Раздался звонкий треск дерева — тяжёлая судейская палочка хлопнула прямо перед Шестым принцем, высоко подскочила и ударила Чиновника Лу по голени, заставив того вздрогнуть и сутуло опуститься на колени.
Слегка нахмурившись, Шестой принц посмотрел на возвышение, где сидел Четвертый принц, чувствуя, что этот удар предназначался ему. Однако Четвертый принц уже успокоился и даже не глянул в его сторону, лишь сурово рявкнул:
— Согласно законам нашей династии, раз ты главный зачинщик, твоей семье и близким не избежать карающей десницы. Но если назовешь истинного заказчика, у тебя останется шанс выжить.
Заместитель министра Лу снова вздрогнул, и два слоя жира на его животе задрожали в унисон. Он поднял голову, и в его глазах, застывших среди спутавшихся в солому сухих волос, затеплилась жажда жизни.
Встретившись с чьим-то взглядом, он резко опустил голову, затрясся, словно сито, а зловоние стало еще сильнее. Опять закричав во весь голос, он взмолился:
— Ваше Высочество, пощадите слугу, слуга признает свою вину!
Лишь когда солнце поднялось высоко, изнуренный телом и душой Четвертый принц покинул здание Великого судилища.
У кареты его покорно ждал Сяо Ваншу, но Четвертый принц сделал пренебрежительный жест рукой, избавляя его от формальностей.
— Садись.
Бросив коротко, Четвертый принц взмахнул рукавом и залез внутрь.
— Четвертый принц, вы...
Не успел Сяо Ваншу договорить, как разъяренный Четвертый принц перебил его на полуслове:
— Этот мой шестой братец обладает поистине великими способностями! Даже в такое неприступное место, как Великое судилище, умудрился просунуть свои щупальца. Впрочем, неудивительно — столько лет притворяться пай-мальчиком, разве он может быть добрым человеком? Теперь же к нему не подкопаться, поистине пустая трата сил!
Восседая на почетном месте, Четвертый принц массировал переносицу, не скрывая крайнего раздражения.
— Вашему Высочеству не стоит из-за этого переживать. Раз Шестой принц действительно вмешался, значит, он напрямую замешан в этом деле. Преступник изменил показания, и если Его Величество осведомлен, то непременно разберется в этой мышиной возне. К тому же, раз вы знаете о его коварстве и хитрости, то сможете проявить большую бдительность.
Сидя на коленях чуть ниже, Сяо Ваншу держался с полнейшим достоинством, ничуть не чувствуя за собой вины за попытку посеять раздор.
— Вот как? А ведь и вправду неплохо!
Протянув руку вперед, Четвертый принц широко раскрыл глаза, его лицо расплылось в улыбке, и он закивал:
— Преподобный, нет, учитель — вы поистине великий талант!
Радость заставила Четвертого принца вскочить на ноги, не заботясь даже о том, что головной убор задел потолок повозки. Одной рукой он придерживал шапку, а другой подтянул Сяо Ваншу, усаживая его справа. На лице принца сияла ничем не прикрытая улыбка.
— Ваше Высочество изволит перехваливать. Раз вы не побрезговали моим скудоумием и оказали столь высокое доверие, я безмерно тронут и отдам этому делу все свои силы.
Удобно устроившись на сиденье, Сяо Ваншу сохранял невозмутимый вид, не забывая при этом отвешивать любезности.
— Ха-ха-ха, учителю не стоит преуменьшать свои достоинства.
Ласковый весенний ветер овевал карету, где царила полная гармония, в то время как в Небесной тюрьме Государства Чжуншань повсюду залегли мрачная угрюмость и безмолвная смерть.
Пламена свечей метались в темноте: даже в полдень сюда не пробивалось ни луча солнца. Во тьме капли какой-то жидкости методично шлепали о низкие балки, под сухими, пожелтевшими и липкими кучами соломы слышалось легкое шуршание, а из сумрачных углов доносилось редкое пищание.
Чем глубже уходил человек, тем более оцепенелыми становились лица заключенных. Внезапно из глубин подземелья донесся свист рассекающего воздух хлыста, сменившийся серией жалобных криков. Каждый раз, когда раздавался вопль, сидевшие ближе узники испуганно сжимались в комок.
При дальнейшем продвижении вперед в лицо ударял въевшийся запах крови, смешанный с тонкими нотками зловония — казалось, где-то гниет гора объедков вперемешку с трупами животных, отчего внутренности тут же переворачивались вверх дном.
Ступив сюда впервые, человек наверняка вывернул бы наизнанку весь свой желудок. Четвертый принц побывал здесь лишь единожды и поклялся себе больше никогда не заходить так далеко.
На самом же конце тюремного коридора Шестой принц с совершенно невозмутимым лицом стоял прямо на лужах крови, уже превратившихся в небольшой ручей. На этот раз он не размахивал своим складным веером, зато велел прекратить эту затянувшуюся расправу.
— Чиновник Лу, вы пустились в хитрости, и это меня очень огорчило.
Напротив него, привязанный к деревянной раме, висел Заместитель министра Лу, похожий на забитый к празднику скот — о человеческом достоинстве не было и речи. На нем не осталось живого места: старые раны еще не успели затянуться, как поверх них легли десятки новых, пересекающихся следов от кнута. Плоть вывернулась наружу, вокруг кровоточащих мест вились и гудели мухи.
Кровь и пот, смешавшись с соплями и слезами, превратили его волосы и черты лица в сплошное месиво, так что теперь было невозможно разобрать, какое выражение застыло на его лице.
Находясь на грани смерти и уже почти не подавая признаков жизни, он всё же задрожал всем телом, заслышав голос Шестого принца. Широко разинув рот, он тяжело задышал и принялся хрипло молить о пощаде:
— Ваше Высочество! Ваше Высочество, слуга осознал свою ошибку, умоляю, проявите милосердие, пощадите мою семью!
Из-за его судорожных движений в воздухе распространился мерзкий душок, и Шестой принц, поморщившись, отступил на два шага назад.
— Я всегда справедлив: виновен — значит, должен понести наказание. Что же до твоей семьи, не беспокойся, они останутся в живых.
Прикрыв нос рукой, он говорил ровным тоном, будто обсуждал сегодняшний ужин, а не судьбы целого рода.
— Благодарю Вас, Ваше Высочество, благодарю Ваше Высочество!
Привязанный к пыточному столбу Заместитель министра Лу изо всех сил попытался изобразить угодливую улыбку и заерзал на месте, словно желая что-то добавить.
Но возможности ему больше не дали.
— Однако жаль, но до конца сегодняшнего дня ты вряд ли доживешь.
Заместитель министра Лу замер на дыбе, а Шестой принц тем временем продолжил:
— Мне вот до крайности любопытно: лекари утверждают, что соль, наложенная на раны, служит отличным средством дезинфекции, хотя избежать жжения, конечно, не удается.
Улыбнувшись, он протянул руку, и тюремщик, заранее поджидавший справа, тут же подал ему глиняный кувшин.
Заместитель министра Лу вмиг словно онемел — и замолчал вплоть до того мгновения, пока крупицы соли не коснулись его открытых ран.
Раздирающие душу вопли, разносившиеся в тот день из глубин каземата, стали пожизненным кошмаром для всех преступников, выживших в Небесной тюрьме.
Впрочем, Шестой принц остался недоволен: судя по результату, он лишь зря перевел банку мелкой соли.
Старший шестой брат тоже невероятно жесток, однако он по крайней мере из тех людей, кто никогда не распространяет гнев на чужие семьи, к тому же всегда держит свое слово. Иначе почему в прошлых жизнях А Шу выбрала именно его? Можно сказать, из худших выбирала лучших, ведь он — редкий пример разумного и вменяемого человека среди всех этих хитрецов.
Принц-консорт
Главный преступник покончил с собой в камере. Поскольку на признании стояла его личная печать, расследовать скандал с мошенничеством на весенних экзаменах дальше не имело смысла. Хотя замешанных в деле оказалось много, тяжесть их вины сочли не столь великой.
Кому-то назначили ссылку, кому-то навсегда запретили сдавать экзамены, а кого-то просто лишили должностей — но это уже совсем другая история.
Наказания еще не утвердили до конца, а Четвертый принц уже успел выступить при дворе с ходатайством за невиновных студентов и добиться пересдачи весенних экзаменов, тем самым заработав волну народных похвал.
Когда расследование завершилось и ученики пересдали испытания, в конце четвертого месяца огласили список лучших кандидатов — и, как водится, одни радовались, а другие горевали.
У входа в Экзаменационный двор бурлила толпа. Облаченные в длинные халаты молодые ученые кто горько рыдал, кто заливался смехом, а кто гордо взмахивал рукавами и удалялся прочь — каждый проявлял себя по-своему.
Там же сновали слуги и управляющие знатных семейств, устроившие настоящую охоту на перспективных женихов прямо под досками объявлений, создавая невероятный шум и суматоху.
Восторженные крики и грохот петард разнеслись по самым отдаленным уголкам Бяньцзина. Отряды чиновников направились к домам успешных соискателей с официальными поздравлениями.
Больше всего шума традиционно было вокруг трех лучших выпускников.
Сяо Ваншу же съехал из Сливовой беседки еще полмесяца назад и поселился в просторной трехдворной усадьбе в Восточном городе, которую приобрел для него Наследный принц. Усадьба носила название Обитель созерцания луны.
Во дворе пышно цвела груша, а убранство комнат почти ничем не отличалось от его прежнего жилища в поместье Сяо. Если бы это не казалось невозможным, он бы подумал, что Наследный принц целиком перевез весь его двор из поместья Сяо.
Вместе с жильем в его распоряжении появилась и служанка, которую прислал принц, велев звать ее Нянь Юэ.
Судя по возрасту, девочка была в самом расцвете юности, но ухаживать за кем-то она явно не умела — скорее, ухаживать требовалось за ней самой. К тому же при первой встрече она выглядела донельзя истощенной, с тусклыми волосами, в которых застряла солома, и в лохмотьях вместо одежды — точь-в-точь маленькая беженка, вызывающая жалость.
Во всем ее изможденном облике свет излучали лишь глаза, а родинка под глазом выдавала будущую редкую красавицу.
Кто-нибудь другой на его месте решил бы, что это тонкое унижение со стороны принца, но стоило Сяо Ваншу услышать имя ребенка, как все вопросы отпали. Ему стало лишь еще досаднее от собственного бессилия: заставлять девочку работать он не мог, оставалось лишь подивиться тому, каких трудов стоило Его Высочеству отыскать ее.
Конечно, вслух произнести подобное при самом принце он бы не осмелился ни за что на свете.
Что же касается самой Нянь Юэ, то последние полгода казались ей сном. Сперва появился Его Высочество, явившийся словно сошедшее с небес божество: он велел забрать ее в Столицу, даровал имя и наказал заботиться о благородном господине.
А затем она встретила столь доброго молодого господина Сяо, который не только не заставлял ее делать хоть какую-то работу, но даже начал обучать грамоте.
Здесь она досыта ела и сладко спала, ее одежда была гладкой и чистой, без единого паразита, а принц регулярно присылал деньги, именуя их жалованьем. Разве это походило на положение служанки?
Вспоминания, что всего полгода назад она была обычной нищенкой, а теперь даже уличные торговцы почтительно величают ее барышней, Нянь Юэ испытывала неловкость. Ей все же удалось уговорить молодого господина позволить ей подавать чай и воду, да только господин обычно делал всё сам, опережая ее.
Сегодня, отправившись на рынок за покупками и разговорившись со знакомой соседкой, Нянь Юэ вдруг вспомнила, что сегодня день оглашения списков. Сообразив, что из-за собственной забывчивости она оплошала, девочка со всех ног бросилась домой звать господина.
— Господин, сегодня же оглашают результаты весенних экзаменов! Я первая сбегаю взглянуть, а вы скорее идите за мной.
Бросив корзинку на каменный стол под грушевым деревом, Нянь Юэ уже собралась было выбежать со двора, но хозяин окликнул ее:
— Нянь Юэ, не нужно.
Занавеска на двери главного дома качнулась, и на пороге показался Сяо Ваншу с закатанными рукавами и зажатой в руке кистью.
— Господин, почему же?
Остановившись на месте и растерянно глядя на него, не поняла девочка.
Слегка кашлянув, чтобы скрыть смущение, Сяо Ваншу некоторое время не знал, как ответить. Заявить прямо, что он был с самого начала уверен в своем попадании в тройку лучших, казалось слишком самонадеянным.
Сказать же, что под досками объявлений толкуются не только ученики, но и присланные знатными господами слуги, выискивающие зятей, и что ему не хочется участвовать в этом балагане — для столь юной Нянь Юэ подобные разговоры были еще слишком раними.
Пока он подбирал слова, за воротами один за другим загремели взрывы петард, зазвенели медные гонги, взмыли вверх красные шелковые ленты, и чей-то громкий голос провозгласил:
— Сяо Ваншу! Здесь ли господин Сяо, спешим обрадовать вас! Вы сдали экзамены на степень гунши, заняв второе место в высшей категории!
Этот окрик избавил Сяо Ваншу от необходимости давать долгие объяснения.
Сам результат не стал для него неожиданностью.
Пусть в последнее время он и подрастерял навыки из-за долгого перерыва в чтении, но усиленная подготовка за последние месяцы позволила освежить знания.
Впрочем, впереди еще предстояло дворцовое испытание.
Потратив немного времени на сборы, Сяо Ваншу отворил ворота и увидел, что на улице уже собралось множество зевак, желавших воочии взглянуть на преуспевших учеников.
http://bllate.org/book/30429/3709895
Готово:
