Четырнадцать лет назад, небольшой деревушка к северу от Округа Пиндин.
Условия в деревне казались самыми заурядными, большинство её жителей зарабатывали на жизнь земледелием или заготовкой дров. Жизнь не назовешь богатой, но на еду и одежду каждой семье хватало.
Днем женщины хлопотали по хозяйству, а мужчины трудились в поле. Дети тоже помогали взрослым, а в часы отдыха с криками и смехом носились по межам.
Работать от восхода до заката, отдыхать с наступлением темноты! Простая и размеренная жизнь приносила радость всем — от мала до велика. Казалось, прожить так всю жизнь — уже великое счастье.
Но людские желания редко исполняются, и на эту деревню, словно кошмарный сон, обрушилась беда, порожденная злым умыслом тех, кто прикрывался благодетелью.
В ту ночь черные тучи скрыли луну, а свирепый ветер заставлял деревья у домов шуметь и раскачиваться.
Сельчане рано легли в постель и, закрыв глаза, погрузились в сны.
Именно в этот момент в деревню тайком вошла толпа людей и принялась всюду рыскать.
Прижавшаяся под стрехой желтая собака вдруг залаяла, и неизвестно в каком доме заплакал еще не отнятый от груди младенец.
Затем кто-то заметил чужаков. А те самые незваные гости, что заявляли, будто несут карающую справедливость и искореняют зло, поняв, что их обнаружили, просто-напросто ворвались в каждый дом, требуя, чтобы простодушные деревенские выдали людей из Демонического Культа.
Поиски продолжались несколько часов, и закончилось всё тем, что вся деревня погрузилась в море огня.
Братцы, живо за мной! — крепкий, широкоплечий мужчина отчаянно тянул за собой мальчика лет одиннадцати-двенадцати, отступая к лесу.
Мальчик, стиснув зубы, не отрывал глаз от объятой пламенем деревни. В его светлых глазах застыла пелена тумана, сменяющаяся едва уловимой ненавистью, и он отчаянно рвался назад.
Огонь слишком силен, сейчас от твоего возвращения не будет толка, уходим! — рявкнул мужчина ему на ухо, в его глазах бушевала ярость.
Эти лицемеры, вещающие о долге и человеколюбии, именующие себя праведными сектами, на деле поступают куда более жестоко и беспощадно, чем сам их Демонический Культ. Мужчина думал, что раз паренек сумел убежать, то преследователи успокоятся, но они сорвали злобу на ни в чем не повинных сельчанах.
При мысли о том, что все эти люди погибли из-за него, мужчина невольно сжал руку мальчика еще сильнее, на тыльной стороне его кисти вздулись вены, выглядело это жутко.
А мальчик видел лишь объятые пламенем дома. Думая об оставшихся внутри матушке и отце, он с покрасневшими глазами отчаянно сопротивлялся, пытаясь вырваться и побежать назад.
Уже поздно! — снова рявкнул мужчина ему на ухо.
Грохот!
Пламя взметнулось к самому небу, и гул рушащихся стен еще долго отдавался в ушах мальчика.
Больше ничего нет — ни отца, ни матери, даже дома не осталось...
В тот миг, когда крыша рухнула, мальчик словно сломался под непосильной ношей: он рухнул на землю, и его красивые глаза миндалевидной формы невидяще уставились перед собой.
Ничего не осталось, у него совсем ничего не осталось...
В голове непрерывно крутились картины: как вчера отец учил его выводить иероглифы, а матушка примеряла на него новую одежду. В глазах мальчика вспыхнул зловещий багрянец.
Это они, это они уничтожили его дом, заживо сожгли его родителей.
Мальчик резко вскочил на ноги. На этот раз мужчина не стал его удерживать: вспомнив, что отец паренька спас ему жизнь, он посчитал своим долгом вытащить юнца. С мрачным выражением лица он произнес:
Если ты вернешься сейчас, это уже ничем не поможет. Хочешь отомстить — иди за мной.
Услышав это, мальчик замер на месте, устремил взгляд вперед и медленно сжал руки в кулаки. Спустя мгновение он повернулся:
Я пойду с тобой!
После той ночи мужчина вместе с мальчиком мчался вперед почти без остановок, день и ночь, и на третьи сутки наконец достиг подножия утеса, носившего имя Хэйму.
Мужчину звали Тун Байсюн, и он был главой Зала Ветра и Грома Культа Солнца и Луны, а спасенного им мальчика по имени Дунфан Бо он вскоре повысил до должности заместителя главы благовоний под началом Зала Ветра и Грома.
Вернувшись в Священный Культ, Тун Байсюн не стал вести с ним долгих разговоров, лишь похлопал по плечу и велел проводить парня отдохнуть.
Управляющий Зала Ветра и Грома, разумеется, не смел пренебрегать тем, кого сам глава зала привел лично и тут же назначил заместителем главы благовоний, а потому отвел его в уединенный небольшой дворик.
Пусть этот двор стоял несколько наособицу и был невелик, но места вокруг отличались исключительной тишиной и живописностью — обычному заместителю главы благовоний, еще ничем не отличившемуся, заполучить такое жилье было непросто.
Доведя юношу до места и заметив, что красивый, но мрачный парень и не думает с ним разговаривать, управляющий не стал докучать расспросами. Он лишь бросил напоследок, что велит принести еды, и удалился.
Смыв с себя дорожную пыль и едва прикоснувшись к еде, Дунфан Бо повалился на кровать.
Стоял еще июнь, но лежавшему в постели мальчику было холодно. Очень, очень холодно. Прижавшись спиной к стене, он свернулся калачиком, обхватил себя за плечи руками, но леденящий холод всё равно продолжал исторгаться прямо из глубины груди.
Он широко распахнул глаза и неподвижно уставился на стену. На его лице не было ни скорби, ни радости, о чем он думал — оставалось загадкой.
В мгновение ока наступил рассвет, но мальчик по-прежнему не смыкал глаз, застыв в той же позе с обхваченными плечами.
Внезапно раздался мелодичный, звенящий звук сяо. Сначала ноты немного обрывались, но затем полились всё плавнее и плавнее, и одна и та же мелодия стала повторяться вновь и вновь.
Мальчик по-прежнему не двигался, однако его веки начали постепенно тяжелеть.
Когда небо только посветлело, музыка внезапно оборвалась, и лежавший на кровати парень уже спал.
В последующие дни мальчик совмещал тренировки боевым искусствам под началом Тун Байсюна с выполнением поручений, которые спускал зал.
Пережив столь страшное потрясение, Дунфан Бо сделался замкнутым и угрюмым, а потому помимо тренировок и работы почти ни с кем не общался.
Однако такое поведение создавало ложное впечатление надменности и холодности, из-за чего многие завистники, озлобленные тем, что новичок сразу получил столь завидное положение, то и дело норовили подстроить ему пакость.
Тун Байсюн искренне желал наставить мальчика на путь истинный, но будучи главой целого зала, он мог выкроить лишь немного времени днем, чтобы обучать паренька боевым приемам. К тому же, из-за своего грубоватого нрава он попросту не успевал уделять внимание остальным сторонам жизни подопечного.
В тот день из-за каких-то не ведающих страха праведников, устроивших беспорядки на владениях Культа Солнца и Луны неподалеку от Утеса Черного Дерева, Дунфан Бо и два других главы благовоний получили приказ взять людей и отправиться к подножию утеса на подмогу.
Те два главы благовоний уже давно затаили злобу на юнца, который явился в Священный Культ всего несколько месяцев назад, но уже снискал такую благосклонность главы зала. Переглянувшись, глава благовоний Чжан произнес:
Пока мы тащимся сюда всей этой толпой, безмозглые крысы из праведных сект под утесом наверняка уже разбегутся.
Верно говорите, так что лучше кому-то одному взять часть людей и поспешить вперед! — поддержал его глава благовоний Ли, после чего перевел взгляд на Дунфан Бо. — Заместитель главы благовоний Дунфан молод, и ноги у него куда быстрее, чем у нас со старейшиной Чжаном, так что давай-ка ты первый выступишь с людьми!
Слушаюсь!
Глава благовоний Чжан уже собирался поддеть его еще пару раз, чтобы наверняка заставить согласиться, но не успел он закончить, как Дунфан Бо холодно окинул их обоих взглядом и, прихватив с собой около десятка людей, двинулся в путь первым.
Тьфу! Что за отбросы, молокосос еще сопляком, а туда же — дерзит! — проводив его взглядом, глава благовоний Чжан сплюнул на землю и со злорадной усмешкой бросил стоявшему рядом соратнику: — Разве этот парень не строит из себя гордеца? Постоим-ка здесь немного, пусть праведники как следует его поколотят.
Это... пожалуй, нехорошо! — хотя Ли и не жаловал юнца, он помнил, что того лично привел глава зала, который, судя по слухам, даже лично учит его боевым искусствам.
Что тут может быть нехорошего? — скривил губы глава благовоний Чжан. — Молодежь нетерпелива и жаждет подвигов, едва спустившись с утеса, он сломя голову побежал вперед со своими людьми. Мы вдвоем не смогли его удержать и были вынуждены лишь ускориться вслед за ним, но в итоге...
Закончив фразу, он хихикнул холодно и выразительно посмотрел на напарника.
Блеснув глазами, глава благовоний Ли мгновенно уловил его замысел. Прикинув всё в уме, он посчитал этот план осуществимым и кивнул в знак согласия, однако во взгляде, брошенном на подельника, промелькнула тень настороженности.
Раздав предостережения следовавшим за ними подчиненным, они неторопливо двинулись к месту назначения.
Тем временем Дунфан Бо с десятком людей прибыл к указанному трактиру и обнаружил, что смутьянов там около тридцати человек. Все они были одеты в одинаковые черные одежды, судя по всему, чтобы скрыть свои лица.
К тому моменту трактир лежал в руинах, а хозяин и слуги валялись неподалеку, избитые и залитые кровью.
Становилось очевидно, что эти люди явились сюда намеренно учинить погром.
Переступив порог трактира, Дунфан Бо не стал тратить слов на разговоры. Махнув рукой подчиненным, он сам выхватил меч и бросился вперед.
Глядя на крушивших мебель людей в черном, он вновь мысленно перенесся в ту ночную огненную стихию. Пылая яростью в глазах, Дунфан Бо с мечом набросился на одного из врагов и тут же отрубил ему правую руку.
Главарь этой шайки был убит людьми Демонического Культа несколько дней назад, и раз уж отомстить не получалось, они решили разгромить какое-нибудь имущество Демонического Культа, чтобы выпустить пар, а затем скрыться. Услышав истошный вопль лишенного руки сотоварища, бандиты обернулись и увидели нападавших.
Люди Демонического Культа явились так быстро.
В сердцах людей в черном шевельнулся испуг. Бросившись навстречу и разглядев, что перед ними всего лишь подросток, за которым следует с десяток бойцов, они заметно успокоились.
Однако они никак не ожидали, что этот хрупкий на вид юноша окажется столь беспощаден. Он рубил мечом снова и снова, совершенно не заботясь о собственных ранах, словно перед ним стояли его кровные враги.
Прибывшие с ним люди словно заразились его примером и тоже отбросили всякую сдержанность, бросившись в ожесточенную схватку.
Когда оба неторопливо плетущихся главы зала наконец появились на месте, то застыли на месте от открывшегося зрелища: везде валялись трупы, а посреди этого стоял весь в крови юноша.
Не удостоив их и половиной взгляда, окрашенный кровью парень молча зашагал прочь.
Вернувшись в свой двор и смыв с себя грязь, Дунфан Бо сидел на кровати и с трудом накладывал целебные мази. На устранение всех колотых и резаных ран ушло больше двух часов.
К тому времени, как он закончил, одежда на нем промокла от пота.
Перебравшись за стол и взглянув на расставленные блюда, Дунфан Бо, ухватившись за край стола, тут же их сблевал.
С наступлением ночи сон вновь не шел к нему, и юноша, усевшись на кровати, погрузился в тренировку внутренней ци.
Так прошла вся ночь, и с рассветом снова внезапно зазвучала та самая мелодичная сяо. Дунфан Бо резко распахнул глаза, но на этот раз засыпать не стал. Он прислушался самым внимательным образом, пытаясь понять, откуда доносится эта свирель, сопровождавшая его уже два месяца.
Убедившись, что звук идет от стены возле изголовья кровати, он стремглав выскочил наружу.
Никого?
Коснувшись пальцами стены, Дунфан Бо нахмурился и огляделся по сторонам — вокруг не было ни души, да и музыка смолкла.
Постояв немного, он вернулся в комнату — и обнаружил, что звуки сяо снова разносятся прямо по горнице, внезапно затихнув лишь тогда, когда небо окончательно посветлело.
http://bllate.org/book/30425/3709576
Готово:
