же миг дёрнулась, словно её внутренняя защита рухнула, и сделала шаг навстречу.
Эмоции Авроры вырвались наружу: Нет, не трогай меня!
Малефисента замерла.
Ты самая злая на этом свете! — человек может говорить резкие слова только самому близкому, и даже чистая душой принцесса не смогла сдержать гнев. — Это ты прокляла меня!
Аврора в слезах развернулась и убежала.
Малефисента стояла неподвижно, безмолвно принимая обвинения. На её длинных ресницах на мгновение блеснули слёзы.
Она подавила своё горе. Хотя это длилось всего лишь миг, печаль была настолько глубокой, пронзающей до костей, что это читалось во всём: в её опущенном взгляде, сжатой челюсти и самой осанке. Но она — Малефисента, владычица Мохрских топок, ведьма, одно имя которой внушало ужас. Даже если она и была уязвима, она спрятала эту слабость глубоко внутри. У неё была цель — защитить Аврору, исправить то, что должно было произойти из-за проклятия, найти способ его снять. Малефисента подняла взгляд, и в её глазах сквозила твёрдая решимость: Найти того мальчишку, что снимет проклятие!
Окей! Отлично! — режиссёр, наконец, остался доволен и дал команду стоп.
Я наконец-то облегчённо выдохнула — съёмочный день окончен. Как только я улыбнулась и огляделась вокруг, то заметила, что сценаристка Линда плачет навзрыд, постоянно вытирая лицо салфеткой.
Это... что происходит?
Заметив своё состояние, она отмахнулась: Вы сыграли просто великолепно. Такая химия, невероятно.
Я была ошеломлена. Мои собственные эмоции всё ещё не утихли, и я непроизвольно стала искать глазами Анджелину, но её дети уже ждали её. Она даже не успела снять грим, как её утянули куда-то её двойняшки, успев лишь кивнуть нам на прощание.
Я не знала, смеяться или плакать — эта женщина переключалась между реальностью и ролью с поразительной скоростью.
http://bllate.org/book/30458/3713718
Готово:
