Только что завершилось утреннее заседание, гражданские и военные чиновники еще не успели разойтись, а Наследный принц уже позволил себе столь необдуманные речи прямо на императорской дороге перед главным залом.
Шаги нескольких проходящих мимо сановников заметно замедлились, они обменивались многозначительными взглядами, а кое-кто даже не удержался, покачав головой и тяжело вздохнув.
Се Линь видел всё это от начала до конца и мысленно сделал вывод: если подобное поведение Наследного принца станет достоянием этих старых чиновников, тот, боюсь, снискает репутацию легкомысленного и никчёмного человека.
Вдоволь навоображавшись и набрюзжавшись, Чу Миншэнь лишь с некоторым опозданием заметил присутствие Се Линя. Совершенно не подозревая, что из-за только что сказанных слов Се Линь уже мысленно приклеил к нему ярлычок пустозвона, он дружески придвинулся на два шага ближе, приняв вид человека, с которым все на короткой ноге:
— Подумать только, я увлекся разговором с Чжичжао и совсем забросил Господина Се.
Он махнул рукой:
— Раз уж мы все теперь одна семья, впредь не стесняйся, вместе с Чжичжао почаще заглядывай в Восточный дворец посидеть.
Сказав это, он еще и подмигнул Вэнь Юйсюню, точь-в-точь как какой-нибудь богатый молодой повеса, зазывающий приятеля побездельничать.
Глядя на этого Наследного принца, напрочь лишенного чувства ответственности наследника трона, Се Линь наконец понял, откуда взялись прежние слова Вэнь Юйсюня о том, что тот не способен нести столь важную ношу.
При таком страстном стремлении к праздности и наслаждениям разве похож он на человека, призванного унаследовать великий престол?
Глава 8. Тайные разговоры под карнизом крыши
Вернувшись после аудиенции во дворец, Се Линь направился в Академию Ханьлинь.
Не побывав здесь всего несколько дней, Се Линь, снова увидев эти низкие и скромные ворота, испытал странное чувство, будто прошли века.
Однако долго преваться в задумчивости ему не дали: едва он переступил порог, как услышал громкое покашливание.
Се Линь машинально повернул голову и увидел Сюэ Цзианя, который, свесившись из окна, делал ему выразительные знаки и кривлялся. Его нарочито приглушенный голос звучал с изрядной долей лукавства:
— Братец Се, а маркиз-то и вправду в тебе души не чает.
— Утреннее представление, ццццц… — Сюэ Цзиань преувеличенно зацокал языком, качая головой, а консены его слов тянулись до бесконечности: — Не пройдет и полдня, как байка о том, как маркиз яростно защищает свою супругу, разлетится по всей столице.
Се Линь:
— …
— Меньше читай всякие дешевые романы, братец Се.
Тон Се Линя оставался ровным — ни гнева, ни какого-либо скрытого подтекста, словно он говорил о вещах, к нему совершенно неотносящихся.
Он вернулся к своему столу и только поднял кисть, обмакивая ее в тушь, как тут же наткнулся взглядом на укоризненный взор Сюэ Цзианя, выражавший глубокое разочарование.
Се Линь усмехнулся:
— Чего это ты смотришь на меня с таким выражением лица, братец Се?
Сюэ Цзиань принял крайне огорченный вид:
— Досадно, что ты такое бесчувственное полено.
— У полена есть свои достоинства.
Се Линь не отрывал руки от письма и беззаботно произнес:
— К тому же Вэнь Юйсюнь сегодня утром защищал вовсе не меня, а исключительно собственное мужское достоинство.
Сюэ Цзиань уже собирался возразить, но в следующее мгновение увидел ворвавшегося в комнату перепуганного Чанфу, который размахивал каким-то письмом на белой бумаге:
— Молодой господин, маркиз только что прислал срочное послание!
— Ого, — протянул Сюэ Цзиань с издевкой. — И как? Легок на помине. Братец Се, вы ведь и разойтись-то еще толком не успели…
Однако Се Линь больше не стал отвечать на подначки Сюэ Цзианя. Нахмурившись, он быстро взял из рук Чанфу листок бумаги и развернул его.
В письме было всего четыре коротких иероглифа, но почерк выглядел донельзя резким и решительным: Срочное дело, возвращайся немедленно.
Вскоре после полудня Вэнь Юйсюнь только вернулся в Резиденцию маркиза, как к нему с суровым лицом подскочил Даоба и доложил:
— Господин маркиз, сегодня утром у ворот на колени опустился какой-то тщедушный паренек-книжник и заявил, что требует встречи с госпожой. Как его зовут и откуда он — не пожелал назвать ни единого слова, только твердил, что стоит ему увидеть госпожу, и всё станет ясно.
Вэнь Юйсюнь нахмурился, бросив на Даобу пронзительный взгляд:
— Где он?
Даоба опустил голову еще ниже, и на его обычно свирепом лице проступило редкое выражение неловкости:
— Этот подчиненный не смел действовать по собственному разумению и сперва вообще не обращал на него внимания. А потом этот книжник взял да и упал в обморок прямо у ворот.
Боясь, как бы тот не отдал Богу душу, этот подчиненный велел перенести его в восточную флигель-комнату во внешнем дворе. Лекарь из резиденции уже осмотрел его и сказал, что опасности для жизни нет.
Пока Даоба отчитывался перед Вэнь Юйсюнем, тот уже быстрыми шагами дошел до входа в восточный флигель. Коснувшись пальцами створок двери, он на мгновение замер, и на его лице появилось какое-то непонятное для Даобы колебание.
Даоба уже собирался было задать вопрос, но увидел, что Вэнь Юйсюнь, словно приняв наконец какое-то решение, распахнул дверь флигеля:
— Дверь оставь открытой, подождешь меня снаружи.
— Слушаюсь.
Вэнь Юйсюнь лишь заглянул внутрь флигеля и тут же вышел обратно, но выражение его лица стало еще более мрачным, чем до того, как он вошел, отчего у Даобы на душе заскребли кошки.
Неужели этому молодому господину совсем худо? Но ведь лекарь только что уверял, что ничего страшного…
Однако Вэнь Юйсюнь не дал ему времени на раздумья, бросив фразу, от которой Даоба растерялся еще сильнее:
— Как только вернется госпожа, без лишних слов падаешь на колени и просишь о помиловании. Остальное я беру на себя. Понятно?
Даоба ничего не понял, но заметив суровое выражение лица своего господина, сглотнул вставший в горле ком и отдал приказ:
— Слушаюсь.
Переступив порог Резиденции маркиза, Се Линь увидел именно такую картину:
Высокая, плотного телосложения фигура в тяжелых доспехах пулей метнулась прямо к нему. Скрестив руки на груди и опустившись на одно колено, воин чеканно произнес:
— Этот подчиненный виновен, прошу госпожу наказать меня!
Это был не кто иной, как Даоба.
Се Линь пригляделся и узнал в нем того самого личного стражника, что провожал его перед свадьбой, но не стал спешить поднимать его, а лишь чуть тронул брови:
— В чем же твоя вина?
И тогда Даоба слово в слово пересказал Се Линю то, что только что докладывал Вэнь Юйсюню. Се Линь никак не ожидал, что уже на середине рассказа лицо его резко переменится, и он оборвет стражника:
— Где он? Веди меня туда.
Быстрым шагом дойдя до восточного флигеля, Се Линь увидел сидящего на ступеньках у дверей Вэнь Юйсюня — тот словно ждал его или же охранял того, кто находился внутри.
Сейчас Се Линю было не до того, и он решительно толкнул дверь.
На кровати в комнате сжавшись в комочек лежал худой юноша; его фигура была тоньше, чем у обычных людей, да и ростом он выдался невысоким. Лицо его было смертельно бледным, глаза плотно зажмурены, брови сдвинуты, а на лбу выступал мелкий пот — казалось, сон его был крайне тревожным.
Се Линь подошел ближе, остановился у изголовья кровати, и как раз в этот момент до него донесся слабый шепот:
— Брат…
Это бредил тот, кто лежал на ложе.
Се Линь помолчал немного, а затем крепко сжал его прохладную руку, нежно погладив по макушке, и тихо произнес:
— Да, брат здесь. Не бойся, А Юнь.
Вэнь Юйсюнь неизвестно когда тоже вошел в комнату и теперь стоял за спиной Се Линя:
— Лекарь уже осмотрел его и замерил пульс: это всего лишь легкая простуда в сочетании с душевным волнением, он придет в себя, как только немного отдохнет.
Се Линь бросил на него взгляд, отвел глаза и тихо промолвил:
— Благодарю.
Вэнь Юйсюнь слегка опешил, а затем невольно усмехнулся:
— По правде говоря, следовало бы ответить «не стоит благодарности». Но услышать слова благодарности от А Яня — такая редкость, что мне даже жаль от них отказываться.
Се Линь поднял глаза, на мгновение встретившись с ним взглядом, и снова повторил со всей серьезностью:
— Благодарю.
— Одно с другим не смешивается. Раз уж маркиз присмотрел за моим А Юнем, Се запомнит эту услугу.
Улыбка застыла на губах Вэнь Юйсюня, в его глазах промелькнула тень одиночества, но в конце концов он лишь с досадой покачал головой и негромко произнес:
— Пойду посмотрю, как там варят лекарство.
Се Юню приснился долгий-долгий сон.
Ей снилось, что весь их род Се был поголовно истреблен, а роскошный дом, полный золота и яшмы, в одно мгновение обратился в пепел; снились бесконечные вопли и крики ужаса среди бушующего пламени и искаженные, изуродованные отблесками пожара лица; снился брат, который с большим трудом тащил ее на спине, пытаясь спастись, пока они наконец не рухнули посреди улицы, прямо в лужу крови…
— Брат…! Нет, спаси нас… спаси моего брата!
Прежде чем сознание окончательно покинуло ее, она из последних сил вцепилась в попавшийся ей на глаза подол одежды ярко-желтого цвета:
— Спаси…
Се Юнь резко очнулась от кошмара и судорожно секла.
Она опустила голову, с удивлением глядя на белую ткань, которую до сих пор сжимала в кулаке, а затем ошеломленно перевела взгляд на хозяина этого одеяния.
Се Линь вытянул свой рукав из ее пальцев, потрепал ее по макушке и мягко спросил:
— Приснился кошмар?
— Брат… у-у-у… — она внезапно бросилась на грудь Се Линю и горько зарыдала, заливая слезами его воротник.
Се Линь поднял руку и мягко похлопал ее по спине:
— Не плачь. Всё это было не по-настоящему, всё уже позади.
Се Юнь покачала головой, поплакала еще немного, пока наконец не успокоилась, утерла слёзы, хотя в голосе всё еще слышались всхлипывания.
Убедившись, что сестра пришла в себя, Се Линь спросил:
— Почему ты вдруг решила прийти ко мне? Что стряслось?
После того как Се Линь поступил на государственную службу, чтобы обезопасить Се Юнь, он заставил ее скрываться в академии под видом юноши. Брат и сестра виделись чрезвычайно редко, и он строго-настрого запрещал ей раскрывать свое истинное имя.
Поэтому в нынешней столице людей, знавших, что у него есть младшая сестра, можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Если не считать Третьего принца… то, пожалуй, оставался лишь Вэнь Юйсюнь, истинные намерения которого он никак не мог разгадать.
Судя по тому, как Вэнь Юйсюнь отреагировал на появление Се Юнь, было очевидно, что он давно обо всем догадался.
Глубина осведомленности Вэнь Юйсюня о делах, происходящих вокруг него, каждый раз превосходила любые ожидания Се Линя.
Это ощущение полной подконтрольности какому-то постороннему человеку вызывало у Се Линя смутное раздражение — в конце концов, Вэнь Юйсюнь оставался слишком непредсказуемой переменной.
Пока они союзники, это еще куда ни шло, но если однажды они станут врагами… Пальцы Се Линя невольно сжались в кулак, в глазах мелькнула мрачная тень, а по лицу пробежало жестокое выражение.
Тем временем Се Юнь, похоже, долго взвешивала, как лучше обо всем рассказать; оглядевшись по сторонам, она понизила голос:
— Здесь безопасно говорить, брат?
Она знала, что этот брак Се Линя был вынужденным, иначе он бы ни за что не позволил ей пропустить даже свадебную церемонию.
Но Се Линь повел себя совсем не так, как она ожидала — он лишь на мгновение замер, а затем ответил:
— Говори смело, не бойся.
Тогда Се Юнь собралась с духом и медленно произнесла:
— Несколько дней назад в академию внезапно пожаловала какая-то процессия. Люди объявили себя учениками главного экзаменатора на весенних экзаменах, Господина Вана. Они заявили, будто хотят собрать у всех учащихся по одному творческому заданию — красиво объяснив это тем, что судьба человека не должна решаться по итогам всего одного экзамена, и они желают заранее ознакомиться с литературным стилем учеников, дабы отобрать истинные таланты.
Ее губы слегка дрогнули, и она продолжила:
— С каких это пор студенты сами носят свои сочинения экзаменаторам на суд? Кто-коли слыхивал, чтобы экзаменаторы сами заказывали работы? Разве бывает на свете такое дармовое счастье без приглашения? Естественно, сперва никто не поверил в подобные речи.
Но не прошло и нескольких дней, как те люди явились снова. На этот раз они принесли с собой целую толпу ученических сочинений из других академий, да еще предъявили некую пластину из слоновой кости, заявив: «Только в вашей академии до сих пор не сдали работы», — и осведомились, не собираемся ли мы отказаться от выпавшей возможности?
— Пластину из слоновой кости? — Се Линь нахмурился.
Се Юнь кивнула:
— Раз уж у них был такой жетон, хочешь не хочешь, а пришлось поверить. Однокашники один за другим сдали свои тексты, но у меня все еще оставались кое-какие сомнения.
http://bllate.org/book/30385/3704552
Готово:
