Линьчэн находился совсем недалеко от Утеса Черного Дерева. Стоило им выйти из постоялого двора, как люди из Культа Солнца и Луны тут же подвели коней.
— Молодой господин, может, поедем вдвоем на одной лошади? — Ян Ляньтин поморщился, глядя на ряд высоких, статных жеребцов красной масти, и с заискивающим видом придвинулся к Оуян Минжи.
Бросив на него быстрый взгляд, Оуян Минжи покрутил на кончике пальца золотую нить, и выражение его лица осталось спокойным и безмятежным, как вода:
— Боюсь, тебя ждет разочарование: Сай Хуато ездить верхом не умеет.
Не умеет так не умеет, но... молодой господин, с таким лицом — я не умею, и я этим горжусь — вы вообще в своем уме?
Ян Ляньтин вытаращила глаза, а вспомнив, что в сериале молодой господин до самого финала страдал параличом ног и смог встать лишь в самом конце, невольно отругала себя за то, что говорит не подумав.
Не умеет ездить верхом? Это...
Услышав их диалог, Чжан Тао остолбенел, но, взглянув на благородный облик Оуян Минжи, счел это вполне естественным. Однако, переведя взгляд на мужественного и воинственного на вид Ян Ляньтина, он скривился в откровенно презрительной усмешке и тут же произнес:
— Тогда я пойду поищу карету.
Почувствовав его взгляд, Ян Ляньтин потер нос, затем задрал голову к небу и принялся с безмятежным видом игнорировать мужчину, всем своим видом показывая: «Сегодня прекрасная погода, солнце светит просто великолепно».
— Если ехать в карете, до Утеса Черного Дерева не добраться и к ночи.
Дунфан Бубай уже давно вскочил в седло. Заметив, что спутники все еще медлят, и услышав про поиски какой-то кареты, он нахмурился, подгнал коня к Оуян Минжи и бросил:
— Залазь! — с этими словами он протянул ему руку.
Оуян Минжи, от природы не любивший излишней близости с людьми, посмотрел на протянутую ладонь и не сдвинулся с места.
— Я сам не возражаю, чего же ты так телячьи нежности разводишь? — Дунфан Бубай слегка приподнял фениксовы глаза.
— Тогда прошу прощения за беспокойство.
Помня о человеке, который ждал помощи, Оуян Минжи слегка засомневался и все же вложил ладонь в его руку.
— Садись позади, — бросил Дунфан Бубай, втащил его за собой в седло и тут же пустил коня в галоп.
Остальные культисты, прибывшие вместе с ними, тоже поспешно вскочили на коней.
Эй! Глава культы, молодой господин, вы посмеете не ускакать так стремительно?!
Видя, что все собираются уехать, Ян Ляньтин опешила.
— Говорят, ты тоже из нашего Священного Культа, а ездить верхом до сих пор не научился? Живо на коня, не трать время! — нетерпеливо бросил Чжан Тао, глядя на застывшего на месте спутника.
Вообще-то, я бывший член Культа Солнца и Луны, между прочим! И разве в Культе Солнца и Луны есть правило, что каждый обязан уметь держаться в седле? Вот ведь бессловесный чурбан.
Одарив презрительного спутника мысленной руганью, Ян Ляньтин со слезами на глазах все же забралась на его коня.
Те двое обладали высочайшим мастерством цигун, и хотя ехали вдвоем на одном коне, их тела практически не соприкасались.
— Как это Сай Хуато оказался вместе с адептами моего культа? — проехав какое-то расстояние, Дунфан Бубай немного сбавил аллюр и небрежно бросил вопрос.
Глядя на пейзажи по обе стороны дороги, Оуян Минжи ответил:
— Мы просто случайно встретились на дороге.
— Случайно встретились на дороге — и вдруг решили вмешаться и спасти? Куда делись правила Сай Хуато? К тому же, с какой стати ты требуешь отдать тебе человека, принадлежащего моему культу?
Дунфан Бубай легко усмехнулся, но в его глазах не было ни капли веселья.
— Если Сай Хуато кто-то пришелся по нраву, разве есть причины не помочь?
С этими словами он почему-то вспомнил ту холодную, ослепительную и гордую донельзя женщину. Разве знаменитое правило Сай Хуато о трех типах людей, которых он не лечит, хоть раз распространялось на нее? От нахлынувших чувств он с усилием дернул за золотую нить, и та оставила красный след на его белой ладони, однако Оуян Минжи, казалось, даже не заметил боли.
— Надо же, пришелся по нраву! — тихо пробормотал Дунфан Бубай. Он явно не верил этому объяснению, но расспрашивать дальше не стал.
Проскакав верхом полдня, в лучах заходящего солнца отряд наконец добрался до подножия Утеса Черного Дерева.
Под предводительством Чжан Тао Дунфан Бубай и остальные сразу же прошли во двор главы Зала Алой Птицы, располагавшийся у подножия утеса.— Зал Алой Птицы с позавчерашнего дня без сознания и до сих пор не очнулся, — доложил Чжан Тао, доставив троих путников к нужной комнате и распахивая дверь.
Бросив мимолетный взгляд на лежащего на кровати мужчину средних лет с закрытыми глазами и убедившись, что на него никто не смотрит, Ян Ляньтин тихонько отступила назад и уселась в свободное кресло.
Раз уж он дал слово спасти человека, Оуян Минжи не стал тянуть время. Чуть приподняв левую руку, он пустил в ход Нить Тяньцзи.
Стоило золотой нити обвиться вокруг запястья больного, как Оуян Минжи сосредоточился, положил два пальца правой руки на натянутую нить и приступил к диагностике по пульсу на расстоянии.
— Он отравлен, — немного погодя, Оуян Минжи чуть дернул рукой, возвращая нить, и произнес бесстрастным голосом.
— Излечимо? — с ноткой игривости в голосе переспросил Дунфан Бубай, вспоминая его прошлые слова. Его взгляд скользнул по длинным, ровным, безупречно белым пальцам целителя, и он подумал: как так вышло, что руки мужчины красивее женских? Впрочем, вспомнив изысканную красоту самого лекаря, он тут же успокоился.
Оуян Минжи кивнул и распорядился:
— Снимите с него верхнюю одежду и усадите на постели, скрестив ноги.
Услышав это, Чжан Тао бросил взгляд на Дунфан Бубай и, заметив его едва заметный кивок, не смея медлить, тут же бросился выполнять приказ.
Легким взмахом руки велев охраннику отойти в сторону, Оуян Минжи сунул правую руку в рукав и вытащил зажатые между пальцами золотые иглы. Сбросив с лица мягкое выражение и придав взгляду суровость, он без малейшего колебания швырнул Золотые иглы, поразив девять акупунктурных точек на груди главы Вана, после чего, управляя токами ци через Нить Тяньцзи, принялся двигать иглы.
Наблюдая за его плавными, текучими, словно вода, движениями, Дунфан Бубай слегка прищурился: ему еще не доводилось видеть, чтобы даже процесс изгнания яда выглядел столь услаждающим взор.
А сидевшая в стороне Ян Ляньтин и вовсе оцепенела от восторга.
Золотая Нить Тяньцзи и аура молодого господина подходили друг другу просто идеально!
Передав по Нити Тяньцзи несколько волн внутренней энергии прямо на золотые иглы, Оуян Минжи стремительно сместил их, заставив поменять положение на точках груди и живота больного.
Спустя полчаса он опустил ладонь на левое плечо главы Вана, заставляя того изрыгнуть черную кровь, после чего легко взмахнул левой рукой, и невидимая внутренняя сила мгновенно вернула все золотые иглы обратно в его рукав.
Заметив, что на лбу молодого господина выступили мелкие капельки пота, Ян Ляньтин тут же подбежала с платочком в руках и участливо спросила:
— Молодой господин, вы в порядке?
Оуян Минжи отмахнулся, даже не взглянув на протянутую ткань. Спрятав иглы, он принялся виток за витком наматывать золотую нить обратно на ладонь.
Бросив взгляд на мужчину, чье дыхание уже не казалось таким слабым и поверхностным, как мгновение назад, Дунфан Бубай снова перевел глаза на лекаря, сидевшего у кровати и методично сматывавшего нить. Заметив, что и без того бледное лицо юноши побледнело еще сильнее, он догадался, что тот, судя по всему, недавно сам перенес тяжелое ранение и явно еще не до конца оправился.
— Позволь спросить, Сай Хуато, от какого яда пострадал этот человек?
— Это яд без яда. Видимо, его укусил минский червь — насекомое, любящее селиться во влажных зарослях, а вернувшись, он еще и выпил вина. По отдельности и червь, и вино не ядовиты, но, соединившись в человеческом теле, они валят жертву с ног. Если за семь дней не снять действие яда, человек останется в коме до конца жизни.
Стоило зайти за разговор об исцелении, как в глазах Оуян Минжи вспыхнул яркий свет.
Услышав это, Дунфан Бубай произнес:
— Поздний час на дворе, раз яд нейтрализован, пусть Сай Хуато пока отдохнет. — С этими словами он бросил взгляд на Чжан Тао.
— Пожалуйста, следуйте за мной, божественный доктор! — Чжан Тао поспешно шагнул вперед, указывая дорогу.
— Тщательно расследуйте прошлое этого Сай Хуато. И заодно выясните, куда именно глава Ван отлучался позавчера.
Дождавшись, пока Оуян Минжи и Ян Ляньтин уйдут вслед за Чжан Тао, Дунфан Бубай вперил взгляд в лежащего на кровати мужчину, на мгновение в его глазах мелькнуло холодное, зловещее выражение, после чего он отдал приказ:
— Исполнять!
Из тени донесся тихий голос невидимого стража, подтвердивший приказ, и фигура мгновенно растворилась в воздухе.
Ночь. На небе мерцали редкие звезды, вокруг стояла абсолютная тишина.
Оуян Минжи сидел во дворе в полном одиночестве и потягивал вино из кубка. Яркий лунный свет струился по его фигуре, отчего он казался сошедшим с небес бессмертным небожителем — чистым и незапятнанным мирской пылью.
Яркая луна оставалась прежней, но где же те, с кем он разделял прошлые дни?
Запрокинув голову и глядя на тонкий серп луны в вышине, Оуян Минжи испустил едва слышный взмок.
Смутные ожидания в сердце при первом появлении в Городе Сыфан; дерзкие, даже безумные требования при первой встрече с Шангуань Янь; битва в Ущелье Гуаньтянь, где мечи были безжалостны, а сердца влюбленных слепы; вызов в виде сложнейшей шахматной задачи Вэньлун, брошенный гуньцзы Нунъюэ... и в самом конце...
Кадры прошлого проносились перед внутренним взором, и уголки губ Оуян Минжи изогнулись в горькой, едва заметной улыбке.
Обладая глубокими познаниями в астрономии, он прекрасно знал, что жизни — его собственная и Шангуань Янь — неумолимо приближаются к закату. Передав ей созданную ценой всей жизни золотую пилюлю, он испытывал лишь облегчение — радовался, что когда-то сумел выковать то чудесное лекарство.
Он знал, что заветнейшим желанием столь прекрасной женщины было соединить свою судьбу с Сыма Чанфэном и навсегда уйти из мира цзянху. Поэтому, пусть в глубине души и таилось сожаление, он должен был помочь им сыграть свадьбу. Лишь по одной причине: Оуян Минжи некогда дал клятву — что бы ни случилось, рухнут ли небеса или изменятся созвездия, он непременно подарит ей истинную радость и настоящее счастье!
Он искренне верил, что чистые намерения способны растопить лед вражды, длившейся два поколения. Но он ошибался — выстраданное с таким трудом мимолетное тепло оказалось лишь иллюзией, не способной выдержать испытание временем.
Ослепление отца окончательно развеяло его несбыточные мечты о сыновней почтительности и родительской заботе.
В конце концов битвы у городской стены было не избежать.
С одной стороны стоял его отец, с другой — его друзья, но в тот миг никто из них уже не желал останавливаться.
Отразив жестокие удары, он был вынужден заплатить собственной жизнью, чтобы до конца исполнить свой долг сыновней почтительности и защитить тех, перед кем чувствовал вину.
Падая с городской стены, он ни о чем не жалел. Но к чему все это теперь?
Когда-то он говорил: гуньцзы Нунъюэ, если в суетном мире не будет тебя, как же одиноко станет завтрашнему дню.
Но теперь в этом фальшивом, призрачном мире остался лишь он один, Оуян Минжи. И что ему делать дальше?
Подняв руку, он допил вино до дна, взял бамбуковую флейту и заиграл.
Ой! Неужели это молодой господин играет на флейте?
Ворочаясь с боку на бок на кровати в отведенной комнате, Ян Ляньтин услышала звуки музыки, села, но после минутного колебания все же решила не выходить.
Внимая этой тоскливой мелодии, она подтянула колени к груди и так и осталась сидеть на постели.
Конечно, повстречать молодого господина и главу культы — это прекрасно, но как же ей хочется домой! Она ведь ничего такого не сделала, просто просидела всю ночь напролет за чтением фанфиков по мотивам историй о молодом господине. С чего вдруг после пробуждения она очутилась в мире Смеющегося гордого странника?
Да-да! Именно Смеющийся гордый странник! Увидев главу культы и оказавшись у подножия Утеса Черного Дерева, не догадаться, куда ее занесло, могла бы разве что полная дура.
Впрочем, судя по всему, молодой господин ведь тоже попаданец, верно?
Бросив взгляд на заиндевевшее окно, Ян Ляньтин тяжело вздохнула.
Заунывная, полная глубокой тоски мелодия флейты плыла над внутренним двором, в точности отражая настроение того, кто ее извлекал.
Облаченный в алые одежды человек замер за колонной галереи, глядя на одинокую фигуру во дворе, и, прислушиваясь к звукам музыки, сузил глаза. Его нога уже занеслась для шага вперед, но он неожиданно отступил назад, наблюдая, как играющий погружается в воспоминания.
http://bllate.org/book/30425/3709575
Готово:
