Опасаясь, что два сына не смогут усидеть на месте, Госпожа Юй сказала Юй Фэнлину:
— Если у тебя затекли ноги, выйди прогуляйся, походи немного и возвращайся.
Затем она снова наказала младшему сыну, который задрал голову и уставился на неё:
— Будь умницей, понимаешь? Не плачь и не капризничай. Захочешь пойти поиграть — позови старшего брата, пусть сводит тебя куда-нибудь.
Малыш посмотрел на матушку, его невинное личико было совершенно растерянным. Выслушав наставления, он с сомнением кивнул, то ли поняв, то ли нет.
— И вправду ли ты понял? С чего это у тебя такой глуповатый вид? — руки Юй Фэнлина зачесались ущипнуть его пухлые щёчки.
Заметив, что Юй Шуцзя снова собирается надуть губки, Госпожа Юй строго глянула на Юй Фэнлина:
— Убери руки! Если доведёшь его до слёз, я больше за него не отвечаю.
Юй Шуцзя посмотрел на матушку, потом на брата и, сообразив, что того отчитали, тут же радостно зажмурился и заливисто захихикал, искривив ротик.
— Ах ты несмышлёныш, уже над старшими смеяться научился! — Юй Фэнлин протянул руку, сжав кулак, и пригрозил ему в знак устрашения.
Малыш не только не испугался, но и рассмеялся ещё веселее.
Начался дворцовый пир, и Император не преминул обменяться парами фраз с канцлером, а потому вполне естественно обратил внимание на сидевшего рядом юношу, чья осанка и внешность были весьма незаурядными.
— Фэнлин, неужели ты вдоволь нашулялся на чужбине за эти годы? — хоть лицо Императора Цинхэ и выглядело суровым, в этот момент тон его смягчился, а в голосе прозвучала лёгкая, едва заметная улыбка.
Юй Фэнлин поднялся с места и улыбнулся, его брови и глаза излучали открытость и бурный юношеский задор:
— Благодаря милости Небес, ныне Поднебесная процветает в мире и покое, а в каждом крае открываются бескрайние прекрасные пейзажи. Последние годы я вместе с дедом путешествовал по горам и рекам, и в моём сердце каждый день бурлил восторг. Ну а насчёт того, нагулялся ли я... — он замялся, смущённо улыбнувшись, — пожалуй, ещё нет.
— О? Неужели за стенами столицы и вправду так заманчиво? — видя, что этот парень остался таким же остроязычным, как в детстве, Император улыбнулся ещё теплее.
Юй Фэнлин тяжело кивнул:
— Снаружи и впрямь невероятно интересно, каждый день можно увидеть что-то новенькое. Если представится возможность, я непременно отправлюсь погулять ещё на пару лет.
Хотя Император Цинхэ носил высокий титул Сына Неба и обладал огромной властью, всю свою жизнь он был заперт на этом золотом троне. Глядя на предвкушение и сияние в глазах юноши, он даже на мгновение почувствовал лёгкий порыв.
Он невольно рассмеялся, и в его смехе прозвучала нотка беспомощности:
— Ах ты проказник, послушал тебя, и мне самому захотелось отправиться в путешествие.
Отец Юй Фэнлина в своё время был товарищем по учебе Императора Цинхэ, а дед — его учителем. Можно сказать, что семья Юй внесла огромный вклад в то, что Император взошёл на престол.
И хотя Император Цинхэ славился решительностью, суровостью и скупостью на милости, по тому факту, что его отец занимал пост канцлера, было очевидно, что Император не из тех, кто избавляется от верных помощников за ненадобностью. Он помнил, что в детстве, когда Юй Фэнлин составлял компанию Цзюнь Були на учебе, Император Цинхэ частенько брал его на руки.
Поэтому в ответ на шутливые слова Императора он тоже ответил в шутливой манере:
— Тогда я стану проводником для Вашего Величества и ручаюсь, что вы всюду насладитесь зрелищами вдоволь!
— Ха-ха-ха-ха! — Император рассмеялся, позабавленный дерзостью юноши, который ни капли его не боялся. В его взгляде мелькнуло одобрение, и он обратился к канцлеру:
— Синшэн, а этот твой сын куда интереснее тебя самого.
На лице Господина Юй тоже появилась улыбка, но тон его остался предельно скромным:
— Мальчишка ещё молод, нрав у него всё же легкомысленный.
— На то он и юноша, — взгляд Императора Цинхэ снова переключился на Юй Фэнлина. — Слышал, по возвращении вы часто проводитесь время вместе с Були. Почаще выводи его в свет, а то его характер становится всё более странным.
Юй Фэнлин машинально перевёл взгляд на того, о коем шла речь, и тут же встретился глазами с Цзюнь Були. В его персиковых глазах плескались холодные, равнодушные эмоции.
Уголки рта Юй Фэнлина мгновенно перестали улыбаться, а лицо сделалось столь суровым, будто он получил военный приказ:
— Не посрамлю высокое доверие!
Когда начались выступления с песнями и танцами, Юй Фэнлин не забыл о данном Юй Шуцзя обещании. Широким жестом он великодушно заявил, ничуть не скупясь:
— Шуцзя, всё, что стоит на тарелке брата, тоже твоё, ешь!
Услышав это, малыш радостно засиял, совершенно не представляя, что даже с кругленьким животиком ему ни за что не осилить столько еды.
— Скажи брату, ты всё ещё сердишься на него?
Малыш торопливо замотал головой, его пухлые щёчки закачались, и он пролепетал детским голоском:
— Люблю брата!
Как и следовало ожидать, стоило Юй Шуцзя отправить в рот еще пару кусочков, как он уже не смог ничего жевать.
Глядя на нахмурившегося малыша, который сердито пялился на угощения на столе, Юй Фэнлин прокашлялся, сдерживая рвущийся наружу смех.
В этот самый момент шумные разговоры в большом зале внезапно смолкли.
Юй Фэнлин огляделся и заметил, что взгляды окружающих так или иначе устремлены наверх. Проследив за ними, он увидел, что вокруг Цзюнь Були на коленях замерла целая группа людей.
На столе лежала опрокинутая нефритовая чаша, из которой по краю столешницы тонкой струйкой стекал маслянистый белый суп, капая вниз с мерным стуком. Суп выглядел донельзя густым.
Лицо же Цзюнь Були было ледяным, а между слегка сдвинутыми бровями залегло раздражение и глухое нетерпение.
Юй Фэнлин впервые видел, чтобы у Цзюнь Були был настолько пугающий вид.
Задержав на нём взгляд на пару мгновений, он заметил, что одежда на плече Цзюнь Були промокла насквозь — яркий и чистый павлиний синий цвет в том месте заметно потемнел.
Цзюнь Були бросил взгляд на трясущуюся, словно на ветру листва, служанку, стоявшую на коленях, но в его глазах не было ни капли чувств, словно он смотрел на безжизненный предмет.
Затем он безмолвно поднялся и зашагал прочь, и на его прекрасном лице читалось крайнее недовольство.
Не успело пройти и мгновения, как тем служанкам зажали рты и поволокли прочь. Их лица исказились от ужаса и отчаяния, а тела тщетно и судорожно бились в удерживавших их руках.
Сидевший во главе стола Император Цинхэ сохранял невозмутимость, словно ничего и не произошло.
Придворные внизу, казалось, тоже давно привыкли к подобному: не прошло и минуты, как они отвели глаза и невозмутимо возобновили прерванные беседы.
Юй Фэнлин нахмурился, и прежде чем он успел в чём-то разобраться, его руку легонько потянули.
Повернув голову, он увидел Юй Шуцзя: малыш задрал к нему голову, его личико сморщилось, а голосок был до жалости тонким:
— Братец, в туалет хочу...
Заметив, как сильно тот спешит справиться с нуждой, Юй Фэнлин испугался, поспешно подхватил ребёнка на руки и зашагал к выходу:
— Потерпи немного, я как раз отведу тебя в уборную! — на ходу он поторопив стоявшего рядом евнуха указать дорогу, быстрым шагом направился наружу.
http://bllate.org/book/30393/3705343
Готово:
