Так просто отпустил?
Разве может быть, чтобы всё ограничилось лишь случайной выходкой мелких хулиганов, которым не повезло нарваться на Мэн Сюйчу? И он решил не давать делу ход?
Все присутствующие переглянулись, не смея пошевелиться. Даже сами хулиганы, лежащие на земле, обменивались полными недоумения взглядами.
— Отмойте их как следует, чтобы старикам дома не стало дурно при виде такого, — Мэн Сюйчу посмотрел на водителя и с улыбкой спросил: — Но раз уж они натворили дел, надо вызвать их родителей, провести, так сказать, воспитательную беседу. Верно?
Водитель подумал, что верного тут мало — этот способ был куда хуже, чем просто сдать их в полицию. Однако, стоило ему встретиться взглядом с улыбкой Мэн Сюйчу, как он растерялся и закивал, бормоча согласия, и даже готов был воздать хвалу его мудрости.
В горле у Мэн Сюйчу запершило, он дважды кашлянул:
— Развезите их по домам.
Сказав это, он развернулся и направился к другому бронированному внедорожнику.
Водитель в нерешительности посмотрел на Цзян Цяня. Тот как раз переписывался в телефоне, а затем, опустив голову, поспешил следом за Мэн Сюйчу, бросив напоследок:
— Скоро приедет Мэн Ко, всё делайте так, как он скажет.
Водитель и телохранители остались на месте, глядя вслед двум удаляющимся фигурам.
***
Старая травма плеча у Мэн Сюйчу давала о себе знать, а после двух недавних повреждений разболелась всерьез. Пришлось наложить фиксатор, а к вечеру поднялась высокая температура.
Врач приехал на дом, чтобы сделать жаропонижающий укол и поставить капельницу, после чего Мэн Сюйчу, устроившись на подушках, начал проваливаться в дремоту. Цзян Цянь прикладывал холодное полотенце к его лбу и чувствовал бессилие, глядя, как глаза Мэн Сюйчу, прикрытые лишь наполовину, то и дело подергиваются — он словно продолжал что-то безостановочно просчитывать в уме.
— Может быть, в такое время стоит попробовать отдохнуть?
Мэн Сюйчу проигнорировал его и лишь слегка постучал указательным пальцем по виску:
— Когда вернется Мэн Ко, пусть сразу идет ко мне.
— К тому времени ты уже должен спать, — заметил Цзян Цянь.
— Разбудишь.
Цзян Цянь сжал губы. Не получив ответа, Мэн Сюйчу попытался проявить твердость, но обнаружил, что настолько устал, что не может даже поднять веки. Пришлось умолкнуть, вступив в безмолвное противостояние. Спустя долгое время Цзян Цянь всё же сдался.
— Понял, — сказал он.
Мэн Сюйчу наконец позволил себе расслабиться и в глубоком изнеможении погрузился в забытье. Цзян Цянь терпеливо дождался, пока Мэн Сюйчу заснет, разглядывая его тонкие черты лица и ресницы.
— ...Что хорошего тебе даст его смерть?
Неизвестно почему, но пока он смотрел на него, в голове внезапно всплыли эти слова, а следом за ними — безмятежное выражение лица Мэн Сюйчу, когда тот задавал этот вопрос. Как вообще можно использовать слово «хорошо», говоря о жизни и смерти своего спутника? Даже если их связывает всего лишь контракт, не слишком ли это жестоко?
На лице Цзян Цяня появилась улыбка. Он поднялся, выключил свет и тихо вышел из спальни Мэн Сюйчу.
— Со временем ты поймешь, — произнес он, обращаясь к последней щели уходящей в дверной проем двери.
***
Глава 6
Дождь, который собирался весь день, так и не пошел. К полуночи тучи рассеялись, в вышине замерла яркая луна, и небо стало прозрачно-синим, почти безоблачным.
Мэн Ко вернулся, напевая себе под нос, и увидел, что Цзян Цянь, сидя спиной к воротам перед каменным столом в глубине двора, склонился над чем-то, записывая.
— О, еще не спишь, брат Цянь? — Цзян Цянь ответил что-то невнятное, не поднимая головы. Он зажег лишь одну тусклую лампу, а всё остальное пространство тонуло в свете уличных фонарей и луны.
У Мэн Ко зарябило в глазах, он так и не смог разобрать, что именно тот пишет, и пробормотал:
— Почему вы оба так не любите включать свет… — Он вытянул шею, заглядывая в тетрадь, и поразился: — Опять переписываешь книги? Ты снова его разозлил?!
Цзян Цянь, хоть и был метисом и говорил по-китайски, не имел в себе и капли того, что можно было бы назвать влиянием континентальной культуры: произношение было неплохим, но словарный запас оставался скудным, как пустыня. Когда он только появился рядом с Мэн Сюйчу, то либо подолгу не мог выдавить из себя ни слова, либо внезапно выдавал что-то столь ошеломляющее, что приводил всех в ступор, чем часто вызывал у Мэн Сюйчу боль в желудке.
В конце концов Мэн Сюйчу отдал строгий приказ: выучить китайский как следует. А лучший способ укротить дикаря — заставить его успокоиться и монотонно повторять одно и то же действие. Поэтому Мэн Сюйчу заставил его переписывать книги.
Раньше Мэн Сюйчу сам упражнялся в каллиграфии, собственноручно переписав немало стихотворений и древних трактатов, и Цзян Цянь мог взять любую книгу из кабинета для подражания. Поначалу было тяжело, но теперь Цзян Цянь мог заниматься этим совершенно невозмутимо.
— Нет, это моя инициатива, — спокойно ответил Цзян Цянь. — Мой китайский плох, я снова разозлил его сегодня.
Мэн Ко подумал: «Твой китайский звучит вполне прилично, да и к тому же…»
— Ты не думал, — он замялся, — что от одного переписывания Троесловия толку немного…
— Разве? — Цзян Цянь отложил кисть, любуясь своим трудом, и его лицо выражало удовлетворение. — По-моему, неплохо.
Мэн Ко: «…………»
В кабинете Мэн Сюйчу полно книг, но Цзян Цянь всякий раз берет только Троесловие и каждый раз начинает с фразы «Человек от рождения по природе своей добр». Ирония в том, что эта книга была переписана самим Мэн Сюйчу в детстве — старая, потрепанная, почерк ни силой, ни твердостью не отличается, до нынешнего уровня Мэн Сюйчу ему ох как далеко. Мэн Ко не понимал необходимости копировать именно этот экземпляр и не видел пользы «доброй природы» для повседневного общения иностранного гостя, но решил проявить уважение.
— Слушай, брат Цянь… — осторожно начал Мэн Ко. — Может, зайдешь внутрь? Хоть свет включишь, здесь же так темно.
Цзян Цянь был очень серьезен. Он погладил подушечками пальцев каллиграфию юного Мэн Сюйчу, а затем, стараясь выводить каждый штрих, ответил, лишь покачав головой:
— И так хорошо.
Мэн Ко тут же стало жаль его. Подумалось, что за последние два дня Мэн Сюйчу слишком часто его отчитывал, вот он и вынужден смиряться. Он покачал головой и, со вздохом похлопав Цзян Цяня по плечу, сказал:
— Ничего, брат Цянь, иди смело в дом. Наш старший брат щедрый, он не станет жалеть электричества. Если что, я сам с ним поговорю!
Сочувствие так и сквозило в его словах. Цзян Цянь хотел рассмеяться, но сдержался:
— Не нужно.
— Ну что ты, мы же все братья!
Цзян Цянь в знак согласия кивнул и перевел тему:
— Иди проведай его, он просил зайти к нему, как вернешься.
— Правда? — Мэн Ко взглянул на время. — О, тогда мне стоит поторопиться.
— М-м, он, скорее всего, уже спит, — продолжил Цзян Цянь, возвращаясь к письму. — Постарайся вести себя потише, если увидишь, что он крепко спит, не буди. Что бы там ни было, завтра обсудите.
— Хорошо.
Мэн Сюйчу был болен, поэтому лишний раз беспокоить его не стоило. Мэн Ко поднялся наверх и, открывая дверь, был предельно осторожен.
В спальне царил полумрак, лишь немного света из коридора падало внутрь. Мэн Ко замер у входа, затаив дыхание: на кровати было тихо, казалось, тот действительно крепко спал. Мэн Ко отступил на полшага и уже собирался тихо прикрыть дверь, как вдруг под одеялом что-то зашевелилось, и Мэн Сюйчу высунул руку:
— А-Ко?
— Да, брат, — рефлекторно отозвался Мэн Ко.
Мэн Сюйчу приподнялся, опираясь на одеяло. Мэн Ко поспешил поддержать его, но тот с улыбкой отвел его руку:
— Всё в порядке.
Он полулежал на подушках, левая рука, на тыльной стороне которой остались следы от капельницы, покоилась на животе. Мэн Ко включил декоративную подсветку, убавив яркость до минимума, и теплый свет мягко окутал Мэн Сюйчу.
Словно боясь потревожить его, Мэн Ко невольно стал двигаться медленнее и сел на край кровати:
— Брат, ты еще не спишь?
— Проснулся, — тихо ответил Мэн Сюйчу.
— Я всё-таки тебя разбудил? — Мэн Ко тут же почувствовал вину.
— Нет, — улыбнулся Мэн Сюйчу. — Просто мысли были, и до этого не мог уснуть. — Он спросил: — Все дела уладил?
Мэн Ко принял серьезный вид:
— Почти. Группа тех парней наказана, родителей всех пятерых вызвали, никого не упустили. А сколько они там пробудут… — он покосился на Мэн Сюйчу, — это уже зависит от того, что скажет полиция.
Мэн Сюйчу кивнул и лениво произнес:
— Я не хочу их мучить, но раз они натворили дел, должны пройти через полицейский участок. Пусть родители побудут с детьми подольше.
— Я понял, — сказал Мэн Ко и достал из кармана маленькую серебристую флешку. — Это последние данные.
Мэн Сюйчу слегка оживился, взял ее и вставил в компьютер у изголовья.
— Ты хорошо потрудился.
— Ой, брат, ну что ты…
На лице Мэн Сюйчу промелькнула легкая улыбка. Он молча смотрел в экран, время от времени нажимая на клавиши. С фиксатором на правом плече управлять одной рукой было неудобно, и Мэн Ко, встав рядом, услужливо придерживал компьютер. Посмотрев немного, Мэн Сюйчу остановился, потер глаза, надел лежащие у кровати очки и продолжил.
Его внешность отличалась холодностью и остротой: тонкие черты, выразительные скулы, прямой нос. Однако годы дисциплины и воспитания смягчили эту природную холодность, придав ему вид человека мягкого и безобидного. В очках его профиль выглядел еще более интеллигентным.
Мэн Ко молча любовался профилем брата, отсчитывая время, чтобы вовремя напомнить ему об отдыхе. Мэн Сюйчу дочитал абзац и поднял голову. Взгляд его на мгновение задержался на лице Мэн Ко, и уголки губ дрогнули:
— Хочешь что-то сказать?
Его догадливость снова сработала. Мэн Ко почесал затылок, но Мэн Сюйчу не торопился, отложил компьютер и откинулся на подушки:
— Налей мне горячей воды.
Мэн Ко поспешил исполнить просьбу, привычно вложив стакан ему в руки. Мэн Сюйчу сделал два глотка, слегка придерживая живот свободной рукой:
— Говори.
— Да вот, брат Цянь, — Мэн Ко указал в сторону окна. — Так поздно, а он всё еще снаружи переписывает книги. Может, пусть вернется?
— Что? — Мэн Сюйчу на миг растерялся. Он не припомнил, чтобы наказывал Цзян Цяня.
— Нет-нет, это он сам себя наказывает, — вздохнул Мэн Ко. — Говорит, что плохо знает китайский и снова тебя разозлил. По-моему, он старается, учится. Все-таки иностранец, давай не будем слишком строги. Брат, искусство управления людьми требует сочетания доброты и силы, одними наказаниями ничего не добьешься.
Мэн Сюйчу:
— ...Ты опять смотришь фильмы про дворцовые интриги?
Глаза Мэн Ко засияли, он хихикнул:
— Угадал! Брат, ты прямо читаешь мои мысли.
http://bllate.org/book/30419/3708786
Готово:
